Глава 13

В этот раз я чувствовала себя, как на сковородке. Даже просто ровно лежать и не двигаться было сложно. Почему-то присутствие Эльяза, и понимание, что сейчас пойдут процедуры, его касания, нервировало страшно. – Ты можешь расслабиться? – с ворчанием, положив ладонь на лодыжку, как и прошлый раз, спросил некромант. – Я уже, – наблюдая за ним из-под прикрытых ресниц, отозвалась я, судорожно сжимая кулаки. – Я так и понял. Только ничего у нас так не получится. – Слушай, а если меня обследовать во сне? – от неожиданно пришедшей в голову идеи я даже поднялась на локти, широко распахнув глаза. – Я тогда точно не буду переживать и тебе мешать. – Это ты меня сейчас так ненавязчиво приглашаешь ночью к себе в постель? – темная бровь взметнулась вверх, а губы изогнулись в кривоватой улыбке. – Нет, я, конечно, польщен, но это весьма неожиданно. – Я вовсе не это имела в виду… – я едва не задохнулась от нахлынувшей жаркой волны. Горло перехватило. – Очень жаль, – притворно сокрушался Эльяз, следя за мной из-под ресниц. – Я был бы счастлив такому предложению и почти что согласился. – Ты не так меня понял, – я, зажмурившись, чтобы не видеть этой наглой и хитрой морды, упала обратно спиной на стол. – Да все я верно понял. Просто не могу отказать себе в возможности тебя немного поддеть. Ты так мило реагируешь на любые мои… Договорить некромант не успел. По крепости разнесся удар колокола, не затихая, а, кажется, усиливаясь со временем. Начиная от далекого, неясного гула, звук нарастал все громче, пока становилось невыносимо терпеть. Эльяз громко выругался, оглядываясь по сторонам, словно ответы на все его вопросы должны были появиться в воздухе, и остановил хмурый взгляд на мне: – Мне нужно в гарнизон. Времени оказалось меньше, чем мы думали. Попробуй найти Хельват, она отведет тебя на смотровую башню, к окулусу. – Что случилось? – я резко села, отчего голова закружилась. Тревога поднималась снизу, заставляя куда-то бежать, торопиться. – Ничего необычного. Проклятые твари выползли из своих нор. Волноваться не стоит. Гарнизон полон, а ветра не будет еще несколько недель, так что мы справимся легко. Но не очень быстро. Не скучай, – некромант резко наклонился, оставив короткий поцелуй на щеке, и стремительно вышел вон. Я же на ватных ногах медленно сползла со стола, с трудом доковыляв до трости. Почему-то я почти не чувствовала сил в нижних конечностях, хотя еще полчаса назад все было хорошо, и я вполне могла бы даже немного потанцевать. Но не теперь, нет. Стараясь ступать осторожно, предварительно проверяя, не дрожит ли нога и уверенно ли стоит трость, я спустилась в зал. Тут уже никого не было, только пара дымящихся кружек говорила о том, что некроманты совсем недавно приступили к чаю. Да так и не успели его выпить. – Корнелия? – Хельват, хмурая старуха, окликнула меня из противоположного коридора, поманив рукой. – Идем, покажу тебе, как все происходит. Сегодня будет несложный, но долгий день. – Почему? – Погода. Такая хмарь затянула все небо, – нянька махнула рукой в сторону окна, где полдень, и правда, выглядел как поздний вечер, – и у тварей появился шанс выползти из нор. Они словно чувствуют, когда солнце не будет видно в долине несколько дней. – Это имеет значение? – я ковыляла куда медленнее, чем хотелось бы, но у меня просто не было сил поторопиться. – Ключевое, – покивала старуха, хмуро глядя в окно. – Эти темные сущности боятся только солнечного света и настоящего железа. Ну, и огня, конечно, но Эльяз предпочитает не злоупотреблять. Его отец как-то раз был вынужден выжечь долину, так это потом многие годы аукалось. – И что же они будут делать? Просто выпустят