ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Спала Элинор беспокойно. Возможно, виной тому были мысли о Дамиане и Франке, а может, и что-то другое, темное, внушающее перед снами страх. Что-то неуловимое, вроде тени в зеркале. Во всяком случае, она только под утро забылась тяжелым сном и пробудилась с гудящей головой. Часы на столике показывали половину одиннадцатого. Немыслимо поздно для человека, привыкшего вставать одновременно с младшими горничными.

— Ванна готова, мисс, — объявила Пегги, распахивая окна и впуская неяркий свет пасмурного дня. — Я добавила кое-какие целебные травы, они укрепят ваши силы и ваш дух.

Откинув одеяло, Элинор поднялась и, не споря с горничной, прошла в ванную комнату. Укрепление сил и духа — именно то, что ей сейчас нужно. А еще толика здравого смысла, немного смелости и… банальности, что ли. Мир вокруг слишком резко переменился, Элинор ухнула в яму абсурда и все летит, летит к его невообразимо далекому дну.

Ванна, к некоторому удивлению, помогла, как и умывание, пахнущее ромашкой и мятой, ее любимыми ароматами. Элинор растерлась жестким полотенцем — как учили ее в школе, утверждая, что в этом залог крепости тела, а потом оделась, медленно, ощущая каждый предмет одежды — от белья до ленты в волосах — как фрагмент брони.

— Какая красивая шаль!

Восклицание Пегги заставило Элинор обернуться. Горничная бережно держала роскошную индийскую шаль, разглаживая ее. Под осторожными прикосновениями уродливые складки исчезали, как по волшебству.

— Она пойдет к вашему синему платью, мисс, — со знанием дела сказала горничная, которая при первой встрече выглядела чудовищной оборванкой. И не заподозрить в ней чувства прекрасного. — И к красному. И к зеленому.

У Элинор теперь было три платья. Силы небесные. Впервые в жизни она совершила поступок настолько нелепый, ненужный и опрометчивый: потратила все свои сбережения, все свое скромное наследство вкупе с заработанным за последние несколько лет на наряды. Словно собиралась произвести на кого-то впечатление или же продать себя подороже. Что за глупости!

— Вот, взгляните! — Пегги набросила шаль на плечи Элинор. — Чудесно!

Насыщенный желтый цвет гармонировал с васильково-синим платьем и, прав был вчера Дамиан, великолепно оттенял волосы Элинор, добавляя им рыжины. О, Боже. Как же она хотела эту шаль. И хотела хотя бы раз в жизни хоть от кого-то — пусть даже это странный, загадочный, дурно воспитанный младший брат ее работодателя — получить подарок. Пальцы сами собой огладили мягкую, шелковисто-гладкую ткань. Шаль лежала на плечах, даря тепло и уверенность. В зеркале отражалась очень привлекательная молодая женщина.

— Я…

— Завтрак накрыт в верхней гостиной, мисс, — объявила Пегги, подталкивая Элинор к выходу. Горничная была настойчива, и пришлось повиноваться.

Верхняя гостиная оказалась чуть больше по размеру, чем нижняя, и в то же время — уютнее. Это была приятная комната, оформленная в серебристых тонах, со светлой мебелью, с каминной полкой из мелкозернистого, чуть розоватого мрамора. Портило впечатление только чучело ворона под стеклянным колпаком.

— Прекрасно выглядите, Линор! — Дамиан помахал ей рукой. Его брат встал из-за стола и слегка поклонился. Элинор против воли почувствовала себя леди и гостьей в этом доме, хотя фактически… кем была? И не сказать. — Присаживайтесь.

Элинор подошла и опустилась на выдвинутый для нее стул. Взгляд Грегори Гамильтона скользнул по ней, после чего он сел и вернулся к газете. Элинор, стараясь не встречаться глазами с Дамианом, оглядела стол. Сконы, масло, яйца, бекон, джем в изящном горшочке, мёд. Кроме кофейника, который Дамиан опустошал практически в одиночестве, в центре стола стоял большой пузатый чайник, от которого исходил тонкий аромат ромашки.

