Глава 13. О Змее, деньгах и женщинах

Я восприняла оторопелость Егора за смущение. Знал ведь, что денег у меня не так много. Слышал мои объяснения в пещере, когда я пыталась забрать выкуп, чтобы заплатить демону. Сегодня тоже ничего не заработала. У Агафьи пробыла недолго, лишь успокоила колики малыша, а за такое не платят. Да и с Ульяны я не стала брать за мазь. Сама же виновата в ее беде.

– Меня моя одежда вполне устраивает. Не думай обо мне, – спокойно заметил Егор и вернулся к расчесыванию моих волос.

Я поерзала на попе.

– Ты, наверное, переживаешь, что уйдет много денег. Но на коня, башмаки и пару портков для тебя вполне хватит. Лето на дворе, а ты в сапогах. К зиме накопим на теплые обновки. Нам же много не надо. Ты охотой промышляешь, корова и свинья имеются опять–таки, куры… Всегда найдется что поесть.

– У меня есть деньги.

– Откуда? – встрепенулась я.

– Ты, наверное, забыла, что я с братьями на государевой службе был. За нее нам царь щедро платил. Нужно только во дворец наведаться и забрать накопленное.

Я задержала дыхание. Ну, конечно. Он же не просто так на Черной горе сидел!

Я не стала спрашивать, куда Егор девал деньги, которые за выкуп рыцарей брал. Иначе подумает, что я веду себя как жена, которая каждую монетку в кошельке мужа считает и доклада требует.

– Если ты при дворе покажешься, придется объяснить, куда делись братья, – произнесла я с сомнением. – Стоит ли раньше времени врага настораживать? Сам говоришь, он где–то при царе окопался.

– Рано или поздно придется открыться. Но я согласен подождать. У нас еще есть время.

– Обойдемся пока теми деньгами, что имеем, – я кивнула, окончательно приняв решение. – Еще старые бабушкины колечки прихвачу. Продадим, если не будет хватать на коня.

Утром Егор оседлал Сивку, но направил его не в сторону большака, который привел бы в город, а к Черной горе.

– Почему туда? – спросила я, повертев головой. Вроде бы более короткого пути нет, кроме как через Мыски.

– Хочу тебе показать свои владения. Мало ли, вдруг придется бежать в пещеру, а там ловушки. Я научу, как их обходить.

– А в город?

– Подождет город. Черная гора важнее.

Я прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку. Неужели мое желание потратить на него деньги вызвало ответное доверие? Я же знаю, что, кроме круглого помещения, где стояли клетки, были и другие. Оттуда Егор принес веревку. А может, просто время пришло открыться мне, как жене?

Я быстро прогнала мысли про жену. Будет ли он любить меня слаще, чем сегодняшней ночью, если я пойду с ним под венец? Вряд ли. И потом, я понятия не имею, ходят ли Змеи в храм? Спроси кого хочешь из деревенских, сразу скажут, что Горыныч – это нечисть, такая же, как Кощей Бессмертный или Баба Яга. Хотя чем от Егора отличается царь? По его велению украли трех мальчишек, но он храмов не чурается и себя нечистью не считает.

После того, что государь сотворил со мной, его родной сестрой и Лазарем, у меня совсем исчезло к нему, как к государю Тридесятого царства, почтение. Он же всем нам жизнь изувечил. Меня лишил прошлого, Егора – родителей, про бабушку и волколака вообще говорить не стоит. Одно хорошо получилось у царя и то нечаянно: без его вмешательства я никогда не встретила бы Егора.

Верхом до Черной горы доехали гораздо быстрее, чем пешком. Когда я собиралась в гости к Горынычу в первый раз, переживала, что Сивку придется оставить у скалы одного, а в лесу полно диких зверей. Только поэтому не взяла с собой.

Глядя на гору, я вспомнила, как несколько месяцев назад точно так же разглядывала ее и искала глазами опаленный огнем вход в пещеру. Сейчас бы я ни за что свой подвиг не повторила и не полезла бы по круче, цепляясь за хилые деревца.

Внимательно осмотрев склон, я близко не догадалась, где прячется винтовая лестница. И снова не увидела овраг, полный бесславно погибших богатырей, хотя силилась его найти. Будто кто взгляд отводил.

– Сколько ты на этой горе томился? – спросила я, вспоминая, как выл наверху ветер.

Егор слез с коня и взял его под уздцы. Повернул в сторону скалистого выступа и пошел меж огромных валунов.

– Не сказать, что томился, – откликнулся он после недолгого молчания. – Иногда даже было весело.

– И с кем тебе было весело? С братьями или пленными? – я нахмурилась, не представляя, где там можно веселиться. Из развлечений – купание в ледяном водопаде и разговоры по душам с рыцарями? Ну или драка с забравшимся на гору богатырем?

Егор уже пожалел, что обмолвился о прошлой веселой жизни. Попытался увести разговор в сторону.

– Поделишься, что в народе говорят о Змее? – он обернулся и подмигнул мне. – Наверное, ты всякое о нас слышала. Ну, кроме того, что Горыныч сжигал поля, грабил обозы и брал выкуп за рыцарей?

Я нахмурилась, перебирая в памяти то немногое, что знала.

– Что ты торговал женихами не в счет? – из последних сведений было только это.

– Не в счет.

Я еще немного подумала. Мы с бабушкой жили уединенно, а по деревням мотались, если только позовут к больному. Тут не до сплетен. И с остальными бабушка не сильно откровенничала. Теперь я понимала почему.

Я только открыла рот, чтобы признаться, что сказать мне нечего, как заметила светящееся улыбкой лицо Егора. Как пить дать, думал о чем–то хорошем из прошлой жизни.