нежить? – Да. Почти у всей армии гарнизона когти обработаны, так что они справляются хорошо. Да и собраться после того, как тебя с чувством пожевали непросто. Так что здесь все продуманно. Идем, я тебе покажу. Мы миновали короткий коридор, поднялись на три ступени куда-то в сторону, затем еще по одному коридору, и только после этого добрались до узкой винтовой лестницы. – Ох, стара я для таких прогулок, – едва слышно выдохнула Хельват, поднимаясь по крутой лестнице. – Если тебе станет от этого легче, то я еще молода. Но это не помогает, – на мой комментарий старуха зафыркала, пытаясь сдержать смех. На площадку мы выбрались тяжело дыша. – Привет, матушка, – поздоровался юноша, стоящий у странного устройства в центре небольшой башни. Шагнув ближе, он подал старухе руку, помогая преодолеть последние ступени. – Присядь, отдохни. – Что у нас там? – старуха присела на узкую лавку, что тянулась по кругу вдоль всего пространства башни. – Шоша выпустила первый отряд, сама поднялась выше, ждет подмогу. Ничего страшного, только мелкие. Кажется, гигантусы не успели выкопаться. Здравствуйте, госпожа Корнелия. – Здравствуй, Тунк, – я внимательно осмотрела помещение, пытаясь понять, что и как тут работает. Подобного видеть мне не доводилось еще никогда. Башня была небольшой, пятиугольной, с окнами во все стороны. Только окна были какие-то голубые, словно затянутые газовой тканью, и перед каждым была установлена небольшая линза на ножке. Но на этом странности не заканчивались. По центру, на каменном постаменте, склоненные друг к другу, стояли прямоугольные рамы со стеклами, а над ними, словно паря в воздухе, на тонкой-тонкой золоченой ноге высился бледный кристалл. – Подойди, посмотри, – все еще тяжело дыша, махнула мне рукой Хельват. Преодолев последние ступени, я первым делом кинула взгляд на долину, но снаружи было так темно, что разглядеть можно было только серые или еще более темные пятна. Но стоило повернуться к рамам в центре комнаты, как я потеряла дар речи. На стекле, словно живая картина, разворачивалось происходящее внизу! Цвета были неестественно яркими, словно кто-то стоял над рисунком с фонарем, но сомнений не было. Я видела Шошу, верхом не ее ездовой нежити, видела серые тела некромантской мохнатой армии. И хорошо различала красные пятна, словно бы светящиеся в темноте, что разрывали землю, выползая на поверхность то тут, то там. – Это что? – ни о чем подобном я даже и не слышала. Тунк же, подойдя ближе, чуть повернул небольшую шестеренку у основания рамы, и изображение словно приблизилось, заставив меня удивленно вскрикнуть и отшатнуться. – Это окулус. Один из самых ценных артефактов в Гром-Гриан, – тихо ответила Хельват. Эльяз Шоша среагировала быстро на сигнал патрульных и на маячки, разбросанные тут и там по долине. В гарнизоне все командиры были достаточно опытными, чтобы можно было положиться на любого, но я предпочитал все перепроверять. Слишком велика была бы цена ошибки. То, что за последнее время вылазки умертвий стали чаще, наводило на неприятные мысли. Одно дело, когда кто-то говорит, что равновесие нарушено, и совсем иное дело, когда это можно увидеть собственными глазами на графике патруля. Сейчас мы справлялись. Справлялись хорошо. Но если случится несколько недель без просвета, как это было в начале зимы… мы едва волочили ноги, держась только на укрепляющих зельях Хельват и на магии. Мы справились. Но если бы все это продлилось дольше? Каково предельное время, которое Гром-Гриан может защищать этот путь в Кесарию? Хватит ли наших сил, чтобы сдержать натиск со стороны Безмолвных долин? Я не знал ответа. Знал только, что мои колдуны и ведьмы будут стоять в обороне