Глава 36. Итог всему делу

Государыня не стала посылать дракона на поле боя. Она решила сжечь тылы. Раз деревни Горбарь и Мыски оказались пусты, значит, все люди в дальних селениях. Деваться им больше некуда.

Я ясно понимала расчет гадины, которая столько лет сидела на троне и изображала радеющую за народ мать: кто оставит беззащитными родных? Князь обязательно пошлет своих людей защитить жен, матерей и детей, чем ослабит оборону. И так мятежники еле держатся. Слишком неравны силы.

Старухи из Выселок завыли, дети заплакали. Да, свои все целы, но жалко тех, с кем годами дружили, обменивались хлебом и вместе отмечали праздники.

– Цыц! Не время причитать! – прикрикнула я. – Есть еще Горыныч.

– Не выдюжит он против такого, – покачала головой соседка.

– Не он сам, так ловушки, расставленные Егором, помогут. Одного же сумели убить? И с этим справятся. Надо верить в Змея и князя. Они тоже не дураки, все продумали, – я так сильно надеялась на их ум и прозорливость, что даже сама поверила, что люди в Хоромах спасутся.

Эх, надо было идти в пещеры за Верхними волчками, как советовала пасечница! А на площади все, как муха на бубне.

Сокол ринулся за красным драконом. Пролетел над полем боя, на мгновение показав, как князь проводил огромного ящера взглядом. Горыныч тоже не взлетел в небо, хотя мы ожидали. Как сидел жабой у разбитого дома, так и остался сторожить проход через Выселки. Стоило появиться вражескому ратнику, полил его огнем.

– Устал, что ли? – расстроилась соседка.

– На кой ему стеречь проход через Выселки, если дракон пожжет Хоромы? – сердито спросила старшая старуха.

Я только пожала плечами, сама не понимая, что происходит. Сокол меж тем парил над нашим лесом. Он показал нам нас самих, сидящих вокруг котла. Дракон пролетел стороной. Не до нас ему было, в Хоромы торопился. Если управится там, на обратном пути и нам достанется. Я напряглась: не пора ли вести народ к Черной горе? Но успеем ли? Вдруг застанет нас до того, как мы дойдем? Старухи еле ходят. Лучше уж в реке пересидеть.

Выдохнув, я вернула взор к котлу. Дракон подлетал к Черной горе. Сокол снизился и сел на ветвь высокого дуба.

– Должно быть притомился, бедненький, – пожалела его одна из старух.

– Смотрите! Что это? – вскрикнула соседка, указывая на Черную гору. – А эти драконы откуда?

Из пещеры на утесе – оттуда, где годами сидел Горыныч, вылетели навстречу красному два черных дракона. Тот, увидев приближающихся к нему ящеров, вскинулся. Издал трубный глас, точно спрашивал: «Откуда будете?»

Драконы отвечать не стали, а сразу бросились в атаку. Пусть размером были меньше, действовали умело. Над нашим лесом шел самый настоящий бой. До нас долетали и крики, и рыки, и запах горящих деревьев – их верхушки подпалило пламя, вырывающееся из пасти красного дракона.

– Спасибо за нежданный подарочек, княже! Взял–таки драконов у соседей за Мамоновым хребтом! – старухи радовались и обнимались.

А я глаз не спускала с котла. Лишь когда красный с порванными в хлам крыльями рухнул в овраг, где лежала куча костей, и издал предсмертный рев, я успокоилась. Черные драконы, крутанувшись в воздухе, полетели в сторону Выселок. Отдохнувший сокол кинулся за ними. Мы задрали головы, когда они пролетали над нами. Драконы даже не посмотрели на нас.

Князь, заметив издалека драконов, повеселел, поднял вверх меч и кинулся в гущу боя. Царево войско дрогнуло и… побежало. Наши гнали горе–ратников до царевых шатров. Я думала, здесь их встретят отборные стражники – защитники царя, однако увидела деда Хому, восседающего на царском кресле.

– Вот же! – ударила себя по бокам старшая старуха. – И когда успели?

– Хитростью взяли, – сказала я, смеясь. – А говорили, что царица сильная колдунья. Не знаю, как самозванец – обладал даром или нет, но от нее я беды точно ждала.

– Так нас человеческая магия не берет, – призналась одна из старух. – Кидай в нас заклинания, не кидай, все равно что горстью гороха пытаться убить. Мы же нечисть.

– Подождите, как же так? А настойка от кашля, которую я носила деду Хоме? Я ж ее магией приправляла, – я растерялась. – Помогала же?

– Водяному помогало твое доброе участие. Ну и травки немножко, – улыбнулась другая старуха. – Ему нравилось, когда ты о его здоровье пеклась и переживала, чтобы не кашлял.

