ГЛАВА ЧЕТЫΡНАДЦАТАЯ

Брата и Элинор Кармайкл Грегори нашел на небольшом балконе. Молодая женщина без чувств лежала на кушетке, свесив вниз бледную безвольную руку, а Дамиан беспокойно прохаживался вдоль парапета, погруженный в мрачные мысли.

— Что здесь произошло? — поинтересовался Грегори.

— Официальная версия? Мисс Кресчент потеряла сознание от духоты.

— А на самом деле?

Дамиан покачал головой.

— Кабы я знал, брат мой. Больше всего это походило на одержимость.

— Одержимость? — нахмурился Грегори.

— Что тебя так удивляет? Линор — племянница медиума и, как мы знаем, участвовала когда-то в спиритическом сеансе. Пожалуй, я могу понять, почему она не хотела об этом говорить.

Дамиан остановился наконец, прислонился к парапету, опасно отклонившись назад — у Грегори на мгновение сердце ёкнуло — и посмотрел на Элинор Кармайкл. Задумчиво. Без прежней настороженности и враждебности. Грегори же вспомнились слова Эммы Мортон. Рядом с этой женщиной умирают.

— Лучше бы нам поехать сейчас домой. Остальное доскажу в экипаже. Ты, к слову сказать, не понесешь мисс Кресчент? — Дамиан коротко улыбнулся. — Мне такое не под силу.

Грегори вздохнул и поднял Элинор на руки, ворча себе под нос, что носить гувернантку у него начинает входить в привычку.

Людей в комнатах стало еще больше, духота царила невероятная, и женщина, потерявшая сознание, тут никого не удивила. Впрочем, Грегори подозревал, что гости леди Морроу, слишком собой занятые, просто не обратили на это никакого внимания. В экипаже он устроил Элинор Кармайкл на сиденье, укрыл ей плечи бальной накидкой и сел напротив, разглядывая бледное лицо женщины. Дамиан сел подле гувернантки и, взяв ее за руку, быстро нащупал пульс. Пошевелил губами.

— Скоро придет в себя.

— Так что произошло?

Дамиан поморщился.

— Ох, если бы это было просто объяснить… Что произошло сперва, я не знаю, об этом нужно спрашивать Линор. Она уже подошла вот такая, бледная, точно смерть, и… странная.

- Она вообще странная, — заметил Грегори и сам удивился этим мыслям. Еще пару дней назад гувернантка Джеймса казалась ему заурядной, скучной особой.

— Еще более странная. А потом… — Дамиан качнул головой. — Потом в нее кто-то вселился… Знаешь это ощущение, словно ты с человеком знаком всю жизнь, хотя видишь его впервые?

Грегори пожал плечами.

— Это было оно.

Следующий вопрос Грегори задать не успел. Элинор Кармайкл пошевелилась, распахнула глаза, и в них плескалась паника. Нельзя было сказать, чтобы она пришла в себя. Лицо ее побледнело ещё сильнее, она вцепилась в сиденье и забормотала лихорадочно, чужим, так на нее не похожим испуганным голосом:

— Нет! Не хочу. Не отдавайте меня ему!

— Кому, Линор? — ласково спросил Дамиан, прикасаясь к плечу молодой женщины.

Она повернулась к нему и произнесла всего одно слово:

— Чудовищу.

— Какому чудовищу, мисс Кармайкл? — нахмурился Грегори. Эта паника была до того Элинор Кармайкл не свойственна, что начала его тревожить.

Пересохшие, побелевшие губы гувернантки шевельнулись. Она зашептала так тихо, что братьям пришлось склониться к ней, чтобы хоть что-то услышать.

— Семь лет назад, на сеансе. Оно приходило. Я видела его. Тень. Много теней. Целое море теней. Оно пожирало другие тени. Тянуло к ним щупальца, пожирало их, — Элинор облизнула губы и заговорила еще быстрее. — И недавно, в гостиной, вместо Кесуотер. Аждар. Точно такое же чудовище. И в Доме.

— Кажется, — печально констатировал Грегори, подхватывая обмякшую Элинор Кармайкл, — мы свели ее с ума.

— Ну, положим, Аждара-то она видеть не могла, а вот «чудовище» на сеансе, — Дамиан задумчиво качнул гоголовой. — Помнишь письмо ее тетки? Что-то произошло тогда. Останови-ка экипаж.