до последнего вздоха, до последней подконтрольной нежити, но это несильно успокаивало. Нас слишком мало для этой войны, если она поднимется в полный рост. Пляшка быстро преодолела склон, тормозя рядом с Шошей. Моя ездовая нежить скалилась и тихо рычала, чуя, с какой стороны дует ветер. Ее мышцы, тугие, пропитанные особыми растворами жилы перекатывались под шкурой, выдавая нетерпение. Все же у нас получается отменная нежить. – Что у тебя? – Первую группу отбили. Как всегда идут волной от какой-то одной точки. Захватывают опорную высоту и растекаются дальше. Уверена, что успела отсечь границу и не дать пробиться вперед, но как сильно пропиталась земля до пограничной линии – сказать сложно, – отрапортовала Шоша, осматриваясь вокруг светящимися, зелеными глазами. Взгляд некроманта был первым, чему я учил новоприбывших, доводя навык до автоматизма. Долины внизу представляли собой несколько отделенных полей, с двух сторон зажатые высокими скалами. Расходясь в стороны, эти гряды создавали непреодолимую стену для умертвий. И только здесь, где мы несли свою бессменную вахту, они могли добраться до живых людей. И если это произойдет, если зараза докатится до первого крупного поселения, то остановить чуму будет невозможно. Вот бы выжечь эту заразу раз и навсегда, до самого центра… – Что скажешь? – я видел, что Шоша все сделала верно. Тонкие нити, способные удержать умертвий на какое-то время, растянуты в нескольких метрах от темной, пропитанной красным ядом земли. Сама граница изрыта когтями наших больших кротов, до самого плато под ногами. Да, дождь размывает ямы, и через пару дней от них не останется и следа на этой странной земле, но это будет не сегодня. Несколько отрядов нежити, мелкой и юркой, двигались вперед, сбивая умертвий, не давая им подняться и обрести силу волны. Дальше, разрывая кости, перемалывая зубами суставы, шли более крупные звери из моей «коллекции». Все было под контролем. Но тревога только нарастала. – Плохо дело, мастер, – Шоша выглядела непривычно серьезной. Никакого азарта и куража, что частенько окружал ее во время боя. Только сосредоточенный взгляд, направленный вдаль, туда, где две горных гряды почти сходились, чтобы потом разлететься непроходимыми стенами в разные стороны. – Я боюсь. – Что? – Пляшка недовольно переступила с ноги на ногу, заворчав громче. Пришлось выпустить поводья, чтобы не дернуть лишний раз. Такого ответа я точно не ожидал. – Я боюсь, Эльяз. Боюсь спуститься с этого хребта, словно меня там поджидают. Чувствую, что основные силы не здесь, не на поверхности. Они не торопятся, не теперь. Не спешат подняться на поверхность. Но я чувствую, что стоит мне только ступить на мягкую землю внизу, как она вздыбится, вспенится и проглотит меня, как бурное море… – Шоша говорила тихо, хрипло, и я чувствовал, как замирает ветер от ее слов. Слышал, как стихает дождь. Все кругом остановилось в неведомом, жутком ожидании. Гарнизон нежити, казалось, замер, не двигаясь с места. Сердце глухо и медленно стучало в груди, пытаясь пробиться через ребра… Я почувствовал его появление за несколько мгновений до того, как все началось. Тело, каждый нерв, каждую жилу и канал силы опалило огнем. От невероятной, жуткой боли на несколько мгновении пропало зрение, захотелось взвыть, но я не имел права. – Всем назад! На первую линию! – голос, усиленный магией, разнесся по долине, отражаясь от стен. Нежити не надо было слышать приказ, чтобы его исполнить. Было достаточно одной моей воли. Но я переживал не за мертвых солдат, а за тех, кто был еще жив. Дернув пальцами, я одним движением намотал на руку вырванные из обмякших рук Шоши поводья и пнул Пляшку