Глава 20. Верхние волчки

Я постеснялась старушке признаться, что была внучкой Ладушки. Ведь добрая женщина непременно спросила бы, передала ли мне свое мастерство бабуля. А мне, козе упрямой, ответить будет нечего.

– Моя бабушка тоже вязать любила. Жаль только, что мы ее вещи давно износили. Я бы сейчас посмотрела на ее узоры, – пожалела я об упущенном, бережно складывая платок.

– Носи на здоровье, дитятко.

Егор заплатил втрое дороже, чем старушка просила. Растрогался. А я опять призадумалась, почему бабушка не рассказала мне, что с помощью шерстяных ниток, крючка и вязальных игл можно послания оставлять? Какая же я глупая была, наотрез отказываясь учиться! И она руки от моего упрямства опустила. Зачем что–то объяснять, если все без толку?

Купленное на ярмарке мы еле дотащили до нашей новенькой коляски. Рук не хватило. Пришлось даже мальчишку нанять, чтобы пуховое одеяло и подушки помог донести.

Назад мчали с ветерком. Мы с Егором в коляске, а привязанный к задку Сивка бежал следом. Правда, пришлось ехать кружным путем. Коляска на лесной тропе, удобной для пешего и конного, застряла бы.

На следующий день мы отправились в Горбарь. Священника застали в храме. Входил в него Егор с опаской, до того ни разу в святом месте не был. Но когда переступил порог, ни гром не грянул, ни земля не разверзлась, что говорило о добром знаке.

Священнику Егор рассказал о себе, но многое нарочно упустил. Обошелся историей, что мальчонкой попал к чужим людям, которые сами ни во что не верили и приблудного сына не обучали.

– Мы насильно в веру не обращаем. Своим умом должны прийти, – выслушав рассказ, изрек священник. Он был стар и мудр и ко мне с верой никогда не приставал.

– Так как же нам поступить?

Егор вел себя почтительно, но заметно нервничал. Желваки по скулам ходили. Я тоже переживала, но для себя решила: если нам откажут, плакать не буду. Мы и так, считай, семья.

– Живите по совести. Любите друг друга и детей ваших. Почитайте старших. А двери храма всегда будут для вас открыты. Бог терпелив.

Больше никакого совета мы от священника не получили. Назад ехали молча. Я положила Егору голову на плечо, а он обнял меня свободной рукой. Уже в лесу, где каждое дерево, каждая пичуга были знакомы, Егор ожил.

– А может, ну его, этот храм? Ну не будет в храмовой книге записи, что мы женаты, разве жизнь на том кончится? Съездим в город, купим кольца и обменяемся клятвами. И пусть только кто скажет, что я тебе не муж, а ты мне не жена.

– Жаль, что мы не знаем, во что верили наши родители, – подала голос я. – Мы бы тогда по их обряду поженились.

– Однажды узнаем, милая. Вот в это я точно верю.

В город Егор поехал без меня. Я сама на том настояла, поскольку в назначенный день прибежал с криками о помощи староста из Верхних волчков. Захворал внучок.

Я пробыла целый день у постели ребенка, но жар спал только к ночи. Пора было домой собираться.

– Оставайся, мы тебе в светелке постелем, – староста подал мне полотенце, чтобы я вытерла руки. – Утром поедешь. Пастух прибежал, за отрогом видел стаю волков, а это совсем рядом от деревни.

О нападении дикого зверья на людей давно не слышали, но здешние по старой привычке на ночь крепко запирали двери. Село на отшибе, пока до Хором за помощью добегут, спасать будет некого.

Я засомневалась. Вроде недолгий путь – миновать мост, перекинутый через овраг, спуститься к Хоромам, оттуда по короткой тропе через лес, и я дома, но было боязно. А вдруг волки увяжутся? Да и Сивку жалко. Он хоть и не сильно стар, но к гонкам не приучен. В горах коню ногу сломать – раз плюнуть. Да и я тоже не из тех всадниц, что летят быстрее ветра. Все–таки тяжеловата.