Дамиан ударил в стенку, подхватил шляпу и трость и с прытью, которую еще минуту назад сложно было от него ожидать, выскочил за дверь.

— Куда ты? — удивился Грегори.

— В Спиритуалистическое Общество, разузнать о сеансе. Хотя бы выясню имена участников, тогда мы сможем иx расспросить. Если ничего не выйдет, придется обратиться к лондонским ведьмам. Кто-то же из них должен знать, что это за «чудовище». Позаботься пока о Линор.

И Дамиан, развернувшись, скрылся в тумане. Грегори покачал головой, закрыл дверцу и велел кучеру ехать домой, и поскорее.

***

Сегодня народу в штаб-квартире Общества было немного, зато тема для обсуждений самая жаркая. Из рук в руки передавалась газета со статьей о сенсационном убийстве в Уайтчепеле, должно быть том самом, что видели утром Франк и Элинор. Убийства всегда были плодотворной пищей для сплетен, а уж кровавые… за них цеплялись рядовые лондонцы, они становились темой для баллад и грошовых листовок, для театральных постановок и толстых романов. Спиритуалисты искали в них двойной, тройной смысл, всюду им мерещились кровавые ритуалы и тайные общества.

Невозмутимый мистер Мозли убийствами не интересовался, он разгадывал кроссворд.

— Добрая ночь, сэр, — кивнул он, подвигая к Дамиану книгу регистрации и протягивая перо. — Чем могу быть вам полезен сегодня?

Мистер Мозли, подумалось Дамиану, всегда на посту. Уходит ли он когда-нибудь домой? Или же спит здесь, как и положено вампирам и призракам, в темном чулане, уцепившись ногами за потолочные балки?

— Меня интересует один спиритический сеанс, мистер Мозли. Апрель 1881 года. Медиум — Эмилия Кармайкл, Пифия из Ланкашира. В архиве есть записи о нем?

— В нашем архиве есть записи обо всем, сэр. Но мы не допускаем посторонних к регистрационным книгам, прошу нас понять.

Секретность была еще одной излюбленной игрой Спиритуалистов. Дамиан улыбнулся и кивнул.

— Я это понимаю, мистер Мозли.

— Какого рода сведения вам требуются, сэр? — невозмутимо спросил Мозли.

— Имена участников и причины сеанса, ничего больше.

Мозли кивнул с достоинством.

— Я принесу это вам, сэр. Угощайтесь — кофейник полон, крепкие напитки на столике.

И он удалился, степенно, едва заметно пришаркивая ногами. Дамиан бросил взгляд на кофейник, но остался стоять, облокотившись на стойку и про себя посмеиваясь.

Игра в секретность. Спиритуалисты не допускают в закрытую часть архива посторонних, и при этом легко выдают все конфиденциальные сведения. Впрочем, для них, наверное, имеют смысл все те фокусы, что были на сеансе показаны. Дамиана эти шарлатанские уловки ничуть не интересовали.

Мозли отсутствовал довольно долго, и Дамиан принялся рассеяно скользить глазами по строчкам в регистрационной книге. За минувший день здесь побывало немало гостей, почти все — обладатели звучных псевдонимов. Иные желали скрыть свой интерес, иные пытались придать себе вес. Но попадались здесь и имена простые, скромные. Как правило, их обладатели были подлинными носителями сверхъестественной силы. Дамиан провел пальцами по строчке. Дженет Шарп. Забавно, только сегодня, не больше четверти часа назад он думал о ведьмах.

Конечно, он предпочел бы обратиться к кому-то посильнее и поопытнее: к Сестрам Чертополоха, к примеру. К тем ведающим женщинам, что совершенно точно сталкивались в своей жизни с тем, что Элинор Кармайкл могла бы назвать «чудовищем». Но и Дженет Шарп обладала могуществом и знаниями, пусть и ограниченными.

— Бог ты мой. Дамиан Гамильтон!

На ловца и зверь бежит. Дамиан обернулся и не смог сдержать улыбки. Он мог наслаждаться женской красотой чисто эстетически, а Дженет была прекрасна. Невысокая, с пышными формами; они то и дело выходили из моды, но Дженет это никогда не смущало. Собственное осознание красоты всегда притягивало к ней поклонников. Но что гораздо важнее для Дамиана, Дженет была весьма одаренной актрисой и такой же, как и он, страстной поклонницей Шекспира.

