ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

В дверь постучали, как раз, когда Дамиан закончил инструктировать вернувшихся горничных и передал им найденную ценой немалых трудов связку ключей ото всех комнат. Маргарет, не дожидаясь указаний, пересекла холл и раскрыла ее. На пороге стоял Грегори, поддерживая под локоть бледную Элинор Кармайкл. Снова она выглядела так, словно едва выдержала бой с чудовищами. Это выражение паники на ее лице Дамиану совсем не нравилось.

— Что-то случилось?

— Я подам чай, — быстро сказала Алессандра, та из горничных, что посерьезнее.

— Это — слуги? — нахмурился Грегори, смотря вслед метнувшимся к двери для слуг девушкам. Обе они не успели ещё переодеться в форменное платье и выглядели парой ведьм. Впрочем, они и были парой ведьм.

— Да, — коротко отозвался Дамиан и, подойдя, взял Элинор за подбородок. Она была бледна, а в глазах плескалась паника. — Что произошло, Линор?

— Ничего, — молодая женщина отшатнулась. — Я в порядке. Чай — это прекрасная идея, я продрогла.

— В нижней гостиной растоплен камин, — кивнул Дамиан. — Завтра велю приготовить верхнюю, там гораздо уютнее.

Элинор вцепилась побелевшими пальцами в плечи и поспешила скрыться за дверью в гостиную.

— Итак? — спросил Дамиан, проводив ее взглядом.

Грегори покачал головой.

— Найтингейл мертв.

— Досадно… — поморщился Дамиан, возлагавший на этот визит определенные надежды. — Остаются ещё прочие участники сеанса. И еще нужно найти того, кто сопровождал Элизабет Найтингейл в заграничной поездке. Она ведь была там не одна, верно?

— Миссис Гиббс, — кивнул Грегори. — Думаю, найти ее будет несложно. И нам сказали имя доктора, который был с Найтингейлом в последние часы. Салливан. Его тоже можно попробовать отыскать.

Дамиан на это кивнул и заглянул в гостиную. Элинор стояла возле камина, кочерга в опущенной безвольно руке, и неподвижным взглядом смотрела на циферблат часов. И казалась удивительно беспомощной, незащищенной в своем помятом платье, которое, запылившись, утратило за минувшие сутки свою изумрудную яркость.

— Вам следует переодеться, Линор, — сказал Дамиан.

— Да что вы говорите, — Элинор кинула взгляд через плечо. — Все мои вещи, всё, что у меня было, даже единственный отцовский подарок, остались под завалами дома.

Дамиан бросил на брата короткий взгляд.

— Завтра же отправляйтесь и купите себе что-нибудь, Линор. Мы оплатим.

Молодая женщина издала короткий сухой смешок, и запоздало Дамиан сообразил, как она должна к этому относиться. Как к очередному оскорблению. Пусть Элинор Кармайкл и не была такой сухой и чопорной, как ему показалось сперва, но явно не относилась к тому типу женщин, что живут за счет едва знакомого мужчины.

— Благодарю за щедрость, Дамиан, — в голосе Элинор прозвучал сарказм, и впервые она не сделала перед его именем заминку. — Полагаю, мистер Гамильтон все вам расскажет в подробностях. А я устала.

Она прошла мимо, обдав Дамиана запахом нагретого на солнце палого листа.

— И избегайте темных нарядов, прекрасная Линор, — не удержавшись, поддел ее Дамиан. — Не хочется, чтобы наша компаньонка выглядела точно образцовая учительница. Никогда, знаете ли, не любил учительниц.

— Постараюсь учесть ваши пожелания, Дамиан, — холодно отозвалась Элинор и вышла. Шаги ее стихли на лестнице.

Грегори проводил молодую женщину задумчивым взглядом.

— Ну надо же. Еще полчаса назад мисс Кармайкл была чем-то перепугана, едва не падала в обмороки — на тебе.

— Что ж, я тоже могу положительно влиять на женщин, — улыбнулся Дамиан. — Какие-то ещё подробности?

— Ничего, — покачал головой Грегори. — Тут тупик. Найтингейл мертв, тело его дочери так и не привезли в Англию. В доме новый жилец, кажется, ничем с Найтингейлом не связанный.

— Отчего он умер, кстати?

— От мелодрамы, — проворчал Грегори. — Увидел на Континенте «нечто», слег и умер. Исходя из рассказа жены викария, это может быть что угодно, от проклятия до гриппа. Я попытаюсь найти его врача и завтра же займусь поисками этой миссис Гиббс.

— Давай, — кивнул Дамиан. — А я пороюсь в библиотеке. Надо бы вернуть мои книги… не заглянешь на вокзал, кстати? А я для начала посмотрю, нет ли в здешних томах упоминания подобных «чудовищ». Не может такого быть, чтобы никто из Гамильтонов о них никогда не слышал…

Дамиан потеребил мочку уха, пытаясь поймать мысль, и ухватил-таки ее за хвост.

