Глава 35. Болото

Змей не стал медлить и кружить вокруг противника. Кинулся на ослепленного ящера и зубами вырвал тому горло. Дракон еще бил в воздухе крыльями, заливая землю кровью, когда Горыныч схватил его за хвост и, крутанув, зашвырнул подальше от дома. С треском под огромной тушей поломались деревья. Лес вздрогнул и притих.

Горыныч сделал над домом круг. Убедившись, что все живы – я помахала ему, а ребятня с визгом повыскакивала из реки, он полетел назад. Туда, где продолжался бой.

Я на ватных ногах потащилась к котлу. Кто–то из мальчиков принес скамейку, и я устало опустилась на нее. Старухи, с одежды которых ручьем стекала вода, тоже приплелись и встали рядком. На их лицах застыла вина. Стыдились, что бросили меня на произвол судьбы.

Но чем бы они могли мне помочь? Сами немощные. Даже заберись я на Сивку, вряд ли избавилась бы от преследования дракона. Еще неизвестно, чем закончилась бы скачка для меня и моего малыша.

Я глянула на крышу дома. Петушок сидел на месте, будто и не покидал своего колышка. Вспомнилось, как Мирон с плетью из мертвого волоса напал здесь же на Егора. Однако тогда петушок не ввязался в бой и не защитил хозяина. Неужели только меня бережет? Или дело вовсе не во мне, а в доме? Ему грозило уничтожение, вот железная птица и кинулась защищать?

Как бы то ни было, я всю жизнь буду вспоминать бабушку добрым словом. Ее заговоренный петушок помог продержаться до появления Горыныча. Не зря говорят, мал золотник, да дорог. Небольшая птаха, пусть и железная, победила огромного дракона.

Спасибо ей, помогла. После гибели трех ящеров у царицы остался всего один. Наверняка она знает о том по браслетам на руке. Силы Змея на исходе – это по его неровному полету было понятно, поэтому я переживала, справится ли он с четвертым.

В водной глади котла сокол парил над болотом. Дед Хома, вооружившись стрехой, шел по трясине. Иногда оборачивался посмотреть, не отстали ли люди, следующие за ним. Покрикивал, махал руками. Сам он был пешим, как и весь вражеский отряд, кроме небольшого количества всадников. Оно и понятно – к их седлам были приторочены мешки с оружием. В походе по щиколотку в воде мечи, пики и щиты только мешали бы.

Шли хоть медленно, но уверенно. Ни один вражеский посланец не увяз и не сбился с шага, что только добавляло доверия к старику.

– Наши постарались, проложили надежную тропу, чтобы подальше заманить, – объяснила старшая старуха.

– Долго им идти? – спросила я, не понимая размеров болота.

– Почти до самого конца. Когда берег увидят, осторожничать перестанут. Тут их и встретят, – обнадежила меня соседка по скамье. Присела рядом, прижалась мокрым боком.

Все они переволновались и устали, а возраст брал свое. Один окрик и пацанята принесли еще пару скамеек и ведро, на которое, перевернув его, уселась пятая старуха.

Сокол не стал ждать конца перехода по болоту, снова метнулся в сторону. Мы увидели, как горит храм, на который перебросился огонь с колокольни. Священник стоял поодаль со скорбной миной. Он не ушел, оставшись в своей обители, но бог почему–то не услышал его молитв.

Его одинокая фигура смотрелась немым укором. Не было рядом с ним прихожан, чтобы тушить пожар: бабы с детьми ушли в Хоромы, а мужики бились у Выселок. Святому отцу оставалось только наблюдать, как гибнет единственный храм на всю округу. Дома, стоящие на расстоянии, оказались нетронутыми, что уже радовало – будет куда людям вернуться.

Сокол вновь повернул к вражескому стану. Царь был спокоен, царица, стоя у кресла и положив руку на плечо супруга, улыбалась. Ее не сильно озаботила смерть драконов. Браслетов на ее руке и колец на карте уже не было.

Появились слуги. Со стола убрали, расстелили скатерку. Принесли еще одно кресло, куда уселась царица. Правящая чета собралась обедать. Для них война как выезд на природу. Развлечение. Они смеялись и чокались кубками. Совсем н горевали, что лишились драконов. Или считали, что и без них справятся?

Пролетев чуть дальше, сокол показал нам, чем занимается четвертый дракон. Он терзал тушу барана. Никакой тревоги во взгляде.

– Наберется сил и кинется на нашего Змея, – прошептала с ненавистью старуха–соседка.

– Нет нашему касатику передыха, – сокрушенно заметила другая.

Сокол как раз летел над полем боя. Змей защищал огнем Выселки, куда пытались пробиться ратники царя, чтобы обойти фронт. Метнувшись в сторону, умная птица чуть снизилась и показала, что происходит в тылу.

Там над раненными и погибшими бойцами, вытащенными с поля боя, трудились женщины из Выселок. В огромном чане вились, словно прозрачные змеи, струи живого волоса. Их брали и несли к нуждающимся. Я не смогла удержать слез, когда увидела среди лежащих в ряд прямо на земле знакомые лица. Петр, Андрон, староста Мысков и многие другие – никто из них не выжил бы, если бы не договор с нечистью.

Покружившись над ними, сокол опять набрал высоту и полетел к болоту. Нам открылся обширный вид топей. Цепочка, состоящая из людей и лошадей, казавшихся сверху муравьями, продвигалась вперед. Последние давно покинули большак, с которого начали движение.

– Умно придумано, – похвалила я.

Узнай враги о предательстве деда Хомы, быстро вернуться на безопасное место не получилось бы.

– Наши рассчитали, чтобы никто не уцелел, – не без гордости сообщила старшая старуха.

