Глава 24. Василиса

— Мне конечно чертовски приятна твоя забота, но я могу, и сама добираться на работу, — говорю с улыбкой, поджав ноги под себя и наблюдая за сосредоточенным лицо любимого, пока мы едем по Москве.

Он кажется даже водить стал осторожнее. По крайней мере минет на скорости сто километров в час он меня делать не просит.

— Простая предосторожность, — мельком ловит он мой взгляд. — Никому не могу доверить такую ценность. Может ты уже свалишь с этой работы? Что хорошего менять утки?

— Не могу, это часть учебы.

— Я могу купить тебе диплом.

Ну, конечно можешь, думаю я, заливаясь смехом.

— Ты все можешь, только я действительно хочу стать акушером-гинекологом.

— Вот делать нечего… Сидела бы…

— И через месяц тебе со мной наскучит, и найдешь другую.

— Не месяц, — тянет он. — Может быть два…

Он то ржет, а я его кулаком в твердое плечо бью и улыбаюсь.

— Именно поэтому я не хочу уходить с учебы. Нет никаких гарантий, что мы с тобой будем вместе всю жизнь.

— Какие гарантии тебе нужны? Хочешь штамп в паспорте? — усмехается он и хватает мою руку в свою. Подтягивает и вдруг берет в рот безымянный палец, смачно засасывает, повергая меня в пламя похоти.

— Хочу, — шепчу я хрипло и второй рукой оглаживаю его чуть отросшие волосы, расчесываю пальцами, делаю легкий массаж затылка. Возбуждаюсь дико.

— Значит так и поступим, — кивает он скорее сам себе. — Как со всеми делами разберемся.

— Ты серьезно? — не верю я своим ушам, ощущая в горле тугой ком, а на щеках слезы. — Мы поженимся?

— Если не поубиваем друг друга, то вполне можно дать тебе разрушить мою жизнь…

Он конечно смеялся, но я осознавала насколько все его слова серьезны, как и забота, которой он меня буквально окружил после того случая на стадионе. Он стал сдержаннее, старался больше разговаривать, интересоваться работой и вот… Даже подвез до больницы.

А теперь по сути предложение… Пусть размытое и неоформленное, но мой безымённой палец в его рту говорит лучше любых признаний.

Он смакует его, как лучший из десертов, и я плыву, а когда он останавливается на парковке, мой палец вскоре заменяет мой же язык.

Он всасывает его в себя, прикусывает, вступает в сладостную схватку. Одним словом, вылизывает мне рот, руками разминая грудь, почему-то в который раз, странно болевшую.

Соски ныли все чаще, и я просила Макара полизать их подольше. Успокоить. Он с большим удовольствием этим занимался, вот и сейчас спускается с губ на шею, прикусывал кожу, оставлял болезненные, но такие нужные засосы. Одной рукой пробравшись мне трусики, мою руку Макар силком запихивает себе в джинсы.

— Макар, — задыхаюсь я с восторгом чувствуя пальцами тонкую кожу горячего, как огонь члена, вожу по головке большим пальцем, размазывая влагу. — Макар мне надо на работу.

— Мне тоже. Мы быстро. Последний разок, — хрипит, часто дышит, и я теряюсь в нем.

В нас. Дышу каждым его словом, люблю больше жизни. Готова сделать для него всего. Ощущаю, как каждая молекула моего тела давно переплетала с его энергией, его существом. И нет пути назад. Нам больше не уйти друг от друга.

Потому что нет и не может у меня быть никого дороже. Дашка, любимая подружка, погрязла в романтике с Марком. Все сработало. Хотя странно, что она так и не похудела. Паша что-то там мутит с Данилом, хотя конечно не афиширует, и вообще часто рядом со мной виновато молчит, а Ника просто отдыхает.

И я отдыхаю. Рядом с Макаром я всегда отдыхаю. Душой. Телом. Всем естеством.

Я на своем законом месте. И рука моя там, где надо, ласкает огромную увитую выпирающими венами плоть все резче, все чаще.

Сама бьюсь в конвульсиях, пока он все грубее трет мне клитор, сводит с ума.

Замираю, задыхаюсь, когда он снова накрывает губы, остервенело дрочу, пока он в бешенном темпе доводит до развязки меня.

Сильнее. Сильнее. Чаще. Господи еще. Хочу еще порочной, грязной ласки. Чаше. Глубже. Грубее, чтобы потом болело все и напоминало о жестокой любви Макара.

Прикусываю его губу, чувствуя, как он дергается. Руку мне заливает обжигающая лава, а Макар приводит к ярчайшему оргазму меня. И я выстанываю ему в рот и чувствую, как сердце готово прорвать грудную клетку.

Мы все в испарине страсти, жмемся лбами, сходим с ума от близости.

— Дурею от тебя, — признается он и я радостно улыбаюсь, закусываю губу.

— И я схожу с ума. Умру без тебя. Не бросай меня никогда, ладно Макарушка.

— Не брошу, сдохну, но не брошу, Малыш, — говорит он и снова меня резким движением целует, наполняет душу счастьем. Люблю его. Как же я его люблю.

Машу ему рукой, спустя две минуты и направляюсь вверх по лестнице, открываю двери, ставлю роспись у администратора и натыкаюсь на внимательный взгляд.

Дамира Ахмутдиновна, чьи брови могли бы по достоинству дать пару очков вперед Брежневу, смотрит не меня исподлобья и тарабанит носком черной туфли по кафелю.

— Пойдем как со мной, Василиса.

— Что я сделала? — испугано прищуриваю глаза.

— Я скажу, чего ты не сделала. Ты не сказала мне вчера об обмороке. А между прочим ты моя студентка, — тычет она в меня пальцем.

Я закатываю глаза. Точно Варька сучка, растрепала. Переодевшись в синюю форму, иду тяжелым шагом за Дамирой в лабораторию и покорно протягиваю руку для сдачи крови.

Мнительная она у нас, но мне нравится. Маму напоминает, так что я готова ее слушаться в любом вопросе.

— Как ты живешь? — начинает она допрос, и я, вздохнув, усаживаюсь в крутящийся стул. Готова к расстрелу.

— Хорошо.

— Как питаешься? — смотрит она в микроскоп.

— Очень хорошо, вот на завтрак съела огромный кусок сырного торта, — просто в холодильнике ничего другого не было. И я бы приготовила, но Макар хотел подольше повалятся в кровати.

— Спишь нормально? По восемь часов подряд?

Вот с подряд проблемы… Но я вроде высыпаюсь днем.

— Нормально. Без эксцессов.

— Предохраняешься как, — задает она вопрос уже отрываясь от прибора, и я прикусываю губу. Даже не спросила есть ли парень. Смотрю в карие глаза.

— На парковке вас видела. Вы не особо сдержаны в чувствах, хотя мужчиной он кажется серьезным.

— Очень серьезным, — киваю я и улыбаюсь сама себе. И еще дико сексуальный, умный, заботливый. И очень, очень опасный. И терпеливый. Я же все-таки сдала ему на права, правда пришлось заканчивать минетом, но он мне дал свое разрешение брать любую его машину.

Дамира чему-то кивает и в это время распечатанные результаты, только мельком туда взглянув, протягивает мне.

— Тогда, думаю, он будет только рад узнать, что его возлюбленная, беременна.