— Точно! Дневники! Здесь, должно быть, только записки Квентина Преподобного, но я совершенно точно забрал из замка тетради, которые Катриона заказывала переписать и переплести. Не просто же так она это сделала, верно? Что-то должно быть в тех тетрадях. Забери мой багаж, — Дамиан ткнул в брата пальцем для пущей убедительности, — Идем, квитанция должна сохраниться у Франка.

***

В этот раз Грегори поднялся первый, едва только рассвело. Окна в гостиной были распахнуты настежь, пропуская тусклый свет осеннего утра, и одна из нанятых накануне горничных, блондинка, растапливала камин. Из ведерка с углем нахально торчала связка рябиновых веток. Увидев Грегори, девушка поднялась и присела в реверансе. В ее исполнении это выглядело как высочайшее одолжение, точно она не выражала почтение, а оказывала честь. Так королева подает руку для поцелуя.

— Сэр.

— Готов завтрак? — спросил Грегори, разглядывая девушку. Она была одета в форменное платье и причесана аккуратно, и все же рождалось ощущение некоторой небрежности. — Как твое имя?

— Алессандра, сэр, — девушка вновь изобразила реверанс. — Принести завтрак сюда или накрыть вам в столовой?

— Я позавтракаю здесь, — решил Грегори, вспомнив столовую, мрачность которой ничто не могло исправить.

Горничная вернулась спустя десять минут с тяжело нагруженным подносом. Что ж, решил Грегори, горничные определенно со странностями, но по крайней мере, с кухаркой Дамиан не просчитался. Булочки вышли великолепные, а поджаренный бекон хрустел именно так, как ему нравилось.

Покончив с завтраком, Грегори оделся и вышел из дома. Некоторое время он стоял на пороге, щурясь от яркого солнца, как раз выкатившегося на небосклон, и размышляя, как ему сейчас следует поступить. Вернувшись в дом, он подозвал вторую горничную, пронзительно-рыжую, что в этот момент сметала пыль с картинной рамы.

— Вы…

— Пегги, сэр, — кивнула горничная. — Вам что-то нужно?

— Платье… — Грегори тряхнул головой. — Не мне, мисс Кармайкл. Разыщите для нее подходящее платье, наверняка что-то завалялось здесь в сундуках. Что-нибудь цветное, яркое, подходящее молодой женщине. И чтобы в нем не стыдно было появиться в приличном обществе. А то, что у нее есть, выкиньте или сожгите.

— Я все сделаю, сэр, — кивнула горничная и вернулась к уборке.

Оставив все это на женщин, в конце концов в женских нарядах он понимал мало, Грегори отправился сперва в городской архив. Как он и предполагал, в газетах о гибели молодой девушки на юге Франции писали, и немало. Впрочем, ничего особенно полезного в прессе сказано не было. Мисс Элизабет Найтингейл вместе со своей подругой, мисс Розмари Фишер, и компаньонкой — миссис Гиббс, почтенной вдовой, отправились в путешествие вскоре после пасхи 1880 года. Не прошло и месяца, как бедная мисс Найтингейл слегла с лихорадкой и скончалась. Было подозрение на некую опасную моровую болезнь (газеты, как всегда, темнили, силясь создать сенсацию), а потому девушку захоронили сразу же. Вот и все, что можно было отыскать. Грегори пролистал газеты, не нашел больше ничего полезного и вынужден был архив покинуть.

Единственное, что он узнал, так это место захоронения Элизабет Найтингейл: деревушка близ монастыря Святого Креста в Лангедоке.

Розыск доктора Салливана также ничего не дал. Его имя не упоминалось в справочниках, а значит, он оставил практику или же и вовсе перебрался куда-тo из Лондона. А вот с миссис Гиббс, почтенной вдовой, ему повезло, правда после того, как Грегори изучил многочисленные объявления о найме учителей и обошел три агентства. В третьем, последнем, ее знали, причем — уже много лет.

Хозяйка агентства, миссис Причард, была словно бы нарочно полной противоположностью мисс Гудвилл, с которой Грегори разговаривал совсем недавно: словоохотливая, румяная, в изящном бледно-розовом наряде, отделанном кружевами. Она предложила Грегори чай, с очаровательной улыбкой разрешила ему закурить и сама подожгла тонкую папироску, вставив ее в мундштук вишневого дерева.

— Миссис Гиббс, как же, как же, знаю. Она была — настоящее сокровище, что не удивительно при ее-то опыте работы. Двадцать четыре года непорочной службы, представляете? Моя матушка начинала с ней вместе. Они закончили одну школу, вместе пошли на курсы, а сразу после миссис Гиббс — тогда мисс Эльвин, конечно, — взяли в одну очень хорошую школу. Колледж Святой Маргариты, это недалеко от Лондона. Слышали? Ну конечно, нет. Школа для девочек.