– Я благодарна вам, – искренне ответила я. – За тех, кого спасаете живым волосом, и за тех, кто найдет свой конец в болоте. Не удастся им ударить в спину.

– Смотри! Сейчас будет то, что еще никто из людей не видел, – толкнула меня в бок соседка. Старухи уже знали, какую ловушку приготовила нечисть для царских ратников.

Я пододвинулась ближе к котлу, чтобы ничего не упустить. Сокол, почувствовав, что надвигается нечто важное, снизил высоту.

Дед Хома остановился. Вроде для того, чтобы вытереть лоб и посмотреть назад – все ли подтянулись, но я видела, как он жевал губы и тряс тощей бородкой. Волновался, готовился. Люди, следующие за ним, и груженые оружием лошади встали. Кто–то радовался передышке и стирал пот, кто–то потягивался, устав от напряжения, кто–то просто согнулся пополам, чтобы отдышаться. Я даже видела улыбки: недалеко начинался лесок, а значит, конец болота близок.

Сокол взметнулся ввысь, и у меня ухнула душа. Слишком неожиданно он поменял место обзора. Теперь мне было видно бескрайнее болото. Я не думала, что оно такое большое. Или так разрослось за время пребывания в нем нечисти?

– Приглядись, – шепнула мне соседка. – Видишь рябь по воде?

Я наклонилась.

– И правда, – произнесла пораженно.

По болоту расходились круги, в центре которых стоял дед Хома. Люди начали озираться, не понимая, что происходит. Лошади заволновались. На их удилах повисли спешившиеся всадники.

– Я думала он просто заведет их в топь, а оно вон что… – я даже наклонилась, чтобы в мельчайших подробностях рассмотреть происходящее.

Под дедом росла кочка. Так стремительно, что людям пришлось отступить. Они что–то кричали Хоме, а старик стоял и улыбался.

– Что это? Болотный пузырь? Но почему он большой, как дом? – спросила я, подняв глаза на старух.

– Смотри–смотри, не отвлекайся, – посоветовала мне старшая.

Кочка была очень странной. С зеленой травой на макушке и с парой длинных кустов по бокам, больше похожих на белесые корни.

– Показалось или нет, что корни шевелятся? – спросила я, но мне никто не ответил.

«Кочка» продолжала расти. У людей оторопь сменилась волнением. Может, кто и рад был бежать, но боялся уйти с тропы. Да и лошади не пустили бы. Как развернуть десяток коней среди топи?

– Да что же это? – выдохнула я, переведя взгляд на соседку. Она загадочно улыбалась.

– Смотри.

Я лишь на мгновение отвлеклась, а кочка сделалась еще больше. Нет, не выше, а шире, и теперь она напоминала уродливую морду с двумя дырами вместо носа.

Кажется, даже здесь, в лесу, мы услышали многоголосый крик людей, когда кочка вдруг открыла глаза. Огромные, без ресниц и бровей, как у мертвой рыбы. Вражеские ратники кинулись врассыпную. А кочка, дернувшись, распахнула широкий безгубый рот. И все, что было перед ней, понеслось вместе с потоками воды в бездонную пасть: люди, кони, оружие.

– Кто это? – спросила я испуганно.

– Рыба–сом, – коротко ответила соседка.

– Одна ее половина живая, а другая мертвая, – дополнила старшая среди старух. – Видишь усы, которые ты приняла за корни? Это и есть живой и мертвый волос.

Я потрясенно молчала, наблюдая за творящимся на болте: кому удалось спастись от сома, вяз в трясине. Идущий по пояс ратник так резко скрылся под водой, что даже не успел вскрикнуть. Словно кто–то дернул его за ноги. Я пригляделась к бредущему следом и успела заметить руку с перепонками, которая на мгновение появилась на поверхности жижи и утащила на дно второго. Нечисть собирала обильный урожай.

Когда на болоте никого не осталось, рыба–сом выгнула спину и выплюнула то, что не смогла проглотить. В болотные кочки воткнулись копья и мечи, рядом плюхнулись щиты. Но к ним тут же потянулись руки с перепонками и утянули на дно.

Рыба вздохнула и вновь ушла на дно, а старик, продолжая прыгать по кочкам, словно молодой, поспешил на берег. Его лицо озаряла улыбка.

– Сейчас вашим подмога придет, – сообщила соседка, делящая людей и нечисть на ваших и ваших.

Я оторвала взгляд от котла, чтобы понять, о чем она говорит.

– Думаешь, наши оружие зря по болоту собирают? Сейчас вылезут и пойдут на царев лагерь. С этой стороны их никто не ждет.

Когда я вернулась к котлу, сокол летел над полем битвы. Царь кидал и кидал отряды. Когда птица метнулась к шатрам, мы увидели, что улыбки с лиц государя и его супруги сползли. Царь грыз ногти, а его жена кусала губы. Не получилось взять с наскока.

Сказав резкое мужу, отчего он побледнел, царица кинулась к последнему дракону. Слуга вновь распахнул ларец, и она достала оттуда браслет и кольцо. Стоило ей сунуть руку в браслет, как шкура дракона окрасилась красным. Он выдохнул огнем, и слуга вспыхнул факелом. Царица брезгливо посторонилась, когда тот осыпался пеплом. Она что–то приказала ящеру, и тот рыкнув, поднялся в небо. Эта зверина была раза в три крупнее прочих.

Я закрыла ладонью рот, чтобы не вырвался всхлип. Сколько людей поляжет, если эту тварь Змей остановить не сможет?

Царица вернулась к столу, где уже была расстелена карта и положила кольцо на… Хоромы.