Глава 23. Княгиня

Я помнила полную женщину, смотревшую на нас из окна кареты, а тут словно другая лежала: румянца нет, кожа землистая. Месяц с небольшим прошел, а княгиня так подурнела.

– Почему раньше не позвали? – спросила я у нее.

– Не было велено, – отозвалась старая служанка. Стояла рядом и, беспокоясь, потирала сухонькими руками. – Серчала, когда говорили, что лекарь нужен. А теперь вот, лежит…

Шелестящий звук ладоней раздражал не меня одну.

– Пошли вон, балаболки! – прокаркала – по–другому не скажешь, княгиня.

Многочисленные слуги быстро, словно муравьи, спешащие в муравейник, вышли из комнаты. На пороге появилась женщина с тазом и кувшином, в котором плескалась подогретая вода. Поставив на стол, она вытащила из кармана кусок душистого мыла и помогла помыть руки. Вытерев их насухо, я подошла к кровати. Служанка подвинула ближе кресло, а сама, забрав таз и кувшин, поспешила уйти.

– Вышколенные, – заметила я.

– Еще бы! – хмыкнула княгиня. – Столько за чубы таскала, пока приучила.

Я пожалела будущую жену молодого князя. Такая свекровь ей достанется – и богатства не надо. Впервые я порадовалась, что мы с Егором сироты.

Пока осматривала княгиню и слушала сердце через слуховую трубку, она разглядывала меня. Пристально, без стеснения. Ни охнула, ни вздохнула, когда я нажимала на живот или просила сесть и повернуться спиной. Ее посиневшие ногти сразу подсказали, что у княгини не все в порядке с сердцем. А уж пульс и слуховая трубка, через которую я услышала сильные перебои, только подтвердили, что жить княгини осталось недолго. Какой бы я ни была умницей, здоровым сердце не сделаю.

Я достала настойки, которые могли облегчить страдания. Подложила под спину княгини подушки, чтобы той дышалось легче.

– Дай мне что–нибудь сильное! – она вцепилась мне в руку, едва не расплескав склянку, которую я поднесла к ее губам. – Мне нужно важное дело завершить. Всего один день прошу!

– Вам еще не меньше недели отведено. А если будете пить настойки, то, дай бог, и месяц продержитесь, – попыталась успокоить я, думая, что она боится не успеть с сыном попрощаться или важные бумаги подписать.

– Не нужна мне неделя. Один день прошу, но чтобы я встать могла.

Я с сомнением покачала головой. Было у меня средство из редкой травы, которую только в полночь можно найти в день летнего солнцестояния. Она так и называлась «Встань–трава». Стоило попробовать. Может, и вернет силы. Но хотя бы не укоротит отведенную неделю, чтобы я не чувствовала себя виноватой.

Я достала из сумки бутылочку и подошла с ней к кровати, приготовившись накапать в склянку. Откуда столько силы у умирающего человека? Княгиня выдернула у меня ее из рук и припала губами к горлышку.

– Пять капель! – закричала я. – Не больше!

Но куда там! Пока вытаскивала из побитых подагрой пальцев, бутылочка опустела. Я села в кресло, качая головой.

– Сразу не помру? – спросила княгиня сильным голосом.

– Нет. Но сердце к ночи может не выдержать.

– Мне хватит, – она откинула одеяло и опустила ноги на пол.

Сама дошла до двери и кому–то грозно крикнула, чтобы ее одели.

– Мне пора, – сказала я, поднимаясь с кресла. – Вам бы распорядиться, чтобы из города лекаря привезли.

Я уже не знала, что сказать. Сама сидеть с ней до ночи не желала.

– Разве не хочешь мой терем посмотреть? – спросила она, поднимая руки вверх, чтобы служанки сняли с нее ночную рубашку. – Потом обедом вкусным накормлю. С сыном своим познакомлю. Вам полезно с ним дружбу водить.

Я сделал вид, что собираю сумку, а сама достала Око и осторожно посмотрела через него на княгиню. Человек как человек. Пожалела, что Душное ожерелье сразу не надела. Тогда заранее знала бы, что у княгини на уме. За месяц домашней жизни я потеряла опаску. Ну хорошо хоть не нечисть теремом правит.

Надев суму через плечо, я направилась к выходу.

– Уфимья, покажи госте терем, – приказала княгиня старушке – той самой, которую недавно выгнала. – Потом приведешь к столу. Будем угощать. Поняла? – и посмотрела грозно.

– Угостим, ой как угостим, – Уфимья, сделав благостное лицо, вязала меня под локоток цепкими пальцами и повела.

Как только мы оказались за дверью, я призналась служанке, что мне надо спешить к другому больному, а терем я в следующий раз осмотрю. Старушка не стала спорить, засеменила по лестнице вниз.

– Сейчас я тебя к карете другим ходом выведу, – сказала она, оглядываясь на меня. – Иначе барыня в окно увидит.

Мы спустились вниз, но свернули под лестницу. Старушка повела меня по длинному коридору и остановилась у неприметной двери.

– Как выйдешь, сразу налево сворачивай. Там кучер сидит.

Повозившись с замком, но не сумев его открыть, она покачала головой.

– Туго. Сама попробуй. Дай пока суму подержу, – она, не ожидая моего согласия, стянула с моего плеча тяжелую сумку.

Я взялась за ключ, но вопреки ожиданиям, он легко повернулся. Дверь распахнулась. Я повернулась, чтобы сумку забрать, но получила крепкий тычок в спину и влетела в тесную комнатку, где свет пробивался через густо зарешеченное окно.

Дверь тут же захлопнулась.

– Вы что делаете, бабушка?! – закричала я, колотя по двери кулаком. Слышала, как она ковырялась в моей сумке, гремя склянками, а потом и вовсе вывернула содержимое на пол. Я попробовала выбить дверь плечом, но только ушибла его.