Грегори насторожился. Сразу же всплыло в памяти туманное предостережение Эммы Мортон. Последние ее слова были как раз-таки о Колледже Святой Маргариты. Интересно, много ли их?

— Матушке моей повезло меньше, — продолжила миссис Причард, стряхнув пепел в изящную серебряную тарелочку, — однако же и ей кое-что удалось. Вот это агентство, к примеру, полностью ее заслуга. Но я заговорилась. Что вы хотите знать о миссис Гиббс?

— Где разыскать ее, мадам. У меня к ней одно дело.

— О, это очень просто. Миссис Гиббс несколько лет назад открыла собственную школу, тоже, кстати, совсем неподалеку. Я напишу вам адрес. Правда… — миссис Причард окинула его оценивающим взглядом. — Боюсь, поговорить с ней, по делу или без, вам будет нелегко. Джентльменов на территории своей школы миссис Гиббс не жалует. Так что, каким бы ни было дело, даже если вы хотите к ней устроить свою дочь, лучше пусть этим займется миссис Гамильтон. Вот, держите адрес.

— Благодарю за совет, миссис Причард, — кивнул Грегори, принимая листок с изящно сделанной надписью.

***

— Мисс, завтрак готов. Принести его вам сюда? Приготовить ванну?

Элинор неохотно открыла глаза, буквально выпутываясь из тенет сна. Судя по бьющему в окно солнечному свету, было уже время ланча, а она не привыкла вставать позже восьми часов и испытывала теперь смесь физической разбитости и стыда. Горничная, одна из нанятых вчера, худая и ярко-рыжая, причесанная и одетая в форменное платье, но все равно похожая на ведьму, раздернула шторы и стояла возле двери в ванную с полотенцем наготове. Это смутило Элинор еще больше. Словно бы эта рыжая особа — ее личная горничная, чего, конечно, отродясь не бывало и быть не может.

— Не нужно… я спущусь. И помогать мне тоже не нужно… как вас зовут?

— Маргарет, мисс, — с широкой улыбкой отозвалась девица. — Обычно меня зовут Пегги.

— Пегги, Маргарет, это какое-то недоразумение. Я всего лишь гувернантка мистера Гамильтона, вы не обязаны приносить мне завтрак, или готовить ванну, или…

— Я это знаю, мисс, — кивнула Маргарет. — Я все понимаю. Ваша одежда разложена на кресле, если вы желаете что-то другое…

Элинор посмотрела на платье нежно-зеленого цвета, лежащее на кресле возле зеркала. Оно было даже еще хуже, чем изумрудно-зеленый бальный наряд Лауры Гамильтон. Элинор даже не рискнула бы надеть что-то столь… девичье. Она гувернантка, ее удел — практичная, немаркая одежда, респектабельная, строгая, внушающая уважение с первого взгляда. Элинор, не скрывая дурных предчувствий, вскочила с постели и распахнула шкаф, куда накануне, старательно разгладив, повесила свой единственный на сегодняшний день наряд.

— Где мое платье?

— Не могу знать, — не моргнула глазом горничная. — Помочь вам с корсетом?

— Пегги!

— Вы такая стройная, — как ни в чем не бывало продолжила горничная, — вам, должно быть, и утягиваться не нужно. Как я вам завидую, мисс!

У самой горничной, несмотря на худобу, была такая талия, что Элинор не сомневалась — это было главным критерием выбора ее в штат. Прочих достоинств не наблюдалось, она была, прямо скажем, не слишком скромной и явно себе на уме.

— Найди мою одежду, — приказала Элинор, закуталась поверх сорочки в покрывало и выскочила в коридор с твердым намерением хорошенько поругаться с Дамианом Гамильтоном. Она ни секунды не сомневалась, что все это его идея, особенно после глупой вчерашней перепалки.

Комната Дамиана была чуть дальше по коридору, и, судя по тому, что окна в обоих концах его были открыты настежь, так что солнце заливало все вокруг, прогоняя всякую тень, он еще не выходил. Элинор распахнула дверь, прошла по темной комнате и отдернула полог, готовая разругаться с этим бесстыдным нахалом в пух и прах.

Дамиан спал.

Он так и не снял одежду и поверх был весьма небрежно укрыт тонким покрывалом. Перевязанная рука свесилась с постели вниз и почти касалась пыльного пола. Дамиан был бледен, до синевы, еще бледнее, чем обычно, и это вызывало невольную дрожь и приступ сочувствия. Усмирило гнев. Элинор аккуратно, стараясь не потревожить Дамиана, взяла его за запястье и положила раненую руку на постель. Кожа была холодна, как лед, и только слабое тихое дыхание говорило, что мужчина жив.

