Глава 4. Прощай, Горыныч!

А ведь дед Хома, сам того не ведая, открыл мне ритуал пробуждения ведьмы. Как он сказал? «Как встретится тебе лихой человек, измучает всю, тут ведьмино естество и откроется».

Лихой Егор человек или нет? Будем надеяться, что лихой, раз родичи с выкупом не пришли. В любом случае, придется постараться, чтобы он меня измучил всю. Иначе никак. Вспышка гнева, всплеск ненависти к Егору, и ведьмино естество откроется.

Но как бы моя жертва не стала напрасной. Вдруг открывшийся дар мало чем поможет? Крылья же не вырастут? Ступы здесь близко нет, даже если метлу найду. Да и не учил меня никто летному делу.

Размышляя, я кончиком посоха чертила круг на песке. Когда надоело, перечеркнула его линией. Потом еще раз и еще, пока не поняла, что получилась звезда. Наклонив голову, я увидела, что нарисовала самую настоящую пентаграмму. Пусть корявую, но вполне годную, чтобы вызвать демона. Мне бабушка о них рассказывала. Мол, за Мамоновым хребтом какой только нечисти не водится. Я и слова вызова запомнила, и то, что рогатым нужно заплатить.

«Демон явись, мне поклонись.

Тайну открой, дам золотой».

Так–так–так… Демоны доставят, куда укажешь, нужно лишь вдохнуть в пентаграмму силу. А лихой Егорка поможет мне той силой обзавестись.

Я подняла голову. Как же ладно я все придумала! Демон за спуск в сотню метров дорого не возьмет. Я же не прошу от него запретных знаний или бессмертия. Золотой монеты вполне хватит. Той самой, что я отдала в качестве выкупа. Змею уже все равно, а мы с Егором обретем свободу. Не погибать же нам в этой пещере?

Когда я подошла к нагромождению валунов, монету, как глазами ни шарила, не увидела.

– Да где же она? – воскликнула я, теряя терпение. В отчаянии полезла раздвигать камни. Вдруг завалилась между ними?

– Не ищи, – Егор, видя, что я продолжаю разгребать кучу, с силой дернул меня за плечо. – Ее больше нет. Змей никогда не возвращает золото, попавшее к нему в лапы.

Я почувствовала, как рушится мир. Нет золота, с демоном нечем будет рассчитаться, и мы с Егором умрем от голода. Я опустилась на могильный валун и расплакалась.

Мои слезы вызвали у Егора удивление. Он присел передо мной на корточки. Поймал слезу пальцем и посмотрел на нее так, словно никогда прежде не видел.

– Ты же сама предложила Змею выкуп. Почему плачешь, когда он его принял? – спросил он вкрадчиво, переведя взгляд на мое лицо.

– Предложила, чтобы совесть перед Горынычем была чиста. Не приучена брать чужого, – я шмыгнула носом.

– А потом передумала? Жалко денег стало?

– Нет. Для другого дела понадобились. Раз выхода нет, я решила вызвать демона. Змею уже все равно, а мы смогли бы рогатому за услугу заплатить.

– Скажи Веселина, ты – ведьма? – Егор положил ладони мне на колени. Даже через юбку я почувствовала, какой жар от них исходит. Неужели голубчик все же заболел?

– Я не знаю. Наверное, да, раз такое могу, – я подняла глаза вверх. Над нашими головами парил светляк. – Как сказал дед Хома, простым людям дар не дается. Но мое ведьмовское естество еще спит. Чтобы оно пробудилось, нужна твоя помощь.

Егор в изумлении поднял смоляную бровь. Его длинные густые волосы уже высохли, и он заплел их в косу, убрав пряди с лица. Я только сейчас заметила, хоть невостребованный и оброс щетиной, а в глазах жила печаль, был он собою хорош. Годков на десять меня старше, но без заметных морщин, лишь паучьи лапки у глаз. Видать, щурился на солнце. От него и кожа смуглая. Нос прямой с чуткими крыльями, губы неширокие, но красиво очерчены, а нижняя челюсть точно из камня вырезана. Сразу видно, из благородных кровей. Дорогие одежды лишний раз тому подтверждение.

