Глава 10 · Темнота и кожа

В фургоне было темно.

Но Даше казалось, что она чувствует больше, чем обычно. Запахи — лимонный освежитель и хвоя. И звуки — шорох одежды, тяжелое дыхание Таргитая, стук собственного сердца, который отдавался барабанной дробью в ушах.

Она лежала на ворсистом полу, прижатая его твердым, огромным телом. Его рука все еще держала ее за запястье, не отпустил после того поцелуя. А может, она сама не отпускала. Она уже не помнила.

Таргитай дышал неровно. Даша чувствовала это грудью, животом, каждой клеточкой, потому что они соприкасались везде. Его дыхание было горячим, и она ощущала, как воздух касается ее щеки.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо. Голос вибрировал в его груди, и Даша чувствовала эту вибрацию.

— Нет, — соврала она.

Дрожь была. Но не от холода или страха. А от того, что он был так близко. От того, что в темноте все ощущения обострились. Его запах, его тепло, его вес, который он удерживал на локтях, чтобы не раздавить ее.

— Врешь, — сказал он, и в голосе проступила усмешка.

— А ты видишь?

— Вижу. Я в темноте вижу, — прошептал он ей.

Даша замерла. Он видел ее сейчас. Ее растрепанные волосы, ее раскрасневшееся лицо, ее глаза, которые наверняка блестели. А она не видела почти ничего, кроме смутного красноватого свечения его глаз.

— Это нечестно, — прошептала она.

— Что именно?

— Ты видишь меня. А я тебя — нет.

Таргитай помолчал. Потом его свободная рука легла ей на щеку. Ладонь была шершавой, с мозолями на подушечках пальцев. Даша ощущала каждую неровность. Он провел большим пальцем по ее скуле, потом по губе осторожно, будто изучал.

— Тогда смотри руками, — сказал он.

Даша подняла руку. Пальцы дрожали. Она коснулась его лица. Нащупала жесткую щетину на подбородке (у орков вообще растет борода? Оказывается, да), потом губы. Горячие, чуть влажные после поцелуя. Нижние клыки выступали, и она провела по ним кончиками пальцев — острые. Таргитай замер, когда она это сделала.

— Опасный ты, — сказала она.

— Я знаю.

Она повела пальцами выше, к глазам. Коснулась закрытых век. Ресницы оказались жесткими, короткими. Таргитай не двигался. Позволял.

— Тебе не страшно? — спросил он.

— Нет.

— А должно быть.

— Может быть, — Даша убрала руку, — но мне не страшно.

Она не видела его улыбку, но почувствовала, как что-то изменилось в его лице под ее ладонью. Он снова поцеловал ее. На этот раз не в губы, в уголок губ, потом в щеку, потом в шею, ниже. Даша выгнулась, когда его губы нашли ямочку у основания шеи, и тихо вздохнула.

— Ты пахнешь… — начал он и замолчал.

— Чем? — смутилась она.

— Не знаю. Сладко.

Она хотела рассмеяться, но не успела. Его губы спустились ниже, к ключицам, и мысль утонула в ощущениях. Он целовал ее кожу медленно, впитывая каждый сантиметр, и Даша чувствовала, как его горячее дыхание оставляет влажные следы.

Футболка мешала. Таргитай стянул ее. Движения выходили неуклюжими в тесном пространстве, но Даша помогала, изогнувшись. Теперь она лежала в одном лифчике, и ей стало одновременно холодно и жарко.

Он замер. Теперь Даша осознавала, что он разглядывает ее, потому что видит в темноте. И от этого смущение смешивалось с возбуждением.

— Ты красивая, — сказал он просто.

Она хотела сказать что-нибудь неуместное, чтобы разрядит обстановку (не привыкла к подобному обращению), но его губы накрыли ее грудь поверх тонкого кружева лифчика, и все слова исчезли. Он целовал ткань, потом зубами отодвинул чашечку, осторожно, чтобы не задеть клыками, и коснулся соска языком.

Даша вскрикнула. Громко. Слишком громко для пустой парковки. Таргитай замер на секунду, но она сжала его плечо, призывая продолжать.

И он понял.

Он водил языком вокруг соска, потом втянул в рот, и Даша выгнулась дугой, вцепившись в его плечи. Его плечи были огромными. Она чувствовала под ладонями шрамы, глубокие борозды, бугры зажившей кожи. Он весь был в шрамах. Но это ее не пугало, потому что было частью его истории.