— Горазды же вы давить на жалость… — пробормотала Элинор, снимая с себя покрывало. Укутав им Дамиана, она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, и вернулась в комнату. — Давай сюда платье, Маргарет. Не спускаться же вниз голой. Когда мистер Дамиан проснется, уберись в его комнате, там полно пыли.

Грегори Гамильтона она нашла в уже знакомой нижней гостиной, сделавшейся неуловимо уютнее. Ставни были раскрыты, шторы отдернуты, и комнату заливало по-осеннему неяркое лондонское солнце, едва зеленоватое из-за зарослей, что ему пришлось преодолеть. Вытянув ноги, мистер Гамильтон, пил неспешно чай и читал газету. Элинор поймала себя на мысли, как же хочется стукнуть от души хотя бы одного из братьев. Она всегда относилась к мистеру Грегори Гамильтону с глубоким уважением, но у него были сейчас все шансы пасть жертвой ее дурного настроения. Отложив газету (заголовки кричали oб ужасном убийстве в Уайтчепеле), мистер Гамильтон оглядел ее с головы до ног чуть более долгим взглядом, чем она ожидала, и улыбнулся.

— Прекрасно выглядите, мисс Кармайкл.

— Я не собираюсь носить это платье, мистер Гамильтон! — сухо и резко отозвалась Элинор.

— Надеюсь, вы не будете снимать его прямо сейчас? — в притворном ужасе спросил тот.

— Ваш брат ужасно на вас влияет! — проворчала Элинор.

— Искренне на это надеюсь, — кивнул мистер Гамильтон. — Искренне. Я, знаете ли, такой заурядный, скучный человек…

— Это была его идея или ваша?

Мистер Гамильтон посмотрел на нее с удвоенным интересом и каким-то затаенным предвкушением. Словно открыл в ней нечто, о чем прежде не догадывался. И словно бы еще не понял, к добру это или к худу.

— Так вот вы какая, мисс Кармайкл, подо всей вашей чопорностью и ужасным серым платьем. Неудивительно, что вы так заинтересовали Дамиана.

Элинор отчаянно покраснела одновременно от смущения, злости и почему-то удовольствия.

— Я бы…

— Чаю, мисс Кармайкл, или вы предпочитаете кофе? Чай, как я и думал, — мистер Гамильтон наполнил чашку и протянул ей. — Вы сейчас не гувернантка и не служанка, вы наш верный боевой товарищ, компаньон, если хотите. возможно, в ваших силах добыть один из главных ключей к тому, где сейчас находится мой сын. И обращаться с вами как с прислугой — неуважение.

И снова краска бросилась Элинор в лицо.

— А подбрасывать мне платье, как… как…

— Содержанке? — подсказал любезно мистер Гамильтон. — Любовнице?

Это было, честное слово, забавно. От Дамиана Гамильтона Элинор ждала любой гадости, с первого взгляда он казался ей — вот ведь опереточный сюжет! — порочным младшим братом, изгнанным из семьи за его грехи. Грегори Гамильтон был элегантен, безупречен, деликатен, и — именно в его устах фраза про любовницу звучала наиболее естественно.

— Поймите нас с братом правильно, мисс Кармайкл, нам придется посещать места, где людей встречают исключительно по одежке. Вам там будет очень неуютно в платье с чужого плеча или же в вашем сером наряде.

— Но исключительно удобно в наряде юной дебютантки, я так понимаю? — саркастично поинтересовалась Элинор. — Если вы настолько стыдитесь меня, позвольте мне самой выбрать себе платье. Уж будьте так любезны.

«И, честное слово, не жалуйтесь потом!» — добавила она про себя.

— Как пожелаете, мисс Кармайкл, — покладисто согласился мистер Гамильтон, и Элинор решила, что отныне его имя будет ее любимым ругательством. — Позаботьтесь о себе, развлекитесь. Закажите себе все, что пожелаете, я все оплачу.

Элинор залпом выпила полчашки чая.

— Именно этим я и займусь, мистер Гамильтон.

— Возьмите с собой одну из горничных, когда выйдете из дома, — сказал Грегори Гамильтон, а когда Элинор открыла рот, чтобы возразить, поднял руку. — Не спорьте. Маргарет и Алессандра смогут защитить вас, если это потребуется. (3303c)

— Они ведьмы? — самым любезным тоном уточнила Элинор. Грегори невозмутимо кивнул. — Я так и подумала.

Она вышла из комнаты стремительно, переборов искушение хлопнуть дверью. Обе горничные — рыжая Маргарет и пухленькая блондинка Алессандра — стояли возле лестницы, вооруженные метелками для пыли, а мгновение назад наверняка подслушивали у замочной скважины.

— Я иду по магазинам, — уведомила обеих Элинор, самим им предоставляя выбрать, кто же будет ее сопровождать.