— Я послал миссис Гиббс телеграмму с пометкой «срочно», — сказал Грегори, когда молчание затянулось и сделалось тяжеловесным. — Надеюсь к вечеру получить ее ответ, и потом, мисс Кармайкл, мне будет нужна ваша помощь.

Элинор аккуратно положила намазанную маслом и джемом булочку на тарелку и повернулась к Грегори Гамильтону.

— Чем ещё я могу быть полезна? — прозвучало это несколько резковато, но сожалеть было уже поздно.

— Миссис Гиббс содержит школу для девочек-сирот и, как меня предупредили, будет не очень довольна, если ее, гм, курятник навестит мужчина.

Слово «курятник» Элинор, воспитанной в такой же школе для девочек, — половина обитательниц того благотворительного заведения не имела отца или матери, а то и обоих родителей, — показалось крайне неуместным. Она поджала губы и кивнула.

— Полагаете, что с женщиной она будет говорить охотнее? Хотите, чтобы я поехала с вами?

— Именно так, мисс Кармайкл, — кивнул Грегори. — Если со мной будет дама, полагаю, миссис Гиббс сменит гнев на милость.

— Резонно, — сказал Дамиан с набитым ртом, и Элинор уже в который раз подавила желание пожурить его, словно маленького мальчика, за ужасающие манеры. — Заодно, прекрасная Линор, приглядитесь к этой Гиббс. Как знать, может, с ней что не так? А я попробую попросить о помощи Федору Крушенк.

— Вы… — Элинор удивилась накатившей тревоге. — Вы собираетесь ехать в деревню? Днем?

Взгляд ее метнулся к закрытому наглухо окну. Там был хоть и пасмурный, но все же день. Да и распогодиться могло в любую минуту. Дамиан в ответ на ее беспокойство только рассмеялся.

— Прекрасная Линор, я как-то выжил в Каире и в Марокко. Едва ли мне повредит наше унылое, неприветливое английское солнце.

— Но все-таки как вы собираетесь ехать днем? Солнце… — Элинор запнулась.

Дамиан, прежде чем ответить, разглядывал ее пару мгновений.

— Долгополое пальто, милая Линор, шляпа и закрытый экипаж. Я не впервые это делаю, не волнуйтесь.

— Я поеду с вами.

Элинор и сама не знала, как возникло это желание. Совсем недавно поездка с мистером Гамильтоном, человеком значительно лучше воспитанным и дольше знакомым, вызывала чувство неловкости, а сегодня она сама вызвалась сопровождать его бесцеремонного младшего брата. Ρядом с Дамианом границы приличий размывались.

— Я еду с вами.

— Как пожелаете, — кивнул Дамиан после короткой паузы. — Только не задерживайтесь. А я пойду, помогу Франку собраться. Вы ведь не против взять его с собой, мальчику нужно развеяться.

Элинор, конечно, была не против. Она быстро собралась, надев поверх синего платья жакет, отделанный цветными лентами, и пристроила на волосах шляпку. Немного пораздумав, Элинор прихватила со стойки зонтик на случай, если пойдет дождь.

Окна в купе были плотно зашторены, Элинор не могла любоваться окрестностями и волей-неволей вынуждена была наблюдать за своими спутниками. Дамиан был погружен в какую-то книжицу, в которой он быстро делал пометки. Пальцы его были перемазаны чернилами, а вскоре пятно появилось и на носу. У Элинор возникло почти неодолимое желание стереть его, и пришлось комкать платок в кулаке.

Франк, чуть порозовевший, явно оправившийся после вчерашнего приступа, с молниеносной скоростью решал газетные ребусы.

— Пенни за ваши мысли.

Элинор вздрогнула. Дамиан, отложив книгу на сиденье, внимательно ее разглядывал. Чернильное пятно на его носу никуда не делось и по-прежнему не давало покоя.