– Чем бы я помог?

– Я бы довела тебя до белого каления, а ты мне грубое слово в ответ, вот тогда бы я на тебя обиделась и….

– Стала бы ведьмой? Хитро.

– Как почувствовала бы в себе силу, влила бы ее в пентаграмму и вызвала демона, чтобы он нас домой отправил. Я знаю, они все могут, только заплатили. А теперь все пропало!

Я не поняла, что из произнесенного мною было смешным. Но Егор неожиданно рассмеялся.

– И ты готова пожертвовать чистой душой, чтобы вызволить нас из плена? – спросил он, убирая руки с моих колен и поднимаясь.

– Конечно. Раз иных способов нет, пришлось бы учиться колдовать, – я смотрела на него снизу вверх и вытирала рукавом глаза.

Егор наклонился и помог мне подняться. Не ожидая того, я оказалась в его объятиях. Он поцеловал меня в макушку. А я еще громче всхлипнула. Ну как с таким ссориться?

– Не будь таким хорошим, иначе я никогда не стану ведьмой, – проворчала я

– Зачем тебе становиться ведьмой, если золота нет?

– Зато у меня есть лошадь, корова и двенадцать кур. Можно их продать, а на вырученные деньги рассчитаться. Правда я не знаю, работают ли демоны в долг…

– Никаких долгов. Это мой принцип.

– Прынцып? – спросила я, поднимая глаза на Егора. Знакомое словечко. – А Горыныч точно под этими камнями?

– Точно.

– А как без денег справимся? Демона обманем? – у меня загорелись глаза. – В плен возьмем? И пока не выполнит наше желание, не отпустим, да?

– Не надо никакого демона. И ведьму из тебя делать не будем. Погодим душами разбрасываться.

– А как же тогда?

– У нас есть корзина. Помнишь, я говорил, Змей с ее помощью пленников вниз спускал? Еще я знаю, где лежит крепкая веревка. Жди.

Он скрылся за водопадом, но очень быстро явился с огромным мотком веревки на плече.

– Для чего такая? – спросила я, удивившись.

– Пленников связывать. Помогай, – позвал он и, поднапрягшись, отодвинул одну из клеток. За ней стояла корзина, в которой запросто мог поместиться человек.

Вдвоем мы волоком дотащили ее до пещерного входа. Привязав веревку к ручкам, второй конец Егор перекинул через мощное кольцо у входа в пещеру и закрепил. Я засомневалась, хватит ли оставшейся длины на всю высоту скалы. Но Егор действовал так уверенно, что я побоялась отвлекать его расспросами. Подергав мудрено скрученные узлы, он повернулся ко мне.

– Залезай в корзину.

– А ты?

– Сначала тебя спустим.

Было боязно. Особенно когда он корзину к краю пододвинул и, приказав крепко держаться, столкнул вниз.

– Ох, мамочки!

Я схватилась за сердце, но, вспомнив, что надо держаться, мертвой хваткой вцепилась в грубое плетение ручек. Веревка, закрепленная на кольце, натянулась, и корзина принялась раскачиваться, будто маятник. Жестким краем она стукалась о скалу, выбивая из нее камешки. Я закрыла глаза. Корзина резко дернулась, что заставило меня вскрикнуть, и медленно, рывками пошла вниз.

«Это же какой силищей надо обладать, чтобы меня, совсем не маленькую, удерживать от падения?»