пятками. Нежить, повинуясь немому приказу, рванула вверх по практически отвесной скальной стене. Выше, еще выше. Туда, куда могли забраться разве что дикие козы. Шоша, вцепившись в луку высокого седла, тихо стонала, пытаясь справиться с головной болью, что накрыла нас всех так внезапно. Остановившись в двух десятках метров над долиной, я, наконец, обернулся. Моя неживая армия разбегалась, пытаясь, словно стая обезьян, забраться как можно выше, как можно дальше от происходящего внизу. И им было от чего бежать. Словно повинуясь невольному предсказанию Шоши, земля вдруг вздыбилась валами. В расселинах мелькало и исчезало красное сияние. Вязкое и густое варево, словно кровь земли, ядовитая кровь, мелькало в провалах. Даже скалы, казалось, задрожали от этой темной и тяжелой магии, что с грохотом переворачивала мир внизу. У меня перехватило дыхание. Я его еще не видел, но чувствовал близко, как никогда. А потом… – Шоша, запрещаю спускаться в долину, что бы ты ни увидела. – Но, – маленькая женщина остервенело терла глаза, но я уже выпустил поводья ее нежити-птицы из рук, ударив Пляшку пятками по бокам. – Давай, моя проворная. Покажи что можешь. Нежить, совершенно не опасаясь высоты, шагнула с карниза. В ушах взвыл ветер, но я только крепче сжал колени и пригнулся, чтобы от соприкосновения с землей мне не сломало спину. Держа наготове заклинание, я в последний момент выпустил силу, смягчая удар, но все равно на миг потерял ориентацию, услыхав напоследок, как с треском сломалась кость в передней ноге моей нежити. – Давай, Пляша, мы успеем, – тряхнув головой, отгоняя дурноту, я сорвал с седла веревку, напитывая ее всей имеющейся силой. – Ближе, ближе. Нежить перескакивала с одной вздымающейся гряды на другую, силясь подобраться туда, где зиял провал, где, скользя по почти вертикальной глыбе, борясь с потоками грязи и дождя, пытался удержаться огромный зверь Рэйфа. Слишком тяжелый, слишком массивный, он боролся из последних сил, вспарывая когтями траву, разбрызгивая в стороны грязь и разрывая землю, но не находя достаточной опоры. – И как ты тут оказался? – выпустив поводья и держась только ногами, пробормотал я под нос, начиная над головой раскручивать веревку, от избытка моей силы, сиявшую зеленым. – Пляша, ближе не лезь! Лапы нежити скользили по грязи, когти на всю длину входили в землю, чтобы как-то удержать равновесие, но даже ей было непросто, несмотря на то, что поверхность больше не бурлила, и под лапами попадались корни деревьев, давая дополнительную опору. – Держись! – я метнул веревку как раз в тот момент, когда голова Рэйфа и морда его зверя чуть приподнялись над поверхностью ямы. Направленная магией, петля неслась точно к цели. Я почувствовал момент, когда веревка натянулась, почти зазвенев и рывком потянув меня вперед вместе с Пляшкой. Зверь Рэйфа был слишком тяжелым для нас, но мы не могли отпустить. – Упирайся лапами. Держись, – словно моя нежить сама не знала, что делать, командовал я, с трудом наматывая на локоть первый виток веревки и радуясь, что додумался привязать ее конец к седлу. Внутри была слабая надежда, что Рэйф додумается обернуть веревку вокруг себя, а не привязать к зверю. Если бы только прекратился дождь. Тогда можно было бы немного закрепить поверхность, но в таком положении я мало что мог поделать с пространством вокруг. Разве что… – Рэйф! Усыпи его! Оставь! – я знал, что рыжий великан будет не согласен с этим решением, но если нежить, мы потом могли откопать, восстановить или просто воссоздать заново, то нового командира, второго Рэйфа, мне взять негде. – Мы постараемся… – я не слышал всего, что мне ответили. Вой ветра и шум дождя не позволяли разобрать