ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

С приглашением на вечер леди Морроу вышла некоторая заминка. Грегори послал лакея справиться о суаре, и обнаружилось, что попасть на это сборище артистичных бездельников не так-то просто. Леди Алиса желала видеть у себя дома только избранных, какое бы значение в это слово ни вкладывалось.

Дома найти решение этой проблемы оказалось невозможно. Грегори, ходя по комнатам — так лучше думалось, — натыкался то на мрачную, поджавшую губы Элинор Кармайкл (и всякий раз, видя ее, испытывал жгучий стыд), то на брата, порывавшегося развить лихорадочную, кипучую и совершенно бессмысленную деятельность, а то на его странного юного спутника. Мальчик Грегори сторонился, но от этого не было легче. В конце концов, промаявшись час и так ничего и не придумав, Грегори решил отправиться в клуб. В его строгой, очень мужской атмосфере, лишенной суеты, всегда находилось решение самых сложных проблем.

Увы, не в этот раз, как с сожалением понял Грегори, столкнувшись в холле с лордом Д.

Д. был — известная паскуда, сплетник и, поговаривали, шантажист. Впрочем, когда у тебя высокий титул и огромное состояние, это, наверное, называется по — другому. В Клубе его терпели по одной-единственной причине: предки Д. были среди его основателей. Только поэтому его не избегали. А может, и тут играли свою роль титул и богатство.

— Сочувствую вам, Гамильтон, — проворковал лорд Д., бросая на Грегори предвкушающие взгляды. Он загодя чуял отличное развлечение.

— О чем это вы? — как можно безразличнее спросил Грегори. Он, стараясь держаться непринужденно, прошел через курительную комнату, через анфиладу небольших читален и опустился в свободное кресло у камина.

Д, чуявший кровь лучше акул, неотступно следовал за ним.

— Ваша супруга, кажется, оставила вас…

Что ж, шила в мешке не утаишь. Грегори досадливо поморщился и ответил тоном ровным, насколько это было возможно.

— Лаура отправилась навестить родных. Они живут в Плимуте, и я подумал, что таким душным летом ей и Джеймсу пойдет на пользу морской воздух.

— А сами, стало быть, остались, — ухмыльнулся лорд Д. Он также устроился в кресле, с комфортом, вытянув ноги, и стало понятно, что так просто от этого собеседника не избавиться.

— Мне морской воздух ни к чему, — равнодушно ответил Грегори, пожимая плечами. — И я не люблю Плимут.

— А что же ваша прелестная гувернантка? — Д. почти подмигнул, но вовремя остановился. — Видел ее не так давно в парке, кормила голубей вместе с вашим постреленком, Гамильтон. Очаровательная девушка. Вам определенно повезло.

То, как он говорил об Элинор Кармайкл, удивительным образом пачкало ее. Вроде бы ничего и не сказано, а ощущение грязи, привкус чего-то мерзкого появляется на языке. В сравнении с этим предложение Дамиана соблазнить молодую женщину, сказанное напрямик, без обиняков, звучало совершенно невинно.

— Да, — сухо согласился Грегори. — Нам определенно повезло с мисс Кармайкл. Она великолепно образованна, и Джеймс ее обожает.

— Кармайкл? Знавал я одного Кармайкла когда-то… — командер Коркоран с самым невозмутимым видом занял третье кресло и потянулся мимо отшатнувшегося лорда Д. к камину за угольком, чтобы раскурить трубку.

Между ними было явное напряжение. Грегори ни разу не слышал, чтобы лорд Д. пытался распускать об отставном командере сплетни. Εдва ли дело было в том, что о нем нечего было сочинить, роль скорее всего играла внушительная рослая фигура моряка и массивная трость, которую он носил с собой. Почти наверняка там был спрятан клинок. И командер был не из тех, кто позволяет рассказывать о себе небылицы. Как, впрочем, и о других. Грегори искренне обрадовался его появлению.

Откинувшись на спинку кресла, Коркоран выпустил кольцо дыма.

— Этот самый Кармайкл служил у нас капелланом, а до того был викарием в какой-то глуши. Уж и не знаю, чего его потянуло во флот, должно быть, в Ланкашире не хватало приключений. Странный он был, скажу я вам, и сестрица его — медиум, тоже. Правда, она мне дала однажды дельное предсказание.

Совпадение это смутило Грегори. Мог ли викарий Кармайкл быть отцом Элинор, a медиум — ее теткой?