– Сохраннее будешь, деточка, – ответила Уфимья и пошаркала прочь.

– Да что же здесь происходит? – я кинулась к окну, но увидела за ним лишь высокий каменный забор. Кричи не кричи, никто на помощь не прибежит.

Я села в углу на брошенный тюфяк. По всему выходило, что я попала в узилище. Но почему меня закрыли? Неужели я мешала княгине в ее делах?

Чем больше я думала, тем яснее понимала, что заботы княгини каким–то боком связаны со мной и… Егором. Вспомнился ее злой взгляд из кареты и желание задержать меня в тереме.

– Егор! – прошептала я, поняв, что меня с самого начала обманывали.

Не мог Егор так быстро вернуться домой. Но если даже вернулся, то узнав, что меня вызывают к княгине, сам с этой каретой поехал бы. Одну не отпустил бы! Меня любым путем от него оторвать хотели. И княгиня, когда поднялась, вовсе не такой больной оказалась. Моя встань–трава, даже если всю бутылку разом выпить, так быстро не подействует.

Я закрыла ладонями лицо и протяжно вздохнула. Вот ведь глупая какая! Провели меня, как дитя! Вот почему к ней из города лекаря не вызвали! Да не собиралась она умирать. А ногти синие да сердцебиение с перебоями можно нарочно вызвать. У бабушки целая тетрадь об опасных травах. С рисунками. В качестве предупреждения, чтобы я ненароком не высушила и в травяной сбор не положила.

– Надо Егора предупредить!

Моя душа рвалось к нему. Но как выбраться?

Из–под двери сильно дуло. Я подошла к широкой щели под ней и встала на колени. По царапинам на полу поняла, что здесь для пленников чашку с едой просовывали и не раз. Легла на живот и увидела свою выпотрошенную суму.

– Вот же поганая старуха, столько ценных склянок разбила!

Сунув руку под дверь, я уцепила ремешок сумки. Пока тащила ее, вместе с ней придвинула кое–какие вещички. Собрала все, до чего дотянулись пальцы, и вытряхнула добычу прямо на тюфяк.

Нож острый, которым я надеялась поковыряться в замке, старуха с собой забрала. А вот слуховую трубку ногой раздавила. Жаль, где теперь такую взять? Зато Око – на вид совсем никчемное колечко, в кармашке затерялось. И потертые бусы старухе не понравились. Она бросила их на пол, а я втянула щепкой от слуховой трубки и тут же нацепила на себя.

Когда перебирала оставшиеся целыми склянки и перевязочные материалы, наткнулась на холщовый мешочек и перестала дышать. Совсем забыла, что я его из сундука в сумку переложила. После встречи с волколаками я вспомнила о словах Лазаря, что в трудную минуту тайное содержимое мешочка поможет, вот и озаботилась держать под рукой.

– Пора, – прошептала я и трясущимися руками развязала мешочек.

Там лежал тяжелый серебряный браслет, а на нем, скрутившись кольцами, висели три золотые змейки. Вместо глаз драгоценные камешки. И как старуха не заметила такую дорогую вещь? Наверное, браслет вместе с бинтами упал, поэтому не звякнул, ударившись об пол.

Я попыталась надеть его на себя, но только содрала на ладони кожу. Как ни старалась, ничего не получалось. Я села на тюфяк и скривила лицо. Не время слезы лить, но досада обуревала.

– И как мне отсюда выбраться? – всхлипывая, спросила я у браслета. Была бы я тоненькой, как бабушка, может, и помог бы, а так – красивая, но бесполезная вещь.

Я протерла глаза, думая, что показалось. Но нет. От браслета отцепилась одна из змеек – та, что с рубинами вместо глаз, и шустро поползла к окну. Я пошла за ней. Она быстро, словно иголка, прокалывающая ткань, прошлась по всем соединениям. Решетка громко треснула и осыпалась под ноги песком. Сколько я ни копалась в нем, змейку не нашла. Остальные две так и болтались на браслете.

Я быстро покидала свои вещички в сумку и надела ее поперек груди, чтобы руки были свободными. Браслет повесила на куске бинта на шею. Мне пришлось корячиться, чтобы залезть на подоконник. Роста не хватало, а вот полноты было с излишком. Когда спрыгнула с другой стороны окна, до боли клацнув зубами, увидела, что с браслета сорвалась еще одна змейка. Она поползла к каменной стене. Я, стараясь не шуметь, последовала за ней.

Думала, она сейчас камень в песок обратит, как ее сгинувшая сестра, но нет. Эта змейка повела меня вдоль стены, пока мы не дошли до железной ограды. С задней стороны терема раскинулся ухоженный сад. С аллеями, беседками и цветниками. В тени его деревьев я и пролезла в дыру, которую проделала в ограде малюсенькая – с палец величиной, змейка.

Выбравшись на свободу, я кинулась не в сторону площади, где меня будут искать, если обнаружат побег, а к дороге, ведущей наверх, в Малые волчки. Я спешила к тропе, которая через скалы приведет меня прямиком к Черной горе. А оттуда я быстро добегу до дома.

Хорошо, что я столько лет проработала знахаркой. Куда только меня не вызывали. Местные, спеша привести помощь, показывали самые короткие дороги.

Немного не доходя до моста, я свернула направо. Забежав за валун, облокотилась о него, чтобы отдышаться, а заодно посмотреть, что происходит внизу. Отсюда Хоромы и княжеский терем были видны, как на ладони. Убедившись, что нет суеты и никто за мной не гонится, я заправила края юбки за пояс, чтобы не путалась под ногами, поправила ремень сумки и поспешила по тропинке, вьющейся меж камней.