– Сивку твоего к нашим в хлев загоним, – продолжал увещевать староста, понимая, что никто из здешних не согласится меня хотя бы до Хором проводить. Возвращаться одному еще страшнее будет. – Не объявились бы волки, я бы сам поехал. А тут… Вроде, лето, сытыми должны быть, но все равно неспокойно.

Ему было неловко. Позвал, а проводить не может. Взрослый сын зимой под лавиной погиб, сноха с малыми детьми вдовой осталась. Так и жили маленькой семьей.

– И откуда здесь целая стая? – я уже смирилась, что придется переночевать. Егор поймет. Видел же, какие бывают случаи: у Агафьи до утра роды принимала.

– Леший их знает!

Я поежилась. После того, как обнаружила, что в Выселках обосновалась целая деревня болотных тварей, о лешем даже думать боялась. Вдруг и такая нечисть в наших местах водится? С нами на ярмарке здоровается, а мы не подозреваем?

Сомнениям положил конец сам Егор. Постучался в дверь. Мы со старостой от неожиданности на месте подскочили. Глянули в окно, а там Витязь, запряженный в коляску. Егор всегда меня встречал, если я задерживалась допоздна, вот и сюда за мной явился.

Услышав о волках, пожал плечами.

– Спокойно было, когда сюда ехал. Витязь – конь сильный, домчит.

– Давай хотя бы Сивку здесь оставим? – предложила я. – А завтра кто–нибудь из местных его домой пригонит.

– Тоже дело, – поддержал меня староста. – Меньше заботы будет, если придется от волков уходить.

Когда пристроили Сивку и уселись в коляску, староста подошел попрощаться.

– У тебя оружие есть? – спросил он у Егора. – Может, пику дать? Сосед с войны притащил. А завтра бы обменялись. Мы вам Сивку пригоним, вы нам копье вернете, а?

– Я с собой всегда пару кинжалов ношу, – Егор показал глазами на голенище сапога. – Но от пики не откажусь. Мы ее Веселине вручим. У нее рука сильная.

Егор с улыбкой посмотрел на меня. Что есть то есть. Я сильная. И рука у меня твердая. И глаз зоркий. А с Егором мне вообще ничего не страшно. Не пригодится ведь пика, правда? Почему бы в руках не подержать? На всякий случай.

Когда выехали за ворота, мы слышали, как староста закрыл их на засов и выпустил цепных псов. Те залились лаем, провожая нас.

До оврага ехали спокойно, Витязя не гнали. Всматривались в темноту, освещаемую лишь полной луной, да что толку? Каждый камень казался живым. Каждый куст, дрожащий под порывами ветра, таил опасность.

Я перестала дышать, когда подъехали к мосту. Деревянный, он сотрясался под колесами – аж душу от страха забирало. Днем я так не скукоживалась. Еще цокот копыт по доскам добавлял ужаса: топот подхватывало эхо и разносило далеко по оврагу. Я уж не чаяла, когда мост кончится.

В конце моста, когда конь уже ступил на твердую землю, а колеса все еще оставались на трясущемся настиле, на нас напали. Тенью прыгнул крупный волк. Вцепился Витязю в шею. Я только успела рот открыть, как Егор выхватил у меня копье. Метким броском пронзил волка. Он рухнул под ноги испуганного коня, и тот его затоптал. Колеса добили. Я слышала, как хрустнуло копье, а коляска подпрыгнула, переезжая тело.

Коня не надо было гнать, он сам несся по дороге, которая после моста прямиком вела в Хоромы.

– Не смей вставать! Держись! – крикнул мне Егор, когда я крутанулась на сиденье. Хотела посмотреть, много ли волков сзади.

Рядом бежал один – молодой, глупый. Он с опаской посматривал на нас. Видел, как мы убили его собрата, но все равно не отступал.

