Глава 15. Змеелов

Я уже не раз слышала от Егора, что даже без Змея он является смертоносным оружием, но все равно мне было боязно. И за него, и за себя, и за наш мир.

Словно в подтверждение моих страхов послышался жуткий скрежет, и скала под ногами содрогнулась.

– Что это?! – взвизгнула я, прижимаясь к Егору.

– То самое, – он успокаивающе погладил меня по спине. – Они все время пробуют Печать на крепкость. Чем чаще она обновляется, тем надежнее запоры на воротах.

Егор полез в карман и достал новенькую золотую монету.

– А где первая? – спросила я, беспокойно вглядываясь вдаль. После удара с «той стороны» со стен сыпались мелкие камешки и песок.

– От нее осталась одна пыль.

Он выпустил меня из объятий и подошел к круглому камню. Я никогда не видела лапу Горыныча так близко. Меня удивило, что у Змея было всего четыре пальца. Три смотрели вверх, а один вниз.

– Напоминает куриную лапу, – прошептала я, наблюдая, как Егор вкладывает монету в круглое углубление в центре отпечатка.

– Нашла с чем сравнить, – фыркнул Егор. – Наша лапа – это мелкая копия Змея. Смотри, верхние пальцы – это три головы, нижний – хвост, а вот это углубление – брюхо.

Как только монета погрузилась в «брюхо», весь камень засветился золотым сиянием. Егор дождался, когда оно померкнет, и вытащил монету. Я уже знала, что та стала горячей и пусть чуточку, но тоньше.

– С Печатью удобно, – сказал он, перекидывая монету из руки в руку, чтобы остыла. – Иначе мне пришлось бы здесь жить.

Меня передернуло.

– Я бы не хотела поселиться рядом с входом в мир мертвых. Здесь жутковато.

– Со временем привыкаешь, – Егор пожал плечами. – Тем более, если Калинов мост надежно закрыт.

– А с этой стороны его открыть можно? – я спросила из чистого любопытства. Мне в голову не приходило, зачем кому–то понадобилось бы по доброй воле распахнуть ворота в мир мертвых.

– Можно. Достаточно повернуть Печать мечами вниз, – Егор показал на монете. – Сколько ключ будет находится в таком положении, столько времени ворота на мост будут открыты. Стоит вернуть положение мечей на место, как проход тут же закроется.

– Мне не понятно: зачем здесь держали целого Змея, если есть Печать? Закрыли и забыли. Главное, обновлять вовремя защиту.

– А если с Печатью в руках придет злой человек? Кто его остановит? Есть еще одно важное обстоятельство, почему рядом с мостом обязательно должна находиться стража: чем дольше монета лежит мечами вниз, тем быстрее теряет силы. Если не повернуть ее мечами вверх или, как в случае со Змеем, не прижать лапу, то ворота уже никогда не закрыть. Защита падет, и мост станет свободным для перемещения в обе стороны. Это самый худший из вариантов.

– О, так выходит, Змей оберегал мост больше от живых, чем от мертвых? – это открытие поразило меня.

– Везде есть свое Зло, – Егор развернулся и направился к выходу. Я поспешила за ним.

Мы вместе вошли в проход, ведущий к водопаду. Эхо отталкивалось от стен и усиливало его грохот. Когда вода встала перед нами прозрачной стеной, Егор просто шагнул через нее. Я же замялась в нерешительности, но сообразила, если проскочу быстро, то не сильно намочусь. Набрав в легкие воздуха, я прыгнула. И едва не снесла Егора: он стоял у могилы.

Погладив большой валун пальцами, словно поприветствовал братьев, Егор направился к выходу из пещеры. Туда, где гулял ветер и огромным голубым шатром раскинулось небо.

Мы замерли на самом краю утеса. Утреннее солнце слепило, а лес под нами волновался от порывов ветра. Доносились трели неугомонных птиц и тревожащий душу голос кукушки. Здесь дышалось вольно, но сердце сжимала грусть.

– Егор, а нельзя как–то раз и навсегда закрыть проход в мир мертвых? Зачем вся эта возня с Печатями и стражниками?

Он ответил не сразу. Подставил лицо ветру, закрыл глаза и раскинул руки, ловя растопыренными пальцами воздушные потоки. Его волосы бились за спиной черными крыльями. В этот момент я остро осознала, как Егор скучает по полету.

– Ты собираешься жить вечно? – он открыл один глаз и покосился на меня. – Нет? Куда отправится твоя душа после смерти, если закрыть Калинов мост? Будет скитаться среди живых? Кричать и маяться? Ты желаешь себе такой доли?

Я помотала головой. Как–то плохо я подумала, страшась, что к нам хлынет нечисть. Мир мертвых как раз и предназначен для того, чтобы души усопших не тревожили живых. Он нам нужен.

– Всюду в мире, в делах или в волшбе должно соблюдаться равновесие, иначе начнется Хаос. Калинов мост – он как весы, и перевес в одну или другую сторону губителен.

Егор вновь зажмурился и отдался ветру.

– Я бы на месте царя–батюшки была более осмотрительна и вела учет Печатям, – я нашла глазами железного петуха на крыше своего дома, и сердце сжала тревога. Он стоял так близко к Черной горе. – Если бабушка хранила в сундуке сразу три монеты, то сколько еще ходит по рукам?

– Твоя бабушка была не абы кем, а царевной. Ничего удивительного, что она прихватила с собой Печати. Я уверен, она знала и о Черной горе, и о стерегущем мост Змее. Странно, что она ничего не рассказала тебе.

– Как по–твоему, она взяла монеты, чтобы однажды воспользоваться ими во вред брату, или не доверяла Змею?

Я, конечно же, не думала, что бабушка из желания насолить царю пошла бы выпускать нечисть на свободу, но зачем–то она держала монеты в сундуке? Значит, второе: она не верила Змею–шалопаю.

Егору пришлось открыть глаза, чтобы посмотреть на меня.

– Почему бы ей не доверять Змею? Разве Горыныч плохо исполнял свою службу?

– Молодой, ретивый, еще загуляет… с девушками. Или подерется с богатырем, и тот его одолеет, а бабушкин домик окажется на пути нечисти. Вообще–то, она предугадала сегодняшние события.

– Жаль все же, что мы с ней не познакомились, – Егор вздохнул. – Видели друг друга издалека. Когда она появилась в Прихребетье, я уже лет сто как служил.

– Ой?! Так ты не молодой и ретивый?! – я уставилась на Егора, ища на красивом лице признаки старости. Он закатил глаза. – Сколько же тебе лет? Когда я впервые увидела бабушку, она уже была седой, а значит… Мамочки! Так тебе около двухсот?! Признавайся, ты ел молодильные яблочки?!

– Осторожно! – Егор придержал меня. В ошеломлении я совсем забыла, что стою на краю пропасти. – Никаких яблочек я не ел. Каким сотворили, таким и живу.

– И у тебя за сто лет не хватило минутки познакомиться с моей бабушкой?!

– Нам не велено было следить за людьми на этой стороне Мамонова кряжа. На той стороне работы хватало.

– Кем не велено?

– Старшим над нами. Он отдавал приказы от имени государя. Между собой мы называли его Змееловом.

– Царский человек взял вас в полон! Так вот почему вы его так назвали! Хорошо же он устроился. Где бы мне найти такого работника, который все время на службе и не нуждается в деньгах и отдыхе? Сам найдет что поесть, сам себя развлечет.

– Это всего лишь военная служба, милая, – мягко попытался успокоить меня Егор.

Но меня трудно приструнить, когда я разойдусь.

– Это Змеелов отдавал вам приказы грабить торговые караваны и жечь поля? Или вы так развлекались? – я поставила руки в бока.

– Мы не развлекались, милая, а вели боевые действия. Да, Змей занимался вредительством, но так выглядело только со стороны. Мы намеренно ослабляли соседние королевства. Крали военачальников и тянули с выкупом. Зато их армии оставались без командования, отчего битвы проигрывались. Мы громили не торговые обозы, а те, что снабжали противника. Спроси у Андрона, что за обоз он сопровождал. И поля поджигали только затем, чтобы спугнуть с места население и ввергнуть врага в хаос. Чтобы ему было не до Тридесятого царства.

– И при этом имя царя оставалось чистым, – я разочарованно хмыкнула. – Понятно, что наш царь–батюшка радел о родных землях, но использовал для победы грязные способы.

– Зато мы знатно порезвились, – Егор рассмеялся и положил руку мне на плечи. – Было за что народу возненавидеть Змея. А царь только руками разводил. Да, завелся на его землях какой–то Гад. Хотите разобраться с ним? Милости просим. Сами скажем спасибо! Но я знаю одно, Веся, без помощи Горыныча Тридесятое царство не победило бы в последней войне. И в предыдущих двух тоже. А теперь Змея нет. И я понятия не имею, кому он помешал.

– А тот, кто пришел вас убивать, не сказал?

Егор покачал головой.

– Не до разговоров было.

– А где сейчас Вещее зеркало? Ну, то самое, по которому Змею отдавали приказы?

– Я спрятал. Змеелов так и не появился, чтобы узнать, почему Змей не подает признаков жизни. Я сам намеренно молчал, не понимая, с какой стороны ветер подул. И задания для Горыныча у Змеелова вдруг кончились, что не могло не вызвать подозрения. Но я теперь и не жду помощи, – по скулам Егора пошли желваки. – Первый же, кто нарушит мои владения, будет считаться врагом. Змей не оставит пост даже мертвым.

– Думаешь, это Змеелов предал вас?

– Однажды я спрошу у него.

В голосе Егора не было ярости, но я знала, Змеелову не поздоровится, если он приложил руку к гибели братьев.

Мы вернулись назад в пещеру. Я не стала мешать Егору, когда он сел у могилы прямо на песок и склонил голову. Он что–то шептал, но шум водопада поглощал все звуки.

Я зашла в клетку и опустилась на лежак. Другого места отдохнуть и дать гудящим ногам покоя не нашлось. Я смотрела на Егора и размышляла о том, что узнала. Я нисколько не обольщалась: Змей, даже если у него всего одна голова, остался Змеем. Просто… Просто подкупало его доброе отношение ко мне, и я как–то неожиданно забыла, что он растился чудовищем.

Когда Егор встал и оглянулся, я подошла к нему.

– Все? Возвращаемся?

– Я рассказал им о тебе, – Егор притянул меня к себе и положил подбородок мне на голову. – Знаешь, в моем сердце больше не живет горе. Осталась только грусть. И желание отомстить за братьев.

– Мы справимся, я помогу, – пообещала я.

– Давай в город сегодня не поедем, а? Хочу домой. Хочу искупаться в реке, пойти скосить траву за выгоном, а вечером выпить кружку парного молока и посидеть на мостке, болтая ногами в воде. И чтобы ты рядом...

– Но завтра я собиралась в Выселки. Деда Хому пора проведать. А послезавтра в село Горбарь схожу. В храме будут отпевать деда Лазаря… Хорошо, что никто не ведает, что он был оборотнем, иначе похоронили бы за оградой. Для наших все, кто не человек, нечисть, – я вздохнула и, отстранившись, заглянула в глаза Егора. – И мы с тобой в том числе.