— Дженни!

Дженет раскрыла объятья, ничуть не смущаясь — актриса и тем более ведьма может быть эксцентрична и плевать на условности общества — прижалась к нему, а потом, отступив, сокрушенно покачала головой.

— Ты совсем меня забыл. И, заявившись в Лондон, конечно же, не потрудился послать мне весточку.

Дамиан покаянно улыбнулся.

— Mea culpa.

Дженет схватила его за руку и потянула к стоящим у камина креслам.

— Сколько же тебя не было в Лондоне, Дамиан? Я соскучилась! — и она состроила очаровательную мину. Нельзя было не улыбнуться и не поддаться мимолетному флирту, который, как понимали оба, ни к чему не приведет.

— Около полугода, может, чуть больше. Я пропустил что-то?

— Пару ужасающих премьер, — фыркнула Дженет. — Безвкусные современные пьески, мой милый. Ты немного потерял. Но днями мы даем «Короля Лира».

— Звучит заманчиво, — кивнул Дамиан.

В этот момент их прервал мистер Мозли. Мазнув безразличным взглядом по Дженет — это лишний раз доказывало, что в нем самом нет ни капли силы или знания, — секретарь с легким поклоном протянул Дамиану листы, покрытые аккуратными строчками. Почерк у Мозли был просто безупречный.

— То, что вы просили, сэр. Здесь также некоторые адреса.

— Благодарю, мистер Мозли, — кивнул Дамиан, изучая записи.

Главным клиентом на том сеансе был Джордж Найтингейл, эсквайр, проживающий в небольшой деревушке неподалеку от Лондона. Дух его дочери собирались вызвать. Также на сеансе присутствовали жених погибшей, Александр Смартсон, и ее подруга — Розмари Фишер. Больше, если верить записям, никто из участников сеанса к медиумам не обращался.

— Ты увлекся спиритизмом, дорогой мой? — хмыкнула Дженет Шарп. Подобно всем ведьмам, к медиумам она относилась снисходительно, как к заигравшимся детям.

— Жена моего брата пропала вместе с их сыном. Единственное, что осталось: выжженный на полу, на дубовом паркете, след босой ноги. Слышала когда-нибудь о чем-то подобном?

Дженет нахмурилась, склоняя голову к плечу. Взгляд ее метнулся к камину, где плясало пламя. Потом она облизнула пухлые губы — это наверняка соблазняло мужчин покрепче и поздоровее, менее уставших и погруженных в свои заботы — и покачала головой.

— Нет, не думаю. Но могу попытаться разузнать что-то для тебя.

Дамиан кивнул.

— Скажи, Дженни, тебе доводилось встречать людей, которые могут видеть Тени вроде Аждара?

В ответ Дженет рассмеялась восхитительным грудным смехом. Он рождался где-то внутри, бархатистый, нежный, заставивший немногочисленных посетителей Общества повернуть к ним головы.

— О, Дамиан. Дамиан! Забавно. Ты не хуже меня знаешь, что Аждара нельзя увидеть. Равно как и любую другую Тень.

Дамиан кивнул, соглашаясь.

— Знаю. Однако я также знаю женщину, которая видела некое… физическое, а может, и метафизическое проявление Аждара. Чудовище, назовем это так. И еще раньше видела нечто подобное на спиритическом сеансе.

Дженет снова задумалась, склоняя голову к плечу и закусывая губку, а потом пожала плечами.

— Что ж, есть многое на свете, друг Горацио. Я вызнаю это для тебя, мой милый, если хочешь. И пришлю тебе билеты на «Лира», обижусь, если ты не придешь. И знаешь, что… — в глазах Дженет мелькнули лукавые огоньки, она предвкушала забаву. — Приведи своего брата, это мифическое создание, о котором я столько слышала. И ту женщину с видениями, на нее мне тоже хочется взглянуть.

Дамиану подумалось, что чопорной Элинор Кармайкл скорее всего не по нраву придется знакомство с Дженет. Но, если ей удастся отыскать что-то полезное, недовольство Линор будет небольшой за это ценой.

