ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Приобняв молодую женщину за талию — она была до того напугана, что совершенно не обратила на это внимания, — Дамиан провел ее в ближайшую гостиную и усадил в кресло. Бросил взгляд на босые ноги, выглядывающие из-под подола вечернего платья, покачал головой, и потянулся за небольшим пледом, уложенным на диванчике. Хорошо, пожалуй, что Лаура заполнила дом подобными чисто дамскими мелочами, пледами, подушечками, изящными грелками. Есть от них польза. Накрыв ноги Элинор, Дамиан, морщась от боли в мышцах, присел подле камина и разжег огонь. Пара мгновений, и пламя весело заплясало по углям.

— Мне страшно, — тихо сказала Элинор.

Дамиан поднялся.

— Я сейчас принесу вам чаю, прекрасная Линор.

Молодая женщина издала сухой, ломкий смешок, от которого холодок пробежал по коже.

— Моя тетя полагала, что чай — лучшее лекарство. И прекрасный способ сгладить неловкость.

— Ну, — Дамиан хмыкнул. — Не так уж она была и неправа, ваша тетя. Погодите минутку, согрейтесь.

— Нет! — Элинор вдруг поймала его за руку. — Не уходите.

Это было странно. Дамиан прекрасно видел, что не нравится Элинор Кармайкл. Ее раздражали его манеры, ее раздражала фамильярность тона, раздражало это «Линор». Она злилась за подслушанное предложение. А сейчас, несмотря на все это, держала его за руку. Кожа ее была горяча.

— Позвольте, — Дамиан мягко высвободил пальцы. — Я вызову прислугу.

Он взялся за колокольчик, позвонил, но никто так и не явился. Тогда Дамиан выглянул в коридор, позвонил там, надеясь, что звук разнесется по тихому, спящему дому. Вместо слуг на лестнице появился Грегори, мрачный, заспанный, в стеганом халате.

— И все-то тебе не спится, — проворчал он. — Узнал, что хотел?

— И даже больше. Чай не приготовишь?

Грегори вскинул брови, потом прошел в гостиную и удивленно посмотрел на Элинор, сжавшуюся в комок в кресле. Она вцепилась обеими руками в подлокотники, напряглась, уставилась невидящим, перепуганным взглядом в огонь.

— Что здесь случилось? — спросил Грегори, переводя взгляд с Дамиана на Элинор и обратно.

— Полагаю, вы мне не поверите, — тихо сказала женщина.

— Вы удивитесь, когда услышите, во что мы с Грегори можем поверить, — улыбнулся Дамиан. — Вот, выпейте… чая нет, прекрасная Линор, я налью вам шерри. И расскажите нам все.

Он заставил Элинор взять рюмку, вложил ее в горячие дрожащие пальцы. Но пить женщина не стала, так и замерла, продолжая глядеть в огонь.

— Я не знаю, с чего начать.

— С начала, мисс Кармайкл, — Грегори подвинул кресло ближе, сел и склонился к женщине. Он умел говорить таким ровным, успокаивающим, гипнотизирующим тоном. Тон этот отлично действовал на лошадей, собак и, вот, на женщин. — С самого начала, мисс Кармайкл. Почему вы не спите? Что напугало вас?

— Что произошло на вечере, — вставил Дамиан, также садясь рядом. — И что за чудовище вы имели в виду? И сеанс, вы говорили о сеансе.

Грегори на брата шикнул. Однако, слова эти не испугали Элинор, а наоборот, заставили ее немного оживиться. Она отставила нетронутую рюмку и невесело усмехнулась.

— С начала, значит… Семь лет назад моя тетка, Эмилия, устраивала спиритический сеанс. Я никогда в них не участвовала. Тетя Эмилия считала, что я слишком молода. Но в тот раз духа нужно было призвать из-за моря, из Франции. Это что-то ужасно сложное… не знаю, я не слушала ее. Я просто согласилась помочь.

Элинор замолчала. Руки ее беспокойно скользили, то впиваясь в подлокотники, то комкая плед, то ложась безвольно, а то снова хватаясь за полированное дерево.

— Я не знаю, что пошло не так. Я не разбираюсь в спиритизме. Просто… то, что явилось на зов тети… это не была та девушка…

— Элизабет Найтингейл? — уточнил Дамиан.