— Идеи у него тоже были весьма причудливые, — продолжил Коркоран. — Рассказывал чудовищные истории о том, что у него на родине — в Ланкашире, надо полагать, — мертвецов приставляют к работе, как рабов. Все бормотал о каких-то механизмах, которые приведут к катастрофе. В сумасшедший дом его не отправили только потому, что сестра его проводила сеансы для адмиральских жен. Когда готовил отпевание, всегда проверял все с великим тщанием. Честное слово, думал, что покойник встанет. Да и сам умер как-то…

Коркоран отмахнулся и умолк. Воцарилась тишина, которую нарушил суетливый лорд Д. Отставив недопитый стакан, он поднялся, толкнув кресло. Ножки его с грохотом проехали по полу, заставив лакея у двери неодобрительно поморщиться. Впрочем, что было Д. до клубного паркета.

— Вынужден вас оставить, джентльмены. Мне ещё нужно раздобыть приглашение в салон леди Морроу. У нее обещают сегодня прелестные живые картины.

Судя по улыбке на лице лорда Д., он от этих картин ждал чего-то особенного. Даже и задумываться не хотелось, что именно он предвкушает. Грегори быстро сделал глоток и заговорил, ощущая, что заключает пакт с самим Сатаной.

— Могу я попросить вас об услуге, старина? Мой брат наслышан о леди Морроу и хотел бы побывать на ее вечере, но я с ней едва знаком, и потому…

— У вас есть брат? В самом деле? — оживился лорд Д. — Никогда о нем не слышал.

— Дамиан слаб здоровьем и проводит свое время в Италии или на юге Франции, — почти не покривил душой Грегори, радуясь впервые скрытности матери. Она великолепно умела держать язык за зубами, так что о существовании Дамиана знали только самые близкие люди. О его… особенностях — никто.

— Что ж, — улыбнулся Д. — Это можно устроить. На таких вечерах чем больше гостей, тем лучше. Но я надеюсь быть представленным вашему загадочному брату, Гамильтон.

Грегори кивнул и с тяжелым вздохом осушил стакан.

***

Все платья миссис Гамильтон были яркими, модными; Элинор себя в них чувствовала ужасно неуютно. Единственное, что показалось приемлемым — темно-синее, с неглубоким вырезом — облегало тело так плотно, что становился виден каждый изгиб. Элинор стащила его с себя, краснея, отбросила на кровать и снова шагнула в гардеробную.

Зачем только она обратила внимание на этот след? Останься он незамеченным, Элинор бы и горя не знала.

— Поторопитесь, прекрасная Линор, — голос Дамиана Гамильтона раздался совсем рядом.

Вспыхнув oт гнева и смущения, Элинор метнулась глубже в гардеробную и прикрыла за собой дверь. Выглянула в щель. Дамиан стоял и задумчиво смотрел на композицию из цветов и раковин под стеклянным колпаком.

— Вас стучать не учили? — спросила Элинор.

— Учили, — хмыкнул мужчина. — Наша с Грегори матушка не один год потратила, чтобы вбить своим сыновьям хорошие манеры. Не одну розгу сломала. Фигурально выражаясь.

— И все без толку, — вздохнула Элинор. Сорвала с вешалки первое попавшееся платье. — Выйдите, мне надо одеться.

Дамиан, к вящему ее удивлению, послушался, только бросил на ходу: «Поспешите». Выйдя из гардеробной, Элинор первым делом отыскала в ящике стола ключ и заперла дверь на замок.

Платье оказалось изумрудно-зеленым. Того насыщенного, яркого, даже наглого цвета, что ее сделал бледной и унылой. Даже перемена прически не помогла, кудряшки и завитки всегда заставляли Элинор выглядеть нелепо. В карете, кутаясь в вышитую бальную накидку, Элинор то и дело украдкой сдувала падающие на лоб щекотные пряди и старалась не смотреть на своих спутников. Она буквально ощущала на себе их любопытные взгляды и оттого чувствовала себя ещё более глупо.

— Почти приехали, — заговорил мистер Гамильтон, когда начало уже казаться, что пауза эта никогда не закончится. — Ваша задача, мисс Кармайкл, разузнать все, что удастся, о Лауре. Расспросите о ее подругах, о связях, интересах. И постарайтесь сделать это как можно естественнее.