***

Голова была тяжелой, едва удалось оторвать ее от подушки. Элинор медленно, опираясь на руку, села и огляделась. Она в своей комнате на верхнем этаже. Все вещи на своих местах, все привычно, все по — прежнему. Все еще в платье Лауры Гамильтон.

А почему на ней платье Лауры Гамильтон? Откуда взялся этот насыщенный изумрудно-зеленый шелк? Элинор потерла лоб, пытаясь вспомнить, что же произошло. Она… Она… Да, верно, она согласилась помочь Гамильтонам и поехала на вечер к леди Морроу, разодетая как… как… Откуда платье, теперь понятно. Но что случилось дальше? Почему так болит голова, почему во рту эта странная и страшная горечь? Элинор выпила? Да, наверное, выпила. Она не слишком привыкла к алкоголю, отец и тетушки не одобряли этого. И…

Мысли путались.

Элинор встала, подошла к окну, нашарила крючок. Нужно на воздух, нужно выбраться отсюда.

Кто это стоит под фонарем? Высокая худая фигура, смутно, пугающе знакомая? Кто это? Элинор прижала ладони к стеклу, лицом, носом прижалась, пытаясь разглядеть, нo только ночные бабочки, отвратительные твари, порхали в луче уличного фонаря. Ей померещилось. Εй много что мерещится в последнее время. След в гардеробной, след на чердаке, чудовище в гостиной, чудовище на вечере, странный дом и округлые, точно нарисованные холмы за окном. Нужно на воздух.

Элинор оставила раму в покое, развернулась и, как была, босая, в одних чулках, непривычно тонких — она и чулки взяла из комода миссис Гамильтон — пошла к выходу. В коридоре было темно. Горела одна-единственная лампа в дальнем конце, возле лестницы, только чтобы никто не упал в темноте. Она порождала больше теней, чем света. Элинор подошла, взяла ее, машинально проверив количество масла, и, подобрав непривычно легкую и скользкую юбку, начала спускаться. Просто подышать воздухом, и все пройдет.

Проходя мимо большого зеркала, повешенного на одной из площадок, Элинор остановилась. Замерла, разглядывая то, что таится в глубине. Сегодня утром она уже видела это — смутную бледную тень за спиной. Утром, когда вернулась в дом вся в пыли и пятнах плесени и посмотрела, какой ущерб нанесен ее платью. Утром тень напугала ее, теперь же… Элинор улыбнулась ей, как старой знакомой, и тень улыбнулась в ответ.

— Иду, иду, — пробормотала Элинор себе под нос и сбежала по лестнице вниз.

И, пересекая холл, замерла в центре.

Куда она идет? Куда спешит? Накатил ужас, когда Элинор поняла, что тело не слушается ее. Не так, как на вечере у леди Морроу, когда что-то проникло внутрь, натянуло ее, точно одежду с чужого плеча. Не так, но в то же время очень знакомо. Элинор почувствовала себя марионеткой, которую кто-то настойчиво дергает за ниточки. Иди к двери, открой ее, шагни наружу.

Элинор послушалась. Ничто не могло удержать ее на месте. Не за что было ухватиться. И Элинор шла вперед, болезненно остро ощущая, что пол под босыми ногами холодный, а у чулка протерлась из-за неудобных туфель пятка. Что сквозняк скользит между ножками столиков, вокруг часов, вокруг ее собственных ног. Что дом странно вибрирует, точно дышит. Выжидает. Ждет, когда Элинор минует холл, откроет входную дверь и шагнет в туман.

Рука легла на полированную медную ручку, пальцы сжались на холодном металле. «Нет!» — взмолилась про себя Элинор. «Не хочу!» Но рука уже повернула ключ в замке, надавила ручку, и дверь распахнулась. Клочья тумана втекли в холл, холодя и без того озябшие ноги.

— Куда это вы собрались, прекрасная Линор? — спросил удивленно Дамиан Гамильтон, в этот самый момент поднимающийся по ступеням крыльца.

Никогда еще и никому Элинор не была так рада. Даже этому назойливому, жуткому, дурно воспитанному мужчине, что говорит с ней так фамильярно, пугает ее и намекает на всяческие непристойности и ужасы. Элинор была рада ему, шагнула вперед порывисто, сжала скользкие, чуть влажные от тумана лацканы его пиджака и пробормотала:

— Только не отпускайте меня!

И разрыдалась, чего не делала уже много-много лет.