Элинор пожала плечами.

— Не помню. Не знаю. В любом случае, тетя всегда давала своим клиентам прозвища. Может быть, и Найтингейл. В любом случае, пришла не она. Пришло чудовище.

Молодая женщина снова замолчала, прикрыв глаза. Дамиан впервые за долгое время испытал подлинное чувство беспомощности. Он не знал, как следует поступить, не знал, чем помочь.

— Это была чернильная тьма… — Элинор нагнулась, подняла бокал и все-таки сделала глоток шерри. Поморщилась, ей не нравился вкус. Снова отставила бокал. -

Живая тьма. Шевелящаяся. Мерцающая. Щупальца, отростки. Она подтягивала к себе тени, там было много теней, и пожирала их. Должно быть, у нее и пасть была. И я снова увидела ее… не ее, такую же. Похожую. Здесь, в гостиной, когда мадам Кесуотер… Она была вместо Кесуотер… В Кесуотер…

Элинор вновь нагнулась за рюмкой, вновь сделала глоток, закашлялась, расплескивая вино. Дамиан замешкался, и в итоге платок ей протянул Грегори. Кто вообще носит платки в кармане халата?

— Аждар, вы сказали, — продолжила женщина, прокашлявшись. Платок она намертво стиснула в кулаке. — Аждар, светящаяся тьма. И потом в Доме он съел мою тетю.

— Вы не могли видеть Аждара, дорогая моя Линор, — вздохнул Дамиан, — хотя бы потому, что ни здесь, ни в какой-либо еще реальности у него нет физического воплощения, видимого облика. Аждар — тихий голос в ветвях, шепот, стук крови в ваших венах, что угодно, но не живое существо.

— Я и не сказала, что это было живое существо, — Элинор вдруг очнулась, вспыхнула, отшвырнула платок и наградила Дамиана просто ледяным взглядом. — Я говорю лишь, что видела его в Красной гостиной на месте мадам Кесуотер, а потом в том Доме. Гигантский спрут из теней, заталкивающий в свою пасть… призраков. Мою тетю… Довольны? Я достаточно выставила себя дурой?

— Ничего подобного, — очень мягко сказал Грегори, бросая на Дамиана предупреждающий взгляд. — Что за дом?

— Дом, — Элинор особо выделила это слово, оно прозвучало внушительно, с заглавной буквы. — Я ушла отсюда той ночью, и в тумане… не знаю, не могу понять… я просто оказалась там. Не дом, подобие дома. И там была… мумия. Подобие человека на постели. Оно назвалось моей тетей. И там была тетя Эмилия. И этот Аждар сожрал ее.

— Ваша тетя Эмилия сказала вам что-то? — мягко спросил Грегори.

Элинор тряхнула головой.

— То же самое, что передавала мне Кесуотер. Она сказала, что я в опасности, что я жертва. И что меня оставили в живых потому, что я — инструмент. Вполне вероятно, — в голосе Элинор вдруг прозвучал сарказм, — она имела в виду вас и ваши затеи. Она велела мне бежать от вас. Господи. Я даже не уверена, что действительно это видела. Я могла все это выдумать и… теперь, если хотите, вызовите мне врача, сдайте в клинику, но оставьте меня в покое, прошу! Я ничего не знаю! Я в полном смятении!

— Что произошло в салоне вчера вечером? — спросил Дамиан как можно мягче. — И… куда вы шли сейчас?

Элинор поднялась, подошла к камину, побелевшими пальцами вцепилась в каминную полку.

— Я не могу это объяснить.

— Постарайтесь, мисс Кармайкл, — голос Грегори звучал куда убедительнее и куда мягче. Он всегда лучше управлялся с людьми. Даже Дамиан его слушался, во всяком случае, когда был ребенком.

Элинор только покачала головой.

— Вы не поверите.

Дамиан встал рядом. От камина исходил жар, и ещё больший — от самой Элинор. Ее сотрясало в лихорадке. Казалось, прикоснись — обожжешься.

— Вы были одержимы, дорогая Линор.

Элинор метнула на него быстрый взгляд.