Он перешел на другую грудь, и Даша запустила пальцы в его жесткие, густые волосы, не такие, как у людей. Она тянула их, когда становилось слишком хорошо, и он низко мычал в ответ.

Джинсы мешали. Она расстегнула пуговицу сама, дернула молнию, заерзала, пытаясь стянуть их, но фургон был тесен.

— Я помогу, — сказал он.

Он сел, и в тот же миг его голова уперлась в потолок, он выругался тихо. Даша хихикнула. Потом зашипела, когда он стащил с нее джинсы вместе с трусами. Холодный воздух коснулся влажной кожи между ног.

— Осторожнее, — выдохнула она.

— Прости.

Его тяжелая ладонь легла на ее бедро. Даша чувствовала, какая она огромная, покрывала половину ее бедра целиком. Он провел пальцами выше, к животу, потом ниже, между ног. Коснулся.

Даша закусила губу.

Он гладил ее осторожно, изучающе. Его пальцы были шершавыми, но двигались мягко, и каждое прикосновение отзывалось внутри тугим узлом. Он нашел нужное место быстро, сориентировался по ее реакции на его прикосновения, и надавил. Даша всхлипнула.

— Здесь? — спросил он.

— Да. — Голос сел, превратился в хрип. — Да, там.

Он гладил ее, не переставая, и одновременно целовал в живот, в бедра, в колени. Даша потеряла счет времени. Были только его руки, его губы, и то, как он делал круговые движения пальцами. Ровно, ритмично, ускоряясь, когда она начинала дышать чаще.

— Таргитай, — простонала она, будучи на грани.

— Подожди, — сказал он. И убрал руку.

Она застонала от разочарования.

— Зачем?

Даша готова была его убить на месте за это.

— Хочу, чтобы ты кончила на мне, — сказал он тихо.

Он перекатился на спину, потянул ее за собой. Даша оказалась сверху. Она ориентировалась по его глазам и своим ощущениям его тела под собой. Она села на него. Его член уперся ей в живот, и Даша ахнула. Она видела его в первую ночь, но тогда она только смотрела. А теперь чувствовала.

Он был огромным. Горячим. Твердым, как камень, но кожа на нем оказалась мягкой, шелковистой на ощупь. Даша провела пальцами от основания до головки, и Таргитай зарычал. Низко, гортанно, и от этого звука у нее внутри все сжалось.

— Ты уверена? — спросил он.

— Более чем, — заявила она решительно.

Она приподнялась, а потом медленно на него опустилась. Даша замерла на секунду, привыкая. Это было великолепно. Она никогда раньше такого не чувствовала.

Она опустилась до конца. Он заполнил ее целиком. Это было странно, непривычно, почти пугающе.

Он нежно коснулся ее щеки, провел рукой по груди.

Она начала двигаться, упираясь руками в его широкую грудь. Под ладонями билось его сердце. Быстро, сильнее, чем у человека. Она двигалась вверх-вниз, и каждый раз, когда он выходил почти до конца, а потом снова входил, внутри вспыхивало жаром.

Таргитай помогал. Его руки лежали на ее бедрах, направляли, придерживали. Он был нежен. Удивительно нежен для своего размера, своей силы, своей зеленой кожи, покрытой шрамами.

— Быстрее? — спросил он.

— Да.

Он ускорился. Даша вцепилась в его плечи, потеряв ритм, потеряв себя. Она его почти не видела, только изредка вспышки красного, когда открывала глаза. Но она чувствовала всё. Его пальцы на ее бедрах. Его член внутри. Слышала его сбитое дыхание.

Она кончила внезапно. Волна поднялась откуда-то из живота, захлестнула ее. Она выгнула спину. Даша вскрикнула, не сдерживаясь, и ее тело сжалось вокруг него несколько раз подряд, пульсируя, выжимая из него стон.

Таргитай замер. Дождался, пока схлынут спазмы. А потом перекатился, меняя их местами. Оказался сверху и продолжил. Теперь он двигался сам: глубоко, размеренно, не выходя до конца. Даша чувствовала, как он дрожит от напряжения.

Она потянула его ближе. Он глухо зарычал и на выдохе кончил. Даша почувствовала горячую пульсацию внутри, его содрогания, его тяжелое дыхание над своей головой.

Она улыбнулась в темноту. Потом он перекатился на бок, притянул ее к себе. Она прижалась щекой к его груди. Слушала, как сердце постепенно успокаивается.

«Это было невероятно», — подумала Даша с удивлением. Вот уж чего она не ждала при вызове демона так того, что переспит с орком и это будет настолько идеально.