Глава 30. Кольцо и корона

Егор оглядел комнату, словно надеялся увидеть царскую корону, завалявшуюся где–то на печи. Но кроме венчальных венцов ничего похожего в глаза не бросалось.

– Я шкатулку Ярославу показала. Нет среди потертых колечек бабушки ни одного золотого. Мы бы его не пропустили. Змеелов ясно обозначил: где корона, там и кольцо. Во дворце оно спрятано. Может, в бывших покоях царевны? Но как туда попасть?

Егор не был согласен со мной.

– Царевна большую часть жизни в Прихребетье провела, но она как–то умудрилась вынести из дворца четыре Печати, Душное ожерелье, Лик и Око. Значит, и корону с кольцом могла прихватить.

Тогда я в лоб его спросила:

– Ты видишь в нашем доме хоть что–то похожее на царскую корону? Ну разве что ухват, – я кивнула в сторону печи, где у стены стоял ухват для горшков.

– Открывай сундук, – Егор выбрался из–за стола. – Еще раз внимательно осмотрим. Твоя бабушка затейницей была. Сколько всего мы после ее смерти раскопали?

Я пожала плечами.

– Что ж, давай. Тащи в центр комнаты. Вывернем на пол, чтобы ничего не пропустить. И стенки простучим, вдруг в них тайник? Короне не обязательно быть большой. Посмотри на наши свадебные венцы. Они в виде обручей.

Егор перевел взгляд на висящие в простенке между окнами наши венцы. Пока муж был в забытьи, я для красоты их туда пристроила. Душа радуется, когда я на них смотрю.

– А знаешь, венцы на пяльцы для вышивания похожи, – Егор одной рукой выдвинул тяжелый сундук на середину горницы. Силища к нему вернулась в полной мере. – Как раз круглые. Вдруг это и есть корона?

Мы с воодушевлением принялись выгребать из сундука все, что в нем лежало. Складывали на половик большой кучей. Решили поочередно убирать то, что точно не представляет интереса.

Мы рассматривали каждую вещь, передавая друг другу Око и надеясь, что оно вскроет тайное. Особенно тщательно вертели пяльцы. Их было несколько штук разного размера – прекрасное место, чтобы спрятать среди них царскую корону. Но нет, все они оказались деревянными и без хитростей.

Мы пригорюнились после первой неудачи, но не перестали надеяться. Вплоть до того, что заново размотали и смотали все клубки – я рассказала, как один из них от меня сбежал. Я даже собрала все рубахи Егора, которые издавна хранились в бабушкином сундуке. Вдруг вместо вышивок на них тайные письмена? Вспомнилось, что говорила об узорах старушка на ярмарке. Каждый стежок, каждая петелька имеет свой потайной смысл.

– Нет, тут только заговор на здоровье и долгую жизнь, – кислым голосом проговорила я, убирая Око от глаза. Вздохнув, бросила охапку рубах на скамью, а Око передала Егору. Пусть он остальное сам осмотрит. Мне наскучило заниматься пустым делом.

Когда из всех вещей осталась только недовязанная шаль, Егор повертел ее и изучил через Око.

– Чувствую, что в нить магия вплетена, а понять ее назначение не могу.

Я тоже зря хлопала глазами. Узоры простенькие, петли частые. Нет ни пшеничных колосьев, ни цветов. Как понять, какой бабушка заложила смысл? Хоть к старушке на ярмарке неси. Может, она поймет?

Складывая платок в сундук, Егор случайно скинул со спицы все петли. И хоть я знала, что никогда не буде вязать, ревностно принялась собирать их назад на иглу. Получалось не очень ловко: я путала, пропускала, видела упущенную петельку не сразу, а потому приходилось набирать петли снова и снова.

Уже даже Егор не выдержал моего пыхтения и сжалился.

– Дай я сам, – и потянул вязание к себе, отчего распустил еще больше.

– Осталось только ждать, когда в силу войдет…

– Что ты сказала? – он поднял голову.

Я сделала глаза большими.

– Я ничего не говорила.

– Но я же слышал! Ты сказала: «Осталось только ждать».

– Честное слово, рта не открывала.

Мы оба перевели взгляд на вязание. Егор аккуратно потянул за нитку, и по мере того, как распускались петли, мы слышали слова. Я узнала бабушкин голос.

– Мне самой его не разоблачить, – произнесла она. – Слишком далеко и лишена поддержки ратников. Нам с Лазарем не справиться. Да и не поверит никто, что место моего любимого брата во дворце занял самозванец.

Мы уставились друг на друга с открытыми ртами.

– Ты писать быстро умеешь? – первым отмерев, спросил Егор. Я кивнула. – Бери тетрадь и карандаш или что там у тебя есть…

– Чернильница и перо, – подсказала я, уже понимая, что он хочет: нужно все слово в слово записать.

Распустив платок до конца, восстановить «связанное» послание мы уже не сможем, а детали быстро улетучатся из памяти.

Как же я была неразумна! Не противилась бы бабушкиному учению, давно нашла бы подсказку всему, что происходило со мной. А ведь старушка на ярмарке нас предупредила, что бабушка умеет в каждую петельку смысл вкладывать. Какая же я тетеря!

– Я думаю, это ее исповедь. Голос немолодой, – Егор аккуратно перенес вязание на стол.

– Да, она не успела его довязать. Торопилась, но так ослабла, что пальцы уже не слушались. Она спрятала его в сундук и больше за шаль не бралась.

Я побежала в спаленку, где у меня на подоконнике хранились перья и чернильница, выдрала из тетради о ядовитых травах несколько листов и притащила все на стол. Когда уселась, чтобы записывать, вдруг вспомнила о княжиче.