— Одержима? Наверное. Дениза де Брессей говорила… не со мной. Что-то было внутри меня, что-то пыталось стать мной… — Элинор выпустила каминную полку, обхватила себя руками, вытянулась струной. Напряженная. Казалось, тронь — и послышится жуткий, потусторонний звук. — Так же… так же было на сеансе. Я не была собой, пусть на мгновение, но… мне страшно.

Элинор понизила голос до шепота, опустила глаза в пол, замерла, закаменела. Последние ее слова прозвучали едва слышно.

— Я хотела… не я хотела уйти. Нужно было уйти…

Братья переглянулись. Грегори вскинул брови. Дамиан вздохнул, и без слов понимая намек. Да, он мог показать кое-что. Он мог убедить Элинор Кармайкл, и сейчас бы она поверила.

— Знаете, почему я обратила внимание на след в гардеробной? — чуть громче спросила Элинор. Голос ее прозвучал сипло, надломленно. — Точно такой же оставило чудовище на сеансе тети. Прожгло ковер и намертво впечаталось в паркет. Испортило прекрасный старый дуб.

— Вы верите в призраков, Элинор? — спросил Дамиан, все же касаясь ее. К немалому его удивлению, кожа молодой женщины вовсе не была раскаленной, как чудилось мгновение тому назад.

— Нет, — покачала головой женщина. — Должна бы — все же тетка моя была медиумом, — но нет. Мертвые не возвращаются.

— В Бога?

Элинор нервно пожала плечами.

— Мой отец был викарием, так что, полагаю, я должна верить, но… не думаю. Тоже нет.

— Хоть во что-то?

— К чему это все? — устало спросила Элинор. Оттолкнувшись от каминной полки, она подошла к креслу и опустилась в него, уже не заботясь о манерах или о приличиях. Почти плюхнулась и едва не подобрала под себя ноги. Не опомнилась, нет, скорее лишилась сил.

Дамиан подошел, уперся в подлокотники ее кресла и склонился к ней.

— Затем, прекрасная Линор, что, когда вы не верите, когда вы оказываетесь одна, нагая, в пустоте и во тьме, приходят они. Призраки, если хотите, но сами они называют себя Тенями. Семьи, тесно связанные с Тенями, владеют чем-то… что в сказках зовут волшебством, магией. Медиумы умеют сознательно входить с Тенями в контакт, хотя, конечно, половина того, что показывают на спиритических сеансах, — чистое шарлатанство.

Выпрямившись с некоторым трудом, Дамиан сделал шаг и занял кресло напротив. Посмотрел на брата. Кивнул.

— Миссис Гамильтон… — неохотно заговорил Грегори, — Лаура, моя супруга… мы полагаем, что она была уведена из дома некими… за неимением лучшего слова, Силами, оставившими след в ее гардеробной и на чердаке. Чудовищами, если вам угодно. Выбрана для жертвоприношения… и не уверен, что именно имеется в виду. Тени, подобные Аждару, предпочитают изъясняться загадками. И…

— Зачем вы это мне говорите? — тон Элинор был ровный, почти безжизненный. — Зачем вам было удерживать меня? В чем вы меня подозреваете? Чего от меня хотите?

— Вы — необычная женщина, мисс Кармайкл, — улыбнулся Дамиан. — Вы единственная углядели нечто странное в следе на полу гардеробной. Или Аждара… я допускаю, что вы можете видеть Тени, что больше никому из нас не дано. И ваша тетка в письме к председателю Спиритуалистического общества намекала на ваш сильный дар. Помогите нам отыскать Лауру и вернуть Джеймса.

Элинор вдруг сплела тесно, до боли пальцы, так что они побелели, и уставилась на них. Голос ее прозвучал сухо.

— Я… не верю во все это. Не хочу верить, — поправилась она. — Не хочу думать, что все это правда. Леди Морроу сказала, что разум вашей супруги помутился. И мой, должно быть, тоже.

— Разум помутился, — вздохнул Грегори и посмотрел на брата.

— Вы не можете прятаться, Линор, — покачал головой Дамиан. — Больше вам не удастся прятаться от того, что за вами следует. Тени, Чудовища — зовите это, как вам угодно. Я предлагаю договор. Честный договор. Мы с Грегори сумеем защитить вас. Гамильтоны не одно столетие имеют с Тенями дело, у нас есть свои способы. Вы же поможете нам найти Лауру и Джеймса.