— У вас грязь на носу, — Элинор протянула платок. — Это во-первых.

Дамиан попытался вытереть чернила, но безуспешно. Франк прыснул от смеха. Элинор в свою очередь фыркнула, наблюдая за этими нелепыми потугами. Порой Дамиан был — как ребенок. Забрав у него платок назад, Элинор принялась методично оттирать пятно. Поезд качнуло, отчего Элинор едва не упала, и Дамиан поддержал ее неловко за талию.

— А что во-вторых? — совсем рядом прозвучал его голос.

Элинор смутилась, отдала платок Франку и отсела от мужчины, насколько это было возможно. Ответ она дала, между тем, честный. Она успела убедиться, что искренность, несколько прямолинейная, это одно из лучших качеств Дамиана Гамильтона.

— А во-вторых, мистер Дамиан, я пересматриваю поверхностные свои суждения.

— Вот как… — Дамиан поглядел на нее в задумчивости. — Преуспели?

— Начинаю думать, что мистер Гамильтон удивительно похож на мать.

Дамиан хмыкнул.

— Избавились от флера влюбленности в нашего лорда Грегори?

— Я никогда не… — вспыхнула Элинор. — Я…

— Восхищались им, — пожал плечами Дамиан. — Он даже Франку нравится, верно, любовь моя? А Франк разборчив. И Грегори действительно достоин восхищения. Когда речь не идет о женщинах и тому подобных вещах. Это удивительно, до чего же обходительный лорд Грегори бывает лишен такта.

— У вас его тоже нет, — сказала Элинор с улыбкой.

— Ну так я и не обаятельный мистер Гамильтон, я его зловещий и порочный младший брат. Как в готических романах. Что с пятном?

— Все в порядке, — кивнула Элинор.

Дамиан сложил ее платок и убрал в свой карман. Следовало бы возмутиться и потребовать его назад, но Элинор промолчала.

— Так что же вы надумали о нас с Грегори?

Элинор смутилась, но все же ответила.

— Я уже сказала, что мистер Гамильтон очень похож на мать.

— О, чрезвычайно! — воодушевленно кивнул Дамиан. — Властная старая ведьма. Я, если хотите знать, копия отца.

— Он… тоже… — Элинор осеклась.

— Что? А, нет, нет. Я первый Гамильтон за три сотни лет, который… ну, вы понимаете, — Дамиан сложил руки на груди и весьма убедительно изобразил покойника. — Недужен. Один из моих предков, состоявший при дворе Якова, когда он был еще королем Шотландским, был погребен по ошибке заживо. Что касается светобоязни, то тут и вовсе случай уникальный.

— Как вы думаете, мисс Крушенк захочет с нами встретиться? — сменила тему Элинор.

— Едва ли, если я правильно понимаю ее характер. Нo мы с ней встретимся определенно.

Когда они подъехали к станции, Дамиан предпринял все возможные меры предосторожности: замотался шарфом, надел широкополую шляпу, темно-синие очки и перчатки. В таком виде всякий принял бы его за личность исключительно подозрительную.

Это полностью искупала жизнерадостность Франка, который явно наслаждался загородной прогулкой и только разве что не гонялся за бабочками. И то лишь потому, что их в округе не было.

— По крайней мере одному человеку эта поездка доставляет удовольствие, — заметила Элинор. — Похоже, нечасто Франку удается погулять на солнце.

- Он — мой компаньон, — глухо отозвался Дамиан, — а я в тени. Он выходит на свет, только если меня нет рядом.

Элинор снова смутилась, хотя упреком эти слова и не были, и снова поменяла тему, указав на коттедж:

— Вот этот дом.

Дамиан осмотрел дом Найтингейлов, внимательно изучил те символы, что в прошлый раз заметил мистер Гамильтон, потом рассмотрел с ещё большим тщанием чахлую растительность в палисаднике. Потом он наконец постучал.

— Мисс Крушенк. Федора!