У меня прям засвербело узнать, что у него на уме. Вспомнив, что у меня под рубашкой Душное ожерелье, расстегнула пуговицу и прикоснулась к жемчужине.

Лучше бы я этого не делала.

Змей спешил присоединиться к кровавой схватке. Он летел над озером, в водной глади которого отражался целиком. Ящер поистине был ужасен. В глазах всех трех голов горело предвкушение крови. Крылья так мощно загребали, что по воде шла рябь. Прижатые к телу крепкие конечности при спуске выпустили когти–мечи.

На раскинувшемся за водоемом поле бились две армии. Противник дрогнул, когда к царскому войску присоединилось крылатое чудовище. Я видела пламя, искаженные страхом лица врага, пытающегося защищаться, но против Змея никто не мог устоять.

Орущего от страха рыцаря просто вытряхнули из железного панциря, как лягушку из горшка. Когда головы Змея, играясь, подбрасывали воина в воздухе, словно мяч, я думала, что одна из них сейчас разинет пасть и заглотит беднягу целиком, но обошлось. Я выдохнула, когда под дикий хохот всех трех, полуживой рыцарь полетел в озеро и шмякнулся в него, подняв фонтан брызг.

Так вот почему братьям было весело?

Я еще не успела отойти от кровавой битвы, как мысли Егора перескочили на новое воспоминание. Летящий Змей вновь видел себя в том же озере, но на этот раз его черные когти сжимались вокруг кричащей русоволосой девушки. Он принес ее в пещеру на Черной горе, но не в знакомый мне круглый грот, а сбросил через дыру в потолке в помещение поменьше. Его полы покрывали дорогие ковры, стены завешивали красивые гобелены, а свет свечей множился в различных по размеру зеркалах.

Девушка, вскочив, сначала не поняла, что видит свои отражения, поэтому испуганно крутанулась вокруг своей оси. Из–за них же пленница не сразу заметила, что находится в комнате уже не одна. За ее спиной возвышался Егор. Они встретились взглядом в серебристой поверхности зеркала.

Девушка испуганно вскрикнула и кинулась в сторону. Только благодаря этому я смогла рассмотреть Егора в зеркале целиком. В ухе обнаженного по пояс мужчины блестела серьга – я не замечала прежде, чтобы мой возлюбленный носил украшения. Я задержала дыхание, настолько меня поразили горящие страстью глаза похитителя, отчего он казался невозможно красивым и вместе с тем пугающим в животной жажде обладать женщиной.

Я заполошно постучала пальцами по бусам, чтобы не знать, что произошло дальше. Из–за охватившего меня смущения я не сразу заметила, что конь замер, а Егор стоит рядом и смотрит на меня.

– Что? – спросила я, торопясь застегнуть пуговицу, но она выскользнула из пальцев.

– Что у тебя там? – Егор потянулся ко мне и подцепил Душное ожерелье. Когда жемчужины, ударяясь друг о друга, загремели, Егор отпустил их. – И что ты успела увидеть?

Я и до сего момента знала, что Горыныч участвовал в сражениях. Сам Егор не скрывал, что Змей – смертоносное оружие, которое создавалось для устрашения, но меня поразило другое.

– И часто Горыныч похищал женщин? – выдохнула я. – Поэтому тебе с братьями не было скучно…

Ох хмыкнул.

– И поэтому тоже. Хочу тебе напомнить, что неприглядный образ Змея родился не на пустом месте. Не стоит думать о Горыныче хорошо только потому, что я кажусь тебе добрым. Нам всякое приходилось делать. И убивать в том числе. Мы с братьями были молоды, сильны и… случалось – хотели женской ласки.

– Но я видела в ее глазах страх!

– Когда перед пленницами появлялся ларец, полный золота, они обычно соглашались.

– Вы покупали их любовь?!

– Можно и так сказать. Потеряв на войне дом и надежду, девушки видели в этом ларце свое будущее. Некоторые даже не хотели уходить. Но мы никого не оставляли больше, чем на одну ночь.

– А потом? Что с ними было потом? Вы на самом деле отдавали им золото, или мне стоит поискать в вашем овраге то, что от них осталось?

– Змей переносил их туда же, откуда взял. Вместе с золотом, – в отличие от меня Егор не повышал голос.

– И вы не боялись, что девушки однажды опознают вас?

– Воровали женщин не мы, а Змей. И все они были уверены, что Змей служит хозяину. Мы никогда не показывались чужим втроем.

– Так вот почему к вам лезли богатыри! Они приходили мстить, – теперь я нащупала причину, почему смельчаки так настырно стремились разделаться с крылатым чудовищем.

Егор вздохнул.

– Они приходили вовсе не из жажды мести. Им хотелось еще больше золота. Побывавшие у нас красавицы были слишком болтливы.

Сказав это, Егор развернулся. Взял коня под уздцы и повел по едва заметной среди валунов тропке. Я же оторопело смотрела ему в спину. Не понимала, как относиться в тому, что услышала. Может, надо радоваться, что не убивали девушек, а предлагали выбор? Я слышала рассказы вернувшихся с войны, как они освобождали наши города и села. И о каких изуверствах врагов рассказывали местные жители. Пощады никто не знал: ни стар, ни млад.

– А если они отказывались от золота? – крикнула я, желая знать судьбу гордых девушек, не согласных ублажать «хозяина» Змея. – Что вы делали с ними тогда?

– Мы давали им работу. Они стирали, готовили и убирали. В итоге они получали золото, но только не за любовь, а за труд. Змей уносил их обратно.