Элинор покачала головой.

— Мне все ещё больше нравится моя версия, мистер Гамильтон. Опиум. Безумие. А теперь, если позволите, я бы хотела пойти наверх и переодеться. Утром я уеду. И я все ещё хотела бы получить расчет, мистер Гамильтон. А то, что рассказала леди Морроу, я изложу на бумаге и оставлю для вас в кабинете.

— В призраков и Бога вы не верите, — вздохнул Дамиан. — Что насчет… как это сейчас называют? «Физический медиумизм»? Перемещение предметов по воздуху силой мысли?

Элинор покачала головой.

— А если я продемонстрирую вам некоторые… чудесные способности Гамильтонов, вы в свою очередь поверите нам и поможете отыскать Джеймса? — Дамиан обернулся к брату. — Грегори, для чистоты эксперимента, пожалуйста, встань у камина и не двигайся с места. Мы ведь не хотим, чтобы Элинор заподозрила нас в мошенничестве, верно?

Грегори послушался. Дамиан улыбнулся тускло, расслабился и прикрыл глаза. Он был не в восторге от этой демонстрации и, как всегда, чувствовал себя дрессированной мартышкой, но именно сейчас это было необходимо. Только так можно уговорить Элинор помочь им.

— Только не пугайтесь, — попросил Дамиан. — Не пугайтесь.

***

Понемногу Элинор пришла в себя, очнулась. Еще не избавилась от страха, нo перестала переживать его так болезненно ярко. Снова была собой. И чувствовала себя теперь зрительницей какого-то представления, иллюзиона. Сейчас ей будет показано представление. Столоверчение? Загадочные стуки? Полеты? Вчера она вспоминала Хьюма, он, говорят, умел летать.

Мистер Гамильтон стоял неподвижно, с тревогой глядя на брата. Дамиан сидел еще более неподвижно, даже грудь его не вздымалась от дыхания. Элинор поежилась, почувствовав неладное, привстала и коснулась холодной, бледной руки мужчины, безвольно лежащей на подлокотнике кресла, попыталась нащупать пульс.

— О, Боже! Он… — Элинор в ужасе посмотрела на мистера Гамильтона. Тот покачал головой.

— Сядьте.

Элинор медленно опустилась в кресло, стараясь не думать о том, что прямо напротив нее сидит мертвец. Это какая-то хитрость, очевидно, сказала она себе с уверенностью, которой вовсе не испытывала. Есть, говорят, тайные восточные способы замедлять свое дыхание и пульс, прикидываясь мертвецом. А ещё есть травы, которые вызывают подобный эффект.

«Пред сном откупори бутылку эту.

Когда ты выпьешь весь раствор дo дна,

Тебя скует внезапный холод. В жилах

Должна остановиться будет кровь.

Ты обомрешь. В тебе не выдаст жизни

Ничто: ни слабый вздох, ни след тепла». [17]

Элинор изумленно уставилась на висящий перед ней среди легкого марева лист. Почерк у писавшего был неровный, словно он непривычен был держать перо. Или… у него не было пальцев?

— Дамиан всегда любил Шекспира, — усмехнулся вдруг мистер Гамильтон.

Лист упал на колени Элинор, следом за этим свалилась со столика забытая книга, потом другая.

— Как такое возможно? — спросила Элинор, глядя на сидящего напротив мужчину. — Что это?

«Дух, — вывели чернила на новом листе бумаги, посадив в конце кляксу. — Свободный от тела».

— Я и не знал, что ты такое можешь, — улыбнулся мистер Гамильтон. — Ну что, мисс Кармайкл, вам нужны еще доказательства?

— Я… просто не понимаю… — Элинор поднялась, сделала шаг вперед и склонилась к Дамиану. Он не дышал, у него не было пульса, а рука, которую она подняла, приобрела восковую гибкость. Он, несомненно, был мертв, и это было по — настоящему жутко. — Как это возможно?