Понятное дело, Егор по чуть–чуть стравливал веревку через кольцо, но легче ему не становилось. Когда корзина коснулась дном земли, я поднялась. Вокруг меня лежали доспехи и шлемы. Некоторые сохранили внутри себя богатырские кости, побелевшие от времени и ветров. Я за свой недолгий век всяких смертей повидала, поэтому и здесь не стала биться в слезах. Богатыри знали зачем к Горынычу лезли. Правда, последний все же извел его, хотя сам спуститься не смог. Сорвался. В мыслях не держала, что Егор помог ему найти свою могилу. Хоть и крепок парень, сразу чувствуется, складу не такого, чтобы подло в спину толкать.

Я подняла голову. Он помахал мне рукой и скинул вниз кафтан, оставшись в одной черной рубахе. Подхватив влажную еще вещь, я, спотыкаясь, побрела к пологому краю обрыва. Кости и прогнившие доспехи хрустели под ногами, словно сухие ветки. Я даже упала пару раз, но все же выбралась.

Егор спускался по веревке, помогая себе ногами. Я смотрела на него и думала, почему же он сам из плена не выбрался? Зачем нужно было меня дожидаться? Знал же, что есть кольцо и веревка. Неужели сидел на верхотуре, поскольку некуда было податься?

Я немного приободрилась, поняв, что в его вызволении есть и моя заслуга. Подобрала правильные слова и убедила. Теперь заживем! Притираться в быту придется, как без этого? Я вспомнила красивые глаза и приподнятую в удивлении смоляную бровь и зарделась. Даже Змей не смог бы сделать для меня лучшего выбора. Нравился мне Егор. Ой, как нравился. Я приложила ладошки к щекам, чтобы охладить разгоревшееся лицо.

Когда Егор преодолел последние метры и спрыгнул, он не стал, как я, искать пологого края обрыва. Ловко выбрался по кратчайшему пути.

– Передохнем немного, – сказал он и сел на землю. Опустил голову. Его дыхание было тяжелым. Но не оно меня смутило. Я заметила, как рубашка прилипла к телу. И вовсе не от пота.

– Ты ранен? – я подошла и оттянула ворот, чтобы посмотреть, но Егор дернулся и так на меня взглянул, что всякое желание к нему лезть отпало.

Поморщившись, он поднялся. Взяв у меня из рук кафтан, натянул на себя.

– Куда идти? Показывай.

Я махнула рукой в нужную сторону. Ладно, дойдем до дома, там и пытать буду, почему у него рубаха пропиталась кровью.

Пока дошли, стемнело.

Войдя в дом, Егор огляделся. Мои «хоромы» не были большими: крыльцо, где мы вдвоем едва протолкались, и две комнаты. Первая, самая светлая, с огромной печью в углу, столом по центру и парой длинных скамеек, на которых можно спать, если сдвинуть. Под окнами сундуки. У глухой стены, рядом с печью, полки до потолка с посудой и поварешками. В простенках сухие травы на крюках, отчего дух в доме всегда приятный. В любое время года. В дальнем углу дверь в спаленку, куда еще ни одна мужская нога не ступала.

– Располагайся, – я широким жестом указала на новое место обитания гостя. – Спать будешь как больше понравится: или на печи, или на скамьях. В мою комнату ни ногой.

– Иначе в ведьму превратишься? – на лица Егора появилась улыбка.

– Тебе лучше не знать, – буркнула я, сама уже жалея, что сгоряча поставила ограничения. В моей спаленке кровать большая, мягкая, на двоих вполне места хватило бы. Я ее заказала плотнику из Хором после смерти бабушки. Старые две он за работу забрал. – Раздевайся. Я пойду баньку истоплю. Потом, хоть и ночь уже, поужинаем.

Мне хотелось приободрить Егора, уж больно глаза были печальные, несмотря на улыбку. Включилось бабское чувство обогреть и накормить обездоленного.

Пока я возилась в пристройке, разжигая банную печь, услышала плеск на реке. Вышла с фонарем в одной руке и с рогатиной в другой, чтобы посмотреть, кто такой крупный ко мне пожаловал. Медведи и волки иногда забредали, но достаточно было прикрикнуть, чтобы те убирались восвояси.