Глава 14. Черная гора

Я ехала молча. Егор оглянулся на меня. Не знаю, что Змей прочел на моем лице, но он остановил Сивку и, подойдя, положил руку на колено.

– Ты всегда вела простую и понятную тебе жизнь и не знаешь, на что способны люди. Для тебя горе, если деревенские подумали о тебе плохо. Поверь, мы с братьями не худшие среди тех, кто был у власти.

Я кивнула. Я верила. Если царь по собственной прихоти лишил родную сестру счастья, то что говорить об остальных? Близнецы с детства варились в этой каше. Удивительно, что они сохранили какие–то понятия чести и достоинства, когда из них намеренно растили чудовище.

Я полезла за ворот и стянула с себя нитку жемчуга. Нет, я не пряталась в кусты, чтобы оставаться в неведении или закрыть глаза на все поступки Змея в прошлом. Кто я такая, чтобы судить? Кто–то жил, а кто–то выживал.

Я не хотела чувствовать себя так, будто подглядываю в замочную скважину. Пусть Егор сам решает, делиться со мной или нет. Он не потребовал, чтобы я сняла Душное ожерелье, что уже говорило о его нежелании что–либо скрывать от меня. Но мне самой было бы неприятно, если бы кто–то поселился в моей голове и оценивал меня по воспоминаниям или внезапно родившимся фантазиям.

Зайдя за огромный валун, Егор сунул руку в щель в скале. Послышался грохот, и валун медленно развернулся, открыв довольно широкий проход.

Я слезла с Сивки и поискала глазами, где бы привязать коня, но Егор повел его внутрь. Удивительно, но там было светло. Я нерешительно шагнула следом и оказалась в гроте. Сухом и чистом. Под ногами скрипел песок. В его центре стояла железная винтовая лестница, уходящая ввысь и пропадающая в толще скалы.

– Почему здесь светло? – спросила я, подойдя к лестнице – источнику света.

Задрав голову, я поняла, что свет лился сверху и по яркости напоминал солнечный. Я зажмурилась и отошла. Солнце так обожгло глаза, что пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернулось зрение.

– Это зеркала, – подсказал Егор, уводя коня в соседний грот. Его голос доносился оттуда, усиленный эхом. – Они висят под разным углом, чтобы собирать солнечный свет. Факелы здесь лучше не зажигать. Чадить будут и портить воздух.

– Ух–ух–ух! – повторило эхо, что только добавило жути.

Массивные стены давили, и я почувствовала себя муравьем. Никогда бы не подумала, что Черная гора так сильно изъедена пещерами. Водные потоки здесь знатно поработали.

– Умно, – согласилась я и пошла посмотреть, как устроился Сивка.

Конь пил из вытесанной в скале чаши. Она заполнялась из струящейся по стене воды. Не такой обильной, как водопад на верху, но вполне пригодной, чтобы у лошадей всегда была наполнена поилка. Я уже поняла, что в этом загоне братья держали лошадей. В углу стояли деревянные ясли, наполненные ячменем. Под ногами лежало сено, чтобы кони не спали на камнях.

– Куда делись лошади? – спросила я, запуская пальцы в зерно. Оно не было старым, а значит, животные были здесь совсем недавно.

– Продал, не торгуясь, на ярмарке в Хоромах. Я больше не мог за ними ухаживать.

Я прикусила губу, вспоминая, как сильно Егор был ранен. После гибели братьев ему точно было не до скотины.

И опять я поразилась стойкости Егора. Раненый, убитый горем, он мог просто забыть о лошадях. Или выгнать их, чтобы вольно паслись. Но в лесу зверье, а Хоромы отсюда совсем недалеко. Гораздо ближе, чем Мыски, если идти по горной тропе. Он нашел в себе силы и пристроил животинку, чтобы та не погибла.

– Все, пошли, – Егор взял меня за руку и подвел к лестнице. Я только хотела шагнуть, но он остановил. – Здесь первая ловушка. Смотри.

Он взялся рукой за перила, которые опоясывали винтовую лестницу, и сразу на нескольких нижних ступенях с лязгом выросли тонкие и длинные железные колья. Такие насквозь прошили бы любую подошву, не говоря о ногах и того, что выше.

– Поэтому, как бы ты ни запыхалась, как бы ни устала, до перил не дотрагивайся.

Я кивнула и облизала пересохшие губы.

Он дважды стукнул по перилам, чтобы колья убрались, и пошел вверх. Мою руку не выпускал. Я даже вспотела от страха, пока мы не миновали первые витки.

Когда дошли до потолка грота, лестница нырнула в каменный колодец. Он печной трубой устремлялся вверх, но и тут его высоту я определить не смогла. Зеркала по–прежнему не давали смотреть ввысь. Они были вставлены в стену под разным углом. И опять Егор остановил меня. Показал на длинное и узкое зеркало. В отличие от остальных, оно было утоплено в нише.

– Запомни, проходя мимо этого зеркала, ты должна отвернуться или закрыть ладонями лицо, чтобы оно не отразилось. Следующие пять ступеней обрушатся, если ты забудешь о моем предупреждении.

– А если я буду бежать ночью? Как я узнаю, где нужно отвернуться? Или в темноте лицо не отразится, и бояться нечего?

– Это зеркало ночью светится. Ты его увидишь даже на бегу. А оно увидит тебя.

– Колдовство? – спросила я, с опаской разглядывая зеркало.

– Колдовство, – кивнул Егор и смело пошел вперед.

– Стой! Ты же не отвернулся! – крикнула я и в панике потянула Егора за руку.

– Здесь все зеркала знают меня в лицо. Я отразился в них тьма знает сколько раз. А ты для них чужая.

Я, не дыша, развернулась к зеркалу спиной и бочком поднялась на пару ступеней выше.