– Так кашлял он или нет? – я уже ничего не понимала.

– Только при тебе.

Старухи расхохотались, как ретивые кобылки. Аж птицы с деревьев в небо метнулись.

Я опять уткнулась в котел – там князь шел к царскому шатру. Дед Хома уважительно встал и уступил ему кресло. Ярослав рассмеялся и потрепал старика по плечу. Явно хвалил за доблесть.

Подняв в небо глаза, князь протянул руку. Сокол тут же сел на его предплечье, и вода в котле потемнела.

– Все? – спросила я, разочарованно. – Царя и царицу нам не покажут?

– А чего на них смотреть? Ясное дело, князь их в столицу повезет, чтобы открыть глаза народу, кто истинный царь.

Она была права. Вечером за бабками и детьми прибыли выселковские. Сказали, что Ярослав с дружиной и Горыныч отправились в столицу.

– По горячему следу надо власть свою показать, – объяснила старостиха Выселок. – Погнали за обозом княжеской дружины пленных, а царя и царицу связали и посадили в открытую телегу, чтобы все видели самозванцев. Пока до столицы доберутся, народная молва быстро весть разнесет.

– Как бы в столице их не поджидали предатели. Из тех, что самозванцу служили, – забеспокоилась я.

– Зря переживаешь. Княжеские люди давно там. Только ждут весточку, что пришло время предателей брать. С размахом действует наш Ярослав. Все заранее продумал.

– Послали весточку? – спросила я, уже чувствуя облегчение.

– Сразу же, – старостиха обняла меня, прощаясь.

– А черные драконы? Откуда они? – я задержала ее за руку.

– Князь нанял за большие деньги за Мамоновым хребтом. Только хозяин драконов просил скрыть его имя. Против отца царицы, считай, выступил. Улетели уже, голубчики, домой.

Поблагодарив за помощь, выселковские погрузили старух и детей на телеги и отправились восвояси. А я осталась ждать Егора.

Прошла неделя, а Егор так и не появился. Не только он, но и деревенские, ушедшие с князем восстанавливать справедливость. Чтобы унять беспокойство, я занялась работой по дому. После гостей ее было невпроворот.

Беженцы возвращались в родные деревни. Лошадей не хватало, чтобы перевезти людей и скарб, пришлось запрячь в коляску Сивку. Его возвращали поздно вечером уставшим. Я купала коня в реке и кормила вдосталь овсом. Заслужил.

Пришлось пару раз пешком сходить в Выселки. Там поставили царские шатры, куда снесли ратников – раненных и оживленных волшебным волосом. За ними местные женщины ухаживали со знанием дела. Некоторые, как и Егор, спали по семь дней, чтобы проснуться полностью здоровыми.

Встретилась я там с Матреной и Агафьей, которые приходили навещать своих мужей. Они бы остались за ними присматривать, но куда деть ораву ребятишек? Обнялись мы с ними, как с родными. Обе сестры плакали. Радовались, что Петр и Андрон остались живы. Еще памятна им была та война, на которой самозванец угробил их первых мужей.

Узнав, что князь оказал мне такую милость, как наблюдать за боем через Соколиный глаз, сестры засыпали меня вопросами. Я все рассказала, утаив лишь, что видела на болоте рыбу–сом. О тайне жителей Выселок и заикаться не стоило. Всем было известно только то, что дед Хома геройски завел вражескую дружину в трясину, а сам выбрался живым.

Старик сидел на скамье, греясь под солнышком и принимал людскую благодарность как на словах, так и подарками.

– Веселина, не забудь мне настойки от кашля наварить, уж больно она у тебя духмяная! – сказал он мне, когда я пришла поинтересоваться его здоровьем.

Мы оба рассмеялись. А ведь было время, когда я на него обижалась и считала чертом. Время многое изменило.

– Для вас, дедуль, постараюсь.

Мужики с Выселок приводили в порядок подъездные дороги, закапывали рвы, убирали колья и прочие оборонительные сооружения. Чтобы ничто не напоминало о страшной битве, которую общими силами выиграли.

В Горбаре разобрали сгоревший храм и колокольню. Расчистили место под новое строительство. Без веры в бога людям нельзя.

Туши драконов, чтобы от них не было смрада и болезней, выселковские утащили волоком в болото. Я не стала интересоваться, что они с ними будут делать. Боялась не выдержать и скривить лицо. У нечисти свои порядки, и не мне их судить. Уж тем более не после того, как они себя показали верными друзьями и отважными воинами. Без их затей мы могли и проиграть.

На исходе десятого дня, когда я уже устроилась в кровати, в дверь постучали. Сердце зашлось от тревоги. Что случилось? Кто пожаловал? Выