Глава 9 · Теснота и неправильные решения

Обратная дорога до минивэна прошла без приключений. Таргитай больше не отпускал Дашину руку, уже было не ясно, как так вышло. Они спустились с крыши, миновали провал на лестнице (Таргитай просто перешагнул через него, перенеся Дашу), и вышли к парковке.

Минивэн стоял там же, серый и поцарапанный, пахнущий «Лимонной свежестью».

Таргитай подошел к пассажирской двери. Подергал ручку. Потом, видимо, вспомнив, как Даша открывала машину, нажал на кнопку. Дверь отъехала в сторону.

И он отступил на шаг. Жестом указал внутрь.

— Прошу, — сказал он.

Даша замерла.

Посмотрела на него. На его зеленое лицо, на котором не читалось ни тени иронии. На его серьезные красные глаза. На то, как он держал дверцу, придерживал, чтобы не захлопнулась.

— Ты что, открываешь мне дверь? — спросила она с подозрением.

— Ты же женщина, — ответил орк так, будто это все объясняло. — Тебе было бы открыть ее тяжелее.

Даша хихикнула. Не смогла сдержаться. Потом зажала рот рукой, но смех все равно прорвался сквозь пальцы.

— Ты чего? — нахмурился Таргитай.

— Ничего-ничего. — Даша полезла внутрь, все еще посмеиваясь. — Просто ты очень галантный. Особенно для орка из другого мира, который вчера угрожал меня убить.

— Я передумал убивать, — спокойно сказал он. — Ты же оказалась не злым духом.

— Очень мило с твоей стороны, — фыркнула Даша и забралась в багажник.

Она устроилась на ворсистом полу, поджав колени. Места было достаточно: минивэн и правда оказался просторным. Она даже могла вытянуть ноги, если лечь по диагонали.

Таргитай забрался следом. Закрыл за собой дверь.

И в тот же миг пространство сжалось.

Багажник, который мгновение назад казался вместительным, превратился в спичечный коробок. Колени орка уперлись в ее колени. Его плечи заняли всю ширину. Его голова периодически касалась потолка. Он сидел, согнувшись, и все равно был повсюду.

Даша вдруг осознала, что раньше в этом минивэне как будто было больше места.

До того, как они с Таргитаем романтично смотрели на ночной Курск и ели вяленое мясо на крыше заброшенной обсерватории.

До того, как она держала его за руку, спускаясь по лестнице.

До того, как он придержал ей дверь.

Теперь они сидели в фургоне в темноте, потому что лампочка погасла, как только дверь закрылась, и дышали одним воздухом. Тесным, горячим, пахнущим хвоей и почему-то дымом.

Даша поняла, что покидать фургон было бы неловко.

Они же собирались немного поспать. До встречи с ведьмой еще много часов. Им нужно отдохнуть. А выходить сейчас — значит признать, что они не могут находиться в замкнутом пространстве вдвоем.

А она не могла. Не набрасываться. Потому что ее сердце колотилось как бешеное, и мысли путались, и каждый раз, когда Таргитай шевелился, она чувствовала, как ее собственное тело реагирует на это каким-то первобытным, совершенно нерациональным теплом.

Таргитай попытался улечься.

Он перекатился на бок, поджал колени и оказался еще ближе. Его зеленое лицо теперь было в каких-то десяти сантиметрах от ее лица. Даша чувствовала его теплое, ровное дыхание.

Она окончательно смутилась.

Кровь прилила к щекам. К счастью, в темноте этого было не видно.

— Слушай, — пробормотала она, отворачиваясь, хотя отворачиваться было некуда, — тут нет места для двоих.

Таргитай помолчал. Потом тихо ответил:

— Для тебя места достаточно. Ты небольшая. Я могу поспать на улице.

Он уже разворачивался: тяжело, неловко, в тесном багажнике, пытаясь не задеть ее локтями и коленями. Даша почувствовала, как он отодвигается, и холод ворвался в ту маленькое появившееся пространство между ними.

— Нет, — выпалила она.

И схватила его.

В темноте она не разбирала, за что хватается. Сначала ее пальцы наткнулись на что-то твердое и горячее: его грудь, мощную, рельефную, даже сквозь ткань рубашки обжигающую. Потом она вцепилась в его руку, сжала запястье, которое было больше ее собственной лодыжки.

Таргитай замер.

— Нет, спи здесь, — сказала Даша, паникуя. Она же совсем не хотела выгонять его на улицу. — Нам хватит места вдвоем.

Им и правда хватало места. Просто они были слишком близко. И если бы Таргитай лежал чуть дальше, может быть, она бы не сделала того, что сделала.

Но он не лежал дальше.

Он был здесь. Рядом. Теплый. Живой. И в темноте его глаза горели тихим красным светом.

Даша не выдержала.

Она подалась вперед и поцеловала его.

Губы у орка оказались горячими и чуть шершавыми. Даша зажмурилась.

Таргитай замер.

Сначала просто перестал дышать. А потом Даша почувствовала, как мышцы на его руке, за которую она цеплялась, напряглись. Стали твердыми, как камень.

Она отпрянула.

Испуганно, сбивчиво, чувствуя, как горит лицо и как сердце выпрыгивает из груди.

— Прости! — выпалила она. — Я просто… Ну в общем, извини, я не должна была… Понимаю, ты же тут чужак, из другого мира прибыл, тебе наверное и так неуютно, а тут еще я со своими…

Она осеклась.

Своими чем? Приставаниями? Домогательствами?

Даше стало стыдно. Горячо, до слез, до желания провалиться сквозь пол минивэна прямо в асфальт. Она совсем не подумала о его чувствах. О том, что он может не хотеть этого поцелуя. Что он вообще-то не из этого мира, не из этой культуры, и наверняка у орков все иначе, и она только что перешла какую-то черту, которую переходить не следовало.

Она открыла рот, чтобы сказать еще что-то: может быть, «забудь», или «давай сделаем вид, что ничего не было», или просто «спокойной ночи», но не успела.

Потому что Таргитай вдруг приблизился.

Хотя казалось, что ближе уже некуда. И теперь его лицо было в миллиметре от ее лица.

— Женщина, — произнес он. Голос звучал низко, хрипло, как будто слова приходилось выталкивать через силу. — Что ты делаешь?

Даша не отодвинулась.

Она смотрела в его красные глаза — близко-близко, в темноте — и чувствовала, как его дыхание касается ее губ.

— То, что захотела, — прошептала она.

— Это глупо и необдуманно, — сказал он. Но не отстранился. И голос его дрогнул.

— Я глупая, — выдохнула Даша, подаваясь еще вперед, уже почти касаясь его губ своими.

— Ты все время говоришь о себе плохо, — сказал Таргитай. Медленно, будто каждое слово стоило ему усилия. — Но ты милая.

Даша растерянно и грустно улыбнулась.

— Не делай мне комплименты, — попросила она. — А то я и так уже на тебя нападаю.

— А ты не говори так, — его голос стал тише, глубже, почти опасным. — Потому что я стараюсь быть сдержанным. А ты мне мешаешь.

Даша запуталась.

Старался быть сдержанным?

Она что, ему тоже нравилась?

Она открыла рот, чтобы спросить прямо, потому что глупости и необдуманные поступки явно были ее коньком. Но вопрос застрял в горле.

Потому что Таргитай ее поцеловал.

Или она его. Или они оба одновременно. В темноте, в тесном фургоне, пахнущем лимоном и хвоей, под звук собственных бешеных сердец.

Даша уже ничего не понимала.

И не хотела понимать.

Она просто закрыла глаза и растворилась в этом горячем, неуклюжем поцелуе, совершенно неправильном и оттого самом правильном, что случалось с ней за последний год.