Держа в одной руке вожжи, вторую Егор сунул за голенище. Вытащил нож и сунул мне. Сам полез к поясу, где в ножнах висел кинжал, больше похожий на тесак. Такой волка надвое перерубит.

– Если прыгнет, бей, куда придется! Не жалей! – приказал, косясь на молодого волка.

Тот все чаще поглядывал на меня. Словно примерялся, куда вцепиться. Пока я за ним следила, не заметила второго. Этот со стороны Егора догонял коляску. Большой, матерый. Он первый прыгнул. Я закричала.

И тут же молодой решился. Перелетел через меня и вцепился в руку Егора. Понял, кого надо первым убить, чтобы остальными спокойно мной и лошадью полакомиться.

Я лупила по нему ножом, зажмурившись. Нет, я не боялась крови, хотя она, горячая, заливала мне лицо. Впервые в жизни, если не считать кур, я кого–то убивала. Обычно я дарила жизнь.

Открыла глаза, когда услышала дикий визг, раздавшийся сзади. Зря я хлопала ресницами, из–за крови ничего не видела, а рукой дотянуться не могла. Одной держалась, а второй, с ножом, покалечилась бы, если бы полезла лицо вытирать.

Коляску так тряхнуло, что я, клацнув зубами, едва из нее не вывалилась. Волк на моих коленях был мертв, и я с силой скинула его с себя. Кое–как сумела обтереть рукавом лицо и только тогда увидела, что Егора в коляске нет. Брошенные вожжи концами тащились по земле. Рискуя сломать себе шею, я дотянулась до них.

Хоромы были совсем рядом. Я уже видела свет лампы, горящей в светелке княжеского терема. Что есть сил я натянула вожжи, чтобы остановить несущегося коня. Я должна была вернуться. Нож в моей руке был липким от крови, но я уже сама жаждала ее. Где–то там, в темноте, бился с волками Егор.

Я знала, он выпрыгнул, чтобы отвлечь погоню на себя. Но я не принцесса, я баба, которая порвет любого за любимого. Я чувствовала растущую во мне силу. Витязь артачился, не хотел возвращаться, но я прикрикнула и заставила меня слушаться.

Твердой рукой погнала его к мосту. Умные твари знали, где напасть. Близко от деревни не рискнули. Чуяли, что, услышав крики, местные спустят собак, а сами возьмутся за вилы.

Я внимательно вглядывалась в темноту и прислушивалась к звукам, но вокруг стояла такая тишина, что слышны были сверчки в траве и кваканье лягушек в пруду у Хором. Впереди маячил мост – он угадывался в свете луны по перилам.

Я остановила коня и забралась ногами на сиденье. Огляделась и позвала. Сначала тихо, потом, поняв, что совершенно одна на дороге, осмелела и закричала во все горло:

– Егор!!!

Ветер взметнул мои волосы вверх. Мокрый от крови сарафан неприятно прилип к телу. Пошел озноб, вызвавший зубную дробь.

– Егор!!!

Не выдержав, пустила вверх светляк. От него был бы толк в закрытом помещении, а здесь его подхватил ветер, дующий с гор, и потащил к Хоромам. Но я упорно пускала один за другим, чтобы хоть что–то разглядеть.

– Егор!!!

Я задохнулась, когда луну затмила огромная тень, вынырнувшая из оврага. В лицо бросило сор. Я закрыла глаза ладонью, но через пальцы увидела, что надо мной висит огромный Змей. На его могучей шее рос и бурлил наполненный огнем зоб, похожий на кожаный мешок.

– Ха–а–а–а!!! – заревел Змей.

Небо озарило пламя. Заржал от страха Витязь и понесся, не разбирая дороги. Я полетела спиной назад, сброшенная с коляски. Я знала, что сейчас убьюсь, но не могла отвести глаза от Змея.