— Дамиан не любит об этом распространяться, и я не стану, — покачал головой мистер Гамильтон. — Но, уверяю, хотя он кажется вам мертвым, сейчас он здесь, в этой комнате. Попросите чего угодно, и вы это получите.

— Даже боюсь что-либо спрашивать, — пробормотала Элинор, — учитывая характер вашего брата.

Ей показалось, она слышит смех.

— Это верно, — согласился мистер Гамильтон.

— Может ли ваш брат сейчас проникнуть в закрытое помещение? — спросила Элинор.

— Безусловно.

— В детской, она заперта на ключ, под третьей половицей слева (на ней Тайный Знак) лежит шкатулка, также запертая. В ней среди всего прочего листок, на котором записан наш с Джеймсом страшный секрет. Что это?

По комнате пронесся холодок. Надо полагать, свободный дух вылетел из библиотеки.

— Как долго это будет продолжаться? — Элинор указала на тело Дамиана. Потом, поняв, что все это время говорила слишком уж фамильярно, добавила. — Сэр.

— Не переживайте, мисс Кармайкл. Это летаргия. Дамиан скоро очнется. Если только…

— Если только — что?

— Нет, — покачал головой мистер Гамильтон. — Если Дамиан захочет вам это рассказать, он расскажет. Я же не могу сделать это у него за спиной.

Элинор хотела бы спросить еще что-то, пока Дамиана — гипотетически — не было в комнате, но на колени ей лег новый листок, написанный тем же неловким почерком.

«Элинор не знает текста «Двенадцати дней Рождества».

— Позор мне, — кивнула Элинор, выдавив слабую улыбку.

— Это и есть ваш с Джеймсом секрет? — изумился мистер Гамильтон.

— А вы вообразите, какой же это позор в глазах пятилетнего мальчика, — улыбнулась Элинор.

— Теперь вы убедились?

— Дайте мне… минуту, — Элинор переложила листки на стол и вышла из комнаты. Уже рассвело, и сквозь неплотно задернутые шторы на пол холла ложились тонкие золотистые полоски. Во второй гостиной занавеси и вовсе были раздернуты, и комнату заливало светом, и все казалось радостным и мирным. И удивительно реальным, потому что вот такой и была жизнь, полной света, фарфора, кружевных салфеток и ничего не значащих светских бесед. Элинор не нужна была реальность, полная чудовищ.

— Вы в порядке? — подошедший мистер Гамильтон тронул ее за плечо.

— Вполне, сэр, — кивнула Элинор, отнюдь не уверенная, что вообще когда-нибудь будет в порядке. Сквозняк, гулящий по полу, напомнил, что она боса, в рваных чулках, в чужом платье; что она определенно не в порядке.

— Тогда идемте, попробуем разбудить Дамиана, — улыбнулся мистер Гамильтон.

Он пересек холл и вдруг перешел на бег. Тяжелые шторы на обоих широких окнах гостиной были раздернуты, и комнату заливал яркий и живой солнечный свет.

— Что вы, черт вас дери, делаете?! — вскричал мистер Гамильтон, гневно глядя на миссис Симпсон, стоящую у окна. — Мисс Кармайкл, подайте плед, прошу.

Элинор удивленно протянула ему плед, в который до того куталась, и лишь тогда увидела, как краснеет, словно от кипятка или жара, кожа Дамиана Гамильтона под лучами солнца. Мгновение, и на высокой скуле появился ожог, а рука покрылась волдырями. Мистер Гамильтон набросил на брата шаль и сделал шаг к экономке.

— Объяснитесь!

— Стойте! — Элинор поймала его за локоть.

Миссис Симпсон раззявила чудовищную пасть, полную зубов, глаза ее ввалились, завертелись знакомыми Элинор спиралями. Тело пошло трещинами, являя неприглядное, нечеловеческое нутро, а потом растаяло дымом. Гротескное, омерзительное подобие человека шмыгнуло по — крысиному в угол и пропало.

— Где она? — озадаченно спросил мистер Гамильтон.

— Вы… не видели?

Мистер Гамильтон удивленно и вместе с тем заинтересованно посмотрел на Элинор.

— Я видел миссис Симпсон, которая пропала, стоило мне моргнуть. Что видели вы?

— Чудовище, — кратко ответила Элинор.