– Чего еще ждать от этой лестницы? – выдохнула я, держась за грудь, где беспокойно билось сердце. – Скорей бы она кончилась.

– В самом конце подъема нужно быть особенно осторожной. Когда дойдем, я покажу, – заранее предупредил меня Егор.

Когда я увидела последние ступени, меня уже подташнивало и кружилась голова от бесконечных поворотов. Я по достоинству оценила быстрый спуск в корзине. Там я даже испугаться не успела. Я бы вновь предпочла короткий путь, чем бежать сломя голову по этой полной ловушек лестнице.

– Хоть бы мне никогда не пришлось прятаться в логове Змея, – проворчала я, топая вверх. Не заметив, что Егор остановился, я ткнулась лбом ему в спину.

– Смотри, – он поставил меня перед собой, – здесь одна ступень шире остальных. Если считать сверху, то она пятая. Отсюда ее хорошо видно, а вот сверху… Когда поднимешься, внимательно посмотри, чтобы запомнить. Ее придется перепрыгнуть.

– Это ты говоришь на тот случай, если я буду бежать вниз?

У меня по спине прополз холодок. Только в одном случае мне придется спешно спускаться – если случится прорыв Калинова моста.

Егор посмотрел на меня виновато и, ступив на одну ступень со мной, заключил в объятия.

– Лучше, если ты будешь знать, – прошептал он мне в темечко.

– Мне вот интересно, а где будешь ты, если мне придется бежать одной? – я подняла на него глаза.

– Я не собираюсь исчезать из твоей жизни по доброй воле. Но пока мы не знаем, что за игру затеяли в столице, мы должны быть готовы ко всякому исходу.

– Ладно, давай попробуем перепрыгнуть эту пятую ступень, – вздохнув, я выбралась из кольца его рук.

Она действительно была заметно шире. Мыло того, рядом с ней не висело ни одного крупного зеркала, только мелочь какая–то по стене горохом рассыпана.

– Тот, кто наступит на пятую ступень, будет пронзен стрелами, – носком сапога Егор нажал на угол ступени и кивнул головой, чтобы я смотрела не на его ногу, а на стену.

Я перевела взгляд и застыла: мелкие зеркала повернулись боком, и за ними показались наконечники стрел. Один хороший удар ногой по ступени, и они сделали бы в моем теле дюжину дыр.

Егор убрал ногу, и зеркала вернулись на место. Он легко перепрыгнул на ступеньку выше.

Я подобрала подол сарафана, но никак не могла решиться. Мне было страшно. А вдруг оступлюсь? Тогда Егор просто дернул меня за руку, и я перелетела сразу через две ступени. Уф!

Оказавшись наверху, я еще раз осмотрела лестницу.

– Нет, отсюда не различить, какая из них шире. Придется считать. Как бы только не сбиться. Раз, два, три, четыре… и прыжок на шестую, верно? Сложно как–то все.

– Зато надежно. Здесь перепрыгнула, у длинного зеркала лицо отвернула, а внизу до перил не дотронулась. Зато все, кто за тобой будет бежать, надолго застрянут на лестнице. Если, конечно, выживут.

Я огляделась. Мы находились в просторном круглом гроте с дыркой на потолке, от которого вели в разные стороны, словно лапки у паука, проходы. Из одного из них доносился шум водопада, и я поняла, что он выведет меня в пещеру, где я впервые увидела Егора.

– Необычно у вас тут. Не ожидала, что гора так сильно изъедена норами, – я покрутилась на месте, чтобы сосчитать проходы. Их было восемь. – И какой из них ведет к Калинову мосту? Я спрашиваю, чтобы случайно на него не попасть.

– Ты только в двух случаях можешь попасть на мост случайно: если его прорвала нечисть или у тебя есть Печать Трех мечей, чтобы открыть его.

Я нахмурилась и уставилась на Егора.

– Давно хотела спросить: а как вы справлялись без Печати Трех мечей? У вас, что, Калинов мост был всегда открыт? И вы сидели возле него, будто цепные псы?

Егор вздохнул и повел меня к пещере, которая находилась напротив той, где шумел водопад. Мы зашли под ее арочный свод, и меня затошнило. Все во мне кричало, что не следует идти дальше. Я с каждым шагом чувствовала накатывающий на меня ужас. Из пещеры несло смертью. Я не раз с ней встречалась, когда на моих руках умирали люди, и узнала ее дыхание.

Егор, видя, как меня трясет, обнял за плечи.

– Не бойся. Дальше не пойдем, – он глазами показал на круглый камень в стене.

В его центре находился отпечаток огромной когтистой лапы. Как будто Змей наступил в смолу, и теперь она, застыв, навечно сохранила его след. Я зажгла светляк, чтобы рассмотреть изумительную работу резчика по камню. Я видела мелкие чешуйки и оценила, насколько длинными и острыми были когти Горыныча.

– Змей не мог покинуть Черную гору больше, чем на сутки. Ровно в полночь его лапа обновляла Печать, чтобы Калинов мост был надежно закрыт.

– А если бы вы задержались? Вы же улетали грабить обозы и воровать девиц?

– Мы всегда возвращались.

– Ну а вдруг? – я, поеживаясь, всматривалась в черное нутро длинной пещеры, ведущей к Калинову мосту. Меня брала жуть. Мне казалось, что темнота шевелится. – Ты же, перестав превращаться в Змея, как–то справлялся? Я принесла Печать не в тот же день, как погибли твои братья, верно?

– Верно. Мне просто повезло. Если бы с той стороны узнали, что Змея нет, они попробовали бы раздвинуть врата.

– И у них получилось бы вырваться в наш мир? – я аж задохнулась от страшного предположения.

– Только убив меня.