Элинор выдохнула украдкой. Естественнее. Легко сказать. Менее естественно, чем сейчас, она никогда еще себя не чувствовала. От беспокойства то и дело сдавливало грудь — а может, это платье было виновато, затянутое слишком туго. Сосало под ложечкой. Раздражали локоны и неудобные, неустойчивые туфли. И взгляды раздражали. И сама эта ситуация.

— И держитесь подальше от лорда Д., - сказал Грегори, указывая на выскочившего из соседнего экипажа молодого, щегольски одетого мужчину. — Он знает, что вы — гувернантка.

Элинор захотелось сбежать, но, увы, они уже прибыли на место, и Грегори Гамильтон настойчиво взял ее под руку. С другой стороны оказался Дамиан. Зажатой между братьями, Элинор некуда было бежать.

— Я представлю тебя лорду Д., - сказал Грегори брату. — Отвлеки его внимание на время. Не нужно ему сталкиваться с мисс Кармайкл.

Элинор бросила прощальный взгляд назад, на залитую светом газовых фонарей улицу, но пути к отступлению уже были отрезаны прибывающими гостями. Пришлось собраться и начать подъем по парадной лестнице, стараясь не думать при этом, что все на нее глазеют, а она вырядилась в чужое слишком яркое платье, и глупые кудряшки падают на лоб.

— Расслабьтесь, прекрасная Линор, — шепнул Дамиан. — Вы прелестны. Сойдете за одну из девушек Гибсона. [13]

Что он имел в виду, Элинор не знала, но заранее уже этих девушек ненавидела.

— Мистер Грегори Гамильтон, мистер Дамиан Гамильтон и мисс Элинор Кресчент! — объявил распорядитель, и Элинор запоздало сообразила, что это про них. Элинор Кресчент, это она и есть. Кузина миссис Лауры Гамильтон, в девичестве Кресчент.

- А-а, Гамильтон. Это и есть ваш знаменитый брат?

Лорд Д., которому Элинор велено было не попадаться на глаза, направился к ним. Захотелось сбежать или как минимум юркнуть в толпу прибывающих гостей, однако Гамильтоны держали крепко. Они обменивались рукопожатиями и обычными мужскими любезностями, и все, что оставалось Элинор, это стоять, глядя в сторону, делая вид, что ее внимание привлекла живая картина посреди комнаты, изображающая какую-то сцену из античной мифологии. Предположительно из античной, во всяком случае на людях было слишком мало одежды.

— О, Грегори Гамильтон. Какой редкий гость!

Толпа расступилась, пропуская пару статных светловолосых женщин, похожих, как сестры. Они и одеты были очень похоже, разницу по большому счету составляли только украшения. Левая предпочла сапфиры, правая — изумруды.

— Леди Алиса, — Грегори Гамильтон склонился к руке блондинки-с-сапфирами. — Мое восхищение.

— Знакомы вы с моей дорогой подругой, мадам Денизой де Брессей? — блондинка-с-сапфирами, оказавшаяся хозяйкой вечера, леди Морроу, представила блондинку-с-изумрудами, и они обе замерли, с почти вульгарным интересом рассматривая гостей. — А где же ваша супруга? Мы давно ее не видели.

— В Плимуте, леди Алиса. Врачи прописали ей морской воздух. А к нам как раз приехала погостить ее кузина. Позвольте представить вам мисс Элинор Кресчент.

Элинор едва не присела в реверансе, а потом вспомнила, что на этот вечер принадлежит к весьма уважаемой семье, а потому просто с достоинством кивнула.

— А это мой брат, Дамиан.

Теперь все внимание леди Алисы и ее подруги сконцентрировалось на Дамиане, и Элинор смогла выдохнуть украдкой.

А потом они разделились. Вернее сказать, приливная волна развела их в разные стороны. Где-то там, за спиной, остались Дамиан, лорд Д. — к немалому облегчению Элинор, на которую он стал уже поглядывать с любопытством, и блондинка-с-изумрудами, мадам Дениза де Брессей. Элинор вцепилась мертвой хваткой в мистера Гамильтона, готовая ему многое простить, если только он ее не оставит сейчас на произвол судьбы.

Вокруг постоянно что-то происходило, и очень нелегко было сосредоточиться на деле. Громко играла музыка, мелькали яркие, причудливые наряды. В каждой комнате разыгрывалась какая-нибудь живая картина, и невольно Элинор задумывалась, что же все эти люди пытаются изобразить. Леди Морроу не переставала задавать вопросы, хотя по задумке именно ей полагалось отвечать. Грегори Гамильтон откровенно скучал, его явно утомляла дамская болтовня.