Шевельнулась штора в окне, но больше никак нелюдимая хозяйка себя не выдала.

— Открывай, — кивнул Дамиан, и Франк достал из кармана отмычки.

— Вы… вы с ума сошли?!

— Спокойнее, Линор, спокойнее, — Дамиан с обычной бесцеремонностью взял ее под локоть. — Мисс Крушенк нам нужна.

Впрочем, долго с замком Франк не провозился. Дверь открылась сама, и юноша едва успел отскочить.

— Что вам нужно?! — мрачно спросила женщина в образовавшуюся щель. Из темноты поблескивали ее глаза.

— Добрый день, Федора. Удели нам час своего времени.

Достав из-за обшлага карточку, черную с серебром, Дамиан протянул ее женщине.

— Дамиан Гамильтон? Здесь и в такой час? — холодные, цепкие глаза мисс Крушенк впились в лицо Элинор. — Допустим. Это кто?

— Это мисс Элинор Кармайкл, мой близкий друг. И Франциск Форентье, мой… воспитанник.

— Допустим, — снова сказала Федора Крушенк.

— Вы ведь не станете держать меня на солнце, дорогая Федора? — лукаво спросил Дамиан.

Как оказалось, его обаянию и самоуверенности не могла сопротивляться даже такая неприятная и хмурая особа, как мисс Федора Крушенк. Она посторонилась, пропуская гостей в дом, и весьма любезно задернула шторы в гостиной, дабы ни один луч солнца не проникал в комнату. Дамиан благодарно кивнул и снял пальто и шляпу. Элинор предпочла остаться в жакете. Она ощущала странный холодок, забирающийся то и дело под одежду.

— Чаю? — с той же грубоватой любезностью спросила мисс Крушенк.

— Э… нет, благодарю, — промямлила Элинор.

— С ромашкой, — проигнорировала ее мисс Крушенк и вышла.

— Она всегда… столь…

— Федора Крушенк редко слушает, что ей говорят, — усмехнулся Дамиан. — Как все ведьмы, впрочем. Но, в целом, поверьте, милая Линор, она безобидна. И уж конечно, она вас не отравит. Пейте без опаски.

Вернулась хозяйка с подносом, подкрутила фитили газовых ламп и разлила ароматный чай в изящные чашки китайского фарфора, резко диссонирующие с общей мрачной обстановкой. При ближайшем рассмотрении она оказалась вовсе не стара — лет тридцати, не больше — и достаточно привлекательна, даже красива, пускай и немного неряшлива. Взгляд у нее был необычно — неприятно — цепкий, и мисс Крушенк не сводила его с Элинор.

— Сколько же мы не виделись, Гамильтон?

— Лет шесть или семь, — Дамиан сел совсем рядом с Элинор и коснулся ее руки. — Последний раз мы встречались, кажется, в Париже на выставке. Вы ведь знаете, Федора, я не люблю чай.

— Вкусы и пристрастия людей меняются, — мисс Крушенк неприятно улыбнулась. — Например, у них появляются подруги.

— Элинор — наш компаньон, — прикосновение ледяных пальцев заставило Элинор содрогнуться. — И я здесь по делу, хотя, несомненно, рад вас видеть.

— И что за дело?

— Много всего, дорогая Федора. Что ты, к примеру, делаешь в этом доме?

— Живу, — спокойно ответила ведьма. — Приятное место и соседи не особенно назойливые.

— И это никак не связано с Найтингейлом?

— С кем? — ведьма вскинула брови. — А, с прежним владельцем? Нет. Дом был дешев, а я стеснена в средствах.

Элинор готова была поспорить, что Федора Крушенк, если и не врет, то всей правды не говорит. С другой стороны, ясно было, что убедить ее говорить эту самую правду не получится. Элинор и сама была упряма, и потому легко видела это упрямство в других. Федору Крушенк нельзя было переспорить.

— А что насчет чудовищ? — спросил Дамиан, водя пальцем по кромке чашки.