– А давай Ярослава позовем? Бабушка ему родной теткой была. Одно дело, когда мы ему мою писанину покажем, совсем другое, если он сам ее исповедь услышит.

Егор глянул в окно. До темноты еще далеко.

– Я на Витязе смотаюсь в Хоромы и обратно. А ты жди и ничего не трогай, – он посмотрел на меня строго. Я широко улыбнулась. Егор мне таким серьезным еще больше нравился. Горыныч!

Он понял. Подошел и сладко поцеловал. Только после этого побежал к Витязю. Даже седло не стал громоздить, так поехал, голыми пятками ударив отдохнувшего коня по бокам.

Мне было чем заняться. Я принялась кухарить. Тушку куры ошпарила, чтобы легче от пера чистилась, и поставила суп варить.

Егор с князем вернулись быстро. Даже пенку не успела снять. Ярослав был возбужден. Глаза горели. Пот на лбу бисером блестел.

– Я на перекрестке с ним столкнулся, – сообщил мне Егор.

– На кладбище к тетке и Лазарю ходил. Поговорить с ними захотелось. А тут такое известие!

Поздоровавшись, князь обнал меня как родную сестру. Пусть я была только воспитанницей бабушки, но в его судьбе тоже участие приняла.

Егор предложил платок самому князю распускать, но Яр отказался. Сказал, что боится напутать. Руки сильно тряслись от волнения.

Мы возились с шалью до ночи. Медленно, чтобы я успела записать. Бабушка без утайки рассказала все, что происходило с ней за годы ссылки. И про любовь с Лазарем, и про то, как почувствовала, что во дворец вместо брата вернулся самозванец. Она знала, если откроет рот, ее убьют. Но одну подлость врагу она все же успела сделать.

Царевна появилась в столице под видом гостьи, надев волшебные серьги. Василисе Премудрой – давней подруге настоящего царя, самозванец отказать в гостеприимстве не посмел. За что и поплатился. Она подмешала в вино, поданное на пиру, ядовитую травку. Та убить не могла, но сделала обоих – и самозванца, и его жену, бесплодными.

– Как же все–таки тетка была сильна в колдовстве! – не смог не восхититься Ярослав. – Ведьма не ведьма, а с детства толк в травах знала. Моему отцу не повезло, его волшебный дар стороной обошел, поэтому и самозванцу пришлось бездарным прикинулся.

– А на самом деле? – я встрепенулась. Не хотелось бы, чтобы самозванец сильным магом оказался. Такого запросто с трона не скинешь.

– Не знаю, – князь пожал плечами. – За эту тайну мой отец сестру в ссылку отправил, поэтому и эти на каждом углу не кричат.

– А ты? Ты в колдовстве силен? – я заволновалась. Неужели в отца пошел?

Ярослав кивнул.

– Не такой, как Змей, – он с улыбкой посмотрел на Егора, – но многое умею.

– Повезло! – выдохнула я.

Было бабушкой упомянуто и обо мне. Она сразу поняла, для чего меня привезли под видом воспитанницы. А когда она опоила меня хитрой травкой, я все начистоту выложила. В ту же ночь она стены рунами расписала, Вещее зеркало, обнаруженное в моих вещах, разбила, а меня утром из дома выставила. Пока я в себя приходила, стоя с узелком в руках, она сделала вид, что мы встретились впервые. Вот тогда я и услышала ее причитание: «Успею ли я тебя, дитятко, воспитать?»

Я очень надеялась, что она о моем прошлом больше скажет, но ей оно тоже не было ведомо. Зато Лада оставила послание Ярославу, назвав его племянником. Он от удивления чуть не расплакался. Думал, от царевны скрыли, что он сын ее сгинувшего брата.

И только в самом конце, когда остался последний ряд, мы, наконец, услышали, что это она выкрала из дворца то самое кольцо с короной в свой последний визит под видом Василисы Премудрой и спрятала у Лазаря. Она боялась, что ее избушку обыщут такие же засланные доносчики, как я.

– Она мне так и не поверила! – воскликнула я со слезами в голосе. – Столько бок о бок вместе прожили, а душу так и не раскрыла.

– Она берегла тебя. Чем дальше от дворцовых тайн, тем целее, – успокоил меня Ярослав. – Ты лучше открой, что сказал перед смертью Лазарь. Может, упомянул про тайник, где до сих пор лежат кольцо и корона? Я знаю, что ты с ним до последнего была.

– Он больше о себе и Ладе говорил, как они любили друг друга. Что им запретили детей иметь. И уехать к нему на родину не позволили. Еще он мне дал узелок, который наказал открыть только когда беда придет. Там оказался браслет с тремя змейками. Две из них помогли мне сбежать из острога, где меня княгиня закрыла. А третья, как я ни умоляла ее уберечь тебя в битве с нечистью, а потом Егора оживить, так и осталась болтаться на браслете.

– Расскажи о браслете и змейках, – Егор взял меня за руку, которую я в кулачок сжала, вспомнив страшное побоище. – Как они выглядели? Из чего были сделаны?

Я взяла чистый листок и быстро нарисовала. Чего трудного–то?

– Большое кольцо, а на нем три поменьше. Каждая змейка себя за хвост держит. Браслет из серебра, а змейки из золота… – Я закрыла ладонью рот и широко распахнула глаза. – Ой, неужели эта третья змейка и была царским кольцом? Но браслет такой маленький, что даже мне на руку не налез бы. Какая из него корона?

– Где он сейчас? – Егор был терпелив со мной, даже ласков, тогда как Ярослав соскочил со скамьи и заметался по избе.

– В пещере в песок бросила. Обиделась, что змейка не помогла. А потом мне не до браслета было. Наверное, так и валяется там.

Я похлопала ресницами, мысленно коря себя за бестолковость.