С немалым облегчением Элинор, сославшись на головокружение, отыскала тихий уголок и присела. Леди Морроу устроилась в соседнем кресле, а мистер Гамильтон сперва подпирал с независимым видом колонну — джентльмены всегда так делают в компании своих болтливых дам; Элинор казалось, они просто погружаются в транс. Затем он вызвался принести пару бокалов пунша и попросту сбежал.

— Лаура никогда не рассказывала, что у нее есть кузина.

Элинор скрыла легкое замешательство за веером. Его она тоже прихватила из комнаты хозяйки. Расписной шелк пах цветами, духами и пылью.

— У нас большая семья, леди Алиса. Всех и не упомнишь, должно быть. Мы никогда не были особенно близки, надо признаться, — нашлась Элинор после небольшой паузы. — Вы с дорогой кузиной, надо полагать, подруги.

— О, сердечные! — с улыбкой уверила леди Морроу, и Элинор ей не поверила. — Дорогая наша Лаура всегда полна полезных затей. Слышали вы о приюте для матерей-одиночек? Бедняжки вынуждены терпеть унижения из-за своего позора, а это несправедливо. Вы не находите, что на мужчинах лежит наибольшая часть вины?

Элинор снова прикрылась веером и пробормотала:

— У нас в Шотландии таких проблем нет.

Леди Алиса ее не услышала. Она, впрочем, была из числа людей, которые вообще никого, кроме себя, не слышат. Она, должно быть, даже сплетни разносила только собственноручно состряпанные.

— И, конечно же, спиритизм. Вам известен спиритизм, мисс Кресчент?

— Покойный мистер Хьюм [14] родом из Карри [15]. Это совсем недалеко от нас, — Элинор порадовалась, что не совсем позабыла теткины рассказы. Дэниэлом Дугласом Хьюмом тетушка Эмилия восхищалась и даже, кажется, была в него немного влюблена.

- О, — немного оживилась леди Морроу и наконец-то обратила на Элинор внимание по — настоящему. — Вы бывали на сеансах господина Хьюма? Не правда ли, это было нечто потрясающее?

***

Грегори замер в полудюжине шагов с парой бокалов пунша, ища пути к отступлению. Леди Морроу и мисс Кармайкл непринужденно болтали: это особый женский дар — говорить на ничего не значащие темы бесконечно долгое время. Грегори им не владел, и ему хотелось сбежать. Увы, не успел.

— О, мистер Гамильтон, пунш! Как вы заботливы! — Дениза де Брессей буквально вырвала у него из рук бокалы и один протянула своей спутнице, ещё одной бледной, модно немочной блондинке, а из второго сделала щедрый глоток. — Позвольте вам представить, мисс Мортон.

Грегори поцеловал холодную руку незнакомки.

— Я вижу, дорогая Алиса похитила вашу спутницу, мистер Гамильтон, — мадам де Брессей издала странный смешок. — Мы так скучаем по вашей супруге. Когда же она вернется?

— Когда врачи решат, что климат Лондона ей более не опасен.

— Полноте, мистер Гамильтон, — Дениза де Брессей игриво ударила его веером по руке. — Ну когда же это будет? Этот город выпивает из нас все соки. Но что поделать, именно тут кипит настоящая жизнь. Не так ли, Эмма, дорогая?

Но мисс Мортон смолчала. Она стояла, пристально наблюдая за Элинор Кармайкл, а потом повернулась к Грегори.

— Кто эта женщина?

За Грегори ответила с добродушным смешком мадам де Брессей.

— Это мисс Кресчент, дорогая, кузина нашей дорогой Лауры.

— Кресчент? — Эмма Мортон покачала головой. — Нет, у нее была другая фамилия. Кармайкл. Да, Кармайкл. Элинор Кармайкл. Остерегайтесь этой женщины, мистер Гамильтон. Подле нее люди умирают.

— О чем вы? — Грегори, забывшись, поймал Эмму Мортон за руку. Она отступила.

— Колледж Святой Маргариты. Разузнайте, что там произошло восемь лет назад.

— Mon Die! Как зловеще! — широко улыбнулась мадам де Брессей. — Теперь я просто обязана познакомиться с мисс Кресчент-Кармайкл поближе.

И, подобрав юбки, она поспешила к алькову. Грегори обернулся, надеясь расспросить Эмму Мортон о ее странном предупреждении, вызнать подробности, но женщина уже исчезла, смешавшись с пестрой толпой гостей.