— Какого рода чудовища тебя интересуют, Гамильтон? — иронично уточнила ведьма. — Драконы? Виверны? Химеры? Тролли, может быть?

— Такой, знаешь ли, чернильный спрут, пожирающий тени.

Ведьма на это только рассмеялась низким, красивым грудным смехом.

— Позабавил, позабавил, Дамиан Гамильтон. Чудесно. Ты о Пожирателе Душ? Это — сказки. Россказни, которые передают друг дружке мои сестры. Вроде баек о Древних богах.

— Их не существует? — встряла Элинор.

Федора Крушенк пожала плечами.

— Кто же знает? Может, и существуют, только их никто тысячелетиями не видел. Возможно, потому что мир спасают какие-нибудь неведомые герои. Но, скорее всего, это лишь выдумки. Странно, однако, что в них поверил такой рациональный человек, как ты, Дамиан.

Элинор поймала его задумчивый, немного напряженный взгляд и, в конце концов, кивнула. И они вдвоем по новой рассказали прежнюю историю: исчезновение Лауры Гамильтон, след в гардеробной, чудовища, нечто, едва не вселившееся в Элинор. Федора Крушенк слушала внимательно, хмыкая то и дело, а потом откинулась на спинку кресла и переплела перед собой бледные, краской перепачканные пальцы.

— И с чем ты сюда пожаловал? — спросила она.

— За советом и помощью.

Федора Крушенк покачала головой. По всему было видно, что помогать делом или даже советом она не станет.

— В таком случае, — вздохнул Дамиан, — ответь хотя бы на один вопрос. Найтингейл… Почему тебе вздумалось поселиться в его доме?

— И я все еще понятия не имею, о чем ты, — сказала Федора Крушенк.

Дамиан повертел в руках чашку. К чаю он так и не притронулся. Элинор и сама опасалась сделать глоток.

— Мы оба знаем, дорогая Федора, что ты не поселилась бы в этом доме без причины. И не стала бы рисовать знаки, коли нечего прятать.

Федора Крушенк поднялась и подошла к камину. Пару минут она переставляла с места на место фигурки, на взгляд Элинор, удивительно неуместные в жилище ведьмы: фарфоровых немецких пастушек, японские бутылочки, резной нефрит. Куда больше подошли бы чучела, перья и загадочные фигурки из палочек, как в страшных рассказах.

— Что у тебя за интерес, Дамиан Гамильтон? — спросила она наконец.

— Это связано с исчезновением моей невестки и племянника.

— А разве не с твоей возлюбленной? — Федора Крушенк кивнула на Элинор.

— Я вовсе не его!.. — Элинор подпрыгнула от возмущения. — Я ничья… Я…

— На вас печать, моя милая, — неприятно улыбнулась Федора Крушенк. — Печать смерти. Люди, несущие ее, либо скоро умрут, либо скоро убьют кого-то. Советую вам обзавестись любовником, пока есть время.

Элинор стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Дамиан коснулся мягко ее руки.

— Спокойнее, спокойнее, прекрасная Линор. Федора шутит так неудачно.

— Насчет любовника, — согласилась ведьма с кривой ухмылкой, — но не печати. Я ощущаю ее. Ρядом с вами охватывает очень странное чувство, мисс Кармайкл.

— Оставим это, — оборвал ее Дамиан. — Скажи наконец, что ты делаешь в этом доме, Федора Крушенк?

Женщина не хотела отвечать. Она тянула время, как только могла, но Дамиана сложно было переупрямить. Откинувшись на спинку дивана, он скрестил руки на груди и следил за ведьмой немигающим взглядом, куда бы она ни пошла. Художница металась по комнате безо всякой цели, потом наконец села.

— Хорошо. Я покажу, нo только тебе. Мальчонка и юная мисс останутся тут.

— Согласен, — кивнул Дамиан. — Сидите и ждите меня.

Поднявшись, он последовал за Федорой Крушенк вглубь дома.