слов, но я видел морду его зверя, что с каждым мигом все выше приподнималась над размываемой глыбой земли. – Еще немного… Вот только беда была в том, что этого «немного» у нас сегодня не было. Меня накрыло неожиданно, резко. То ощущение чужого присутствия, что я мимолетно уловил ранее, сейчас огромным весом рухнуло на голову, стараясь выбить сознание. Мне с трудом удалось закрыться от этого влияния и, проморгавшись, восстановить зрение. Впереди, на фоне почти черного неба и темной, разодранной невидимыми когтями земли, словно паря надо всем, медленно двигалась высокая, алая фигура. От нее, наполняя все странным гулом, перекрывающим шум ветра и дождя, в стороны расходились волны силы. Словно круги на воде, они неслись вперед, врезаясь в горы, отражаясь, и пытались добраться до меня, но на полпути отскакивали, упираясь в невидимый барьер. – Тебя не хватало, – выругавшись сквозь зубы, я крепче сжал бока Пляшки и дернул веревку изо всех сил. Этого оказалось довольно, чтобы крупный зверь Рэйфа вместе с седоком сумел выскочить из западни. Махнув словно хлыстом, одним движением распуская узел на луке Рэйфового седла, я рыкнул во весь голос: – Вон отсюда! К гарнизону! – пока Рэйф был без сознания, придавленный чужой волей, он будет только меня отвлекать. А этого допустить было нельзя. «Ха-а-а-аш-ш-ш». Звук, то ли чье-то громкое дыхание, то ли исковерканные слова, донеслись до меня ужасным зловонием, но это была меньшая из бед. Позади незваного гостя, что с такой легкостью шел по воздуху, поднималась мертвая армия. А мне было нечего противопоставить ему сейчас. Не в этой точке. Разве что… – Пляшка, можно, – тихо выдохнул я, прикрыв глаза. Внутри моего зверя что-то заворчало, загрохотало, и послышался треск ломаемых костей, разрываемой плоти. Это встанет нам дорого, но другого варианта я пока не видел. Мне нужно было любой ценой удержаться на позиции. Тело моей любимой ездовой нежити менялось. Шерсть сваливалась ошметками, открывая плотную, сверкающую чешую. Лапы стали длиннее и гибче, тело вытянулось, как и голова. Последним, как финальный штрих, длинной лентой выскочил плоский хвост, оплетенный серебром и напитанный магией сверх меры. Я и сам не сидел без дела. Воздух вокруг вибрировал, прислушиваясь к моему дыханию, к зову крови. Тот барьер, что отделял меня от незваного гостя, становился все плотнее, теряя прозрачность. – Уходи, – строго и спокойно заявил я, глядя на виновника всех бед этой части Кесарии. – Тебе не пройти вперед. Не тогда, когда я охраняю путь. – Ты мне не нужен. Я ищу встречи не с тобой, – голос шелестел, как старые пергаментные листы. – Чего бы ты ни желал, тебе лучше вернуться. – Ты не можешь убить того, кто давно мертв, – в тоне не было бахвальства, только сам факт. – Не могу, – я внимательно осматривал мужскую фигуру. Высокий, тонкий, кожа обтягивала кости. Истрепанный балахон трепетал, не подчиняясь ветру. Я слышал о нем, читал. Но это была первая наша встреча. И не сказать, что меня она радовала. – Я не могу убить, так как ты уже мертв. Но я могу тебя задержать. – Задержать, – голова некроманта склонилась набок. Тонкие губы презрительно скривились. – Можешь. Пока. Но я все равно доберусь до него. Раньше, чем ему удастся обмануть смерть. – Доберешься до кого? Некромант только фыркнул и растаял, словно стекая сверху вниз. Миг, и где-то там, в пустоши раздался удар гонга, и вся армия умертвий, что стояла перед моей невидимой оградой, порывом ветра была возвращена туда, откуда явилась. Мне остались только рытвины под ногами и боль в плече. Обессиленный, встревоженный, я потрепал Пляшку по шее. Если я что-то понимал, то это не конец. Это только начало.