Глава 34. Битва

Котел помыли и наполнили водой, чтобы вскипятить. По его поверхности шли круги. Ноги не ощущали, как сотрясается земля, а вода оказалась более чуткой.

– Погодите, снимите котел с костра, – попросила я и вытащила из кармана кольцо. Взяв клетку с птицей, спустилась на берег. Котел огромный, в нем многое разглядеть можно, не то что в ведре.

Выпустив птицу и кинув кольцо в воду, я замерла у котла. Вода в нем забурлила, но вскоре успокоилась. В ней, ставшей зеркалом, был виден Дремучий лес и наш домик с петушком на крыше. Я пошатнулась – казалось, что это я лечу, а не сокол, но спасибо старушке рядом, она меня удержала.

Детям приказали сидеть тихо, а я и еще пять старух склонились над котлом. Душа уходила в пятки. На большаке шел бой – наших теснили царские люди. Их легко можно было отличить по красным кафтанам и блестящим на солнце шлемам.

Соколик покружил над полем боя и полетел дальше – туда, где за дорогой на равнине стояли огромные шатры. Перед одним из них в кресле сидел царь. Слушал доклад склонившегося к уху ратника в богатой одежде. Сразу было понятно, что это воевода.

Когда воевода получил разрешение и отошел, сокол позволил нам разглядеть царя. Я и прежде видела его портреты, но теперь явственно находила сходство с молодым отцом Ярослава, которого узнала на Калиновом мосту. Копия постарела, но совсем немного, хотя прошло столько лет. Наверняка царь молодильными яблочками не побрезговал, раз выглядел почти таким же по возрасту, как наш князь.

– Надо же, как самозванец похож на истинного царя, – прошептала я, пораженная сходству.

Стоящая рядом старуха цокнула языком.

– Сходство колдовское. Самозванца стоит пожалеть: он чужую личину, не снимая, годами носит. На себе знает, как это тяжело. Мы, выселковские, внешность совсем немного меняем, чтобы на людей быть похожими, и то иной раз так сильно зубы сводит, что просто невмоготу. Хочется свободы. Но у нас есть передышка – уходим в болото, чтобы хоть чуточку побыть собой, а этот… Вся жизнь на виду.

– Совсем с ума спятила? Убийцу нашего царя жалеть? Да я первая его в болоте утопила бы, – откликнулась другая.

Сокол, покружив над царем, отлетел в сторону, и мы все невольно вскликнули – за шатрами сидело четверо драконов. Один страшнее другого. К ним и бежал воевода. Видимо, решено в бой пускать. Я сжала пальцы в кулаки от бессилия что–либо изменить. С одним Егор точно справится, а вот если всех четверых в бой пошлют?

Из ближайшего шатра вышла женщина в золотом венце и встала перед драконами. Грозным взглядом оглядела каждого. Ящеры, до того скалившие пасти и шевелящие крыльями, затихли. Легли перед ней, показывая подчинение.

– Царица! – зашептались старушки. – Видать, отец дочери драконов прислал.

К царице поднесли ларец. Открыв его, она достала три браслета и три кольца, четвертый набор трогать не стала. Все три, стоило их надеть на руку, засветились разными цветами. Кожа драконов, до того казавшаяся серой, тоже окрасилась. Черный, зеленый и цвета земли, тяжело замахав крыльями, поднялись в воздух и полетели прочь. Оставшийся лежать ящер заволновался, но лишь проводил улетевших братьев взглядом.

Царица неспешным шагом пошла к шатру самозванца. Перед тем уже стоял стол с раскинувшейся на нем картой. Сокол спустился ниже, и мы успели рассмотреть, куда царица кладет парные кольца – одно на Выселки, перед которыми наши оборону держали, два других на Горбарь и Мыски.

Старухи запричитали. Поняли, куда царица направила драконов.

– Хорошо, что людей убрали из деревень, – прошептала одна. – Пожгут дома, чтобы наших от боя отвлечь.

– Заново отстроимся, – уверенно заявила я.

– Плохо, что разделились. Их трое, а Горыныч у нас один, – запричитала вторая.

– Ничего, по одному всех переловит, – я не теряла веры в Егора.

Я знала, что Егор не допустит, чтобы эти твари полетели дальше – к нашему дому или на Хоромы. Жаль, что князю не удалось драконов раздобыть, сейчас бы помогли.

Сокол не полетел ни в сторону Горбаря, ни к Мыскам, поэтому мы не могли посмотреть, что там происходит. Быстрокрылая птица зависла над полем боя. Как только князь, стоящий на возвышении, заметил, как разделились три дракона, а землистый летит в сторону Выселок, коротко отдал приказ. Жаль, что мы не слышали, что он кричал. Приходилось полагаться на жесты и ответные действия людей.

– Смотрите, Горыныч! – старуха ткнула пальцем в воду, и по ней пошла рябь.

Я едва зубами не скрипела, дожидаясь, когда вода успокоится и вновь станет гладкой, как стекло. Старуха выглядела виновато. Но вот вода затихла, и мы поняли, что сокол отлетел в сторону, чтобы не попасть под раздачу: Змей бился с драконом. Небо озарялось всполохами огня, которым два ящера щедро поливали друг друга.

Я ощущала физическую боль при каждом ударе вражеского ящера по Горынычу, оба противника покрылись кровоточащими ранами, но Змей держался и не подпускал к домам Выселок. Их только подпали – старые и ветхие, они тут же вспыхнут. И мне непонятно было, зачем так яростно за них сражаться?

– Он не дома наши бережет, – ко мне подошла самая старая из женщин и обняла за талию. – Горыныч не дает расчистить дорогу в обход поля битвы.

– Да–да, через нашу деревню можно напрямую попасть в Дремучий лес, а там ты и все мы, – подхватила другая.

– Считай, за тебя, Веселинушка, мужик бьется, – подхватила третья.

Когда Змей перекусил крыло противнику, а тот вцепился в ногу Горыныча, оба рухнули на ближайший дом и уже там, в щепках, продолжили рвать друг друга. Я закрыла лицо ладонями.

– Открой глаза, милая, – прошептала старшая из старух через некоторое время, – выстоял твой Горыныч.

Я убрала руки и увидела, как он выбирается, круша мощным телом забор. Задрав голову к небу, Змей издал громкий рык. Жаль, что мы его не слышали, но зато видели, как князь победно задрал руку с мечом к небу, крикнул что–то во все горло, чем приободрил защитников.

– Где же ваш дед Хома? – спросила я, наблюдая, как у царского шатра собирается со свежими силами значительный отряд. Сокол взлетел выше, поэтому мы могли видеть, что происходит по обе стороны большака.

– А вот он! – та старуха, что прежде в воду пальцем тыкала, в этот раз была осторожна.

Она указала на стоящего в сторонке и мнущего в руках шапку старика. Дед Хома с высоты птичьего полета был телом мал, а башкой неопрятен. Седые волосы трепал ветер. Против здоровых ратников смотрелся козявкой.

Царь грозно глянул на него, а дед принялся подобострастно кланяться. Потом махнул ратником шапкой и потрусил в сторону. Повел отряд к лесу, что буйно рос по их сторону дороги.

– Дальше уводит, – пояснила старуха. – Чтобы на безопасном расстоянии людей перевести поближе к болоту. А там, уж как наш болотный бог решит: выберется Хома или сгинет вместе с вражеской дружиной.

– Поэтому драконов и выпустили, – предположила другая старуха. – Чтобы Горыныч не смог их переправу узреть.

– А он и не будет в ту сторону смотреть, чтобы деду Хоме не мешать, – заметила я.

– Но царь–то об этом не знает, – справедливо указала она.

– Смотрите, смотрите! – закричал пацаненок, забравшийся на высокое дерево. Он указывал пальцем куда–то за лес.

– Ах ты, негодник! Слезай, а то убьешься! – прикрикнула на него старшая из старух.

Остальные всполошились, не зная, что делать. Никто из них на дерево не полез бы. Силенок не хватило бы.

– Что там? – крикнула я, отойдя от котла.

– Пожар! – завопил мальчишка, – колокольня в Горбаре горит! А черный дракон сюда летит!

Страшное известие заставило сердце забиться так гулко, что я схватилась за него. Увести подопечных к Черной горе уже не успею, в хлеве прятаться тоже нет смысла – если дом загорится, там все и поляжем.

– В воду! – крикнула одна из старух. – Все в воду! А ты, милая, беги! Нас в воде огонь не заденет.

Мальчишка прямо с дерева сиганул в реку. Остальные дети и старухи, как были в одежде, попрыгали в воду и, распластавшись на дне, затихли. Я одна осталась, не зная, куда кинуться. В страхе заглянула в котел. Вдруг там будет подсказка? Может, Змей заметил беду и сюда летит?

Но сокол показывал Мыски, где кувыркался по земле смертельно раненный дракон цвета зелени. Из его груди торчало огромное копье. Угодил–таки в западню Егора! Но почему же в нашем лесу муж ловушку не поставил? Неужели думал, что до нашего дома враг не доберется?

Я кинулась к открытому выгону, где паслись корова и Сивка. Не было уверенности, что на лошади меня дракон не догонит, но попробовать в густой лес ускакать стоило. А там и до Черной горы недалеко.

Приманив коня, я залезла на ограду, но на его спину перебраться не смогла. Слишком большая стала, чтобы без чужой помощи запрыгнуть на лошадь. Плача, кинула назад, к дому. Погреб! Я вспомнила о погребе.

Но было поздно. Только добежала до угла избы, как над лесом появился дракон. Огромный, гораздо больше Горыныча. Я обернулась на реку.

«Хорошо, что детки спрятались», – успела подумать, прижимаясь к стене дома. Вдруг и меня не заметит?

Дракон дыхнул огнем. Воздух сделался горячим, но ничего вокруг не загорелось. Значит, не полную силу применил. Присматривается, бережет основной жар.

Жалобно заржал испуганный Сивка. Я закрыла глаза и перестала дышать. Стояла в тени дома и по звукам пыталась понять, что происходит. Ветер взметнул подол и кинул в лицо мелкий сор: выходит, кружит ящер над домом, выискивает.

Я вздрогнула, когда услышала странный клекот и следом полный ненависти и боли рев дракона. Я осторожно высунула нос из–за угла и увидела невероятное – в морду ящера кидался наш железный петушок. Правый глаз у дракона уже вытек, и хоть плевался он пламенем в птицу, ей огонь был не страшен. Петух снова и снова нападал, отчаянно пытаясь выклевать второй глаз.

«Спасибо, бабушка!» – мысленно поблагодарила я. Как же сильна была царевна в магии, раз сумела так защитить наш дом. Виданное ли дело, чтобы железная птица ожила и держала осаду?

Я вновь прижалась к стене, гадая, успею добежать до реки, пока дракону не до меня, или нет? Если погрузиться в воду по шею и спрятаться под склонившимися ветвями деревьев, то, может, и удастся пересидеть. Не сгорю уж точно.

И только сделала шаг, как над головой метнулась черная тень. Я взвизгнула и побежала. Уже на мостке, набирая в легкие воздух, чтобы прыгнуть в воду, я оглянулась и увидела, что в небе два дракона. И один из них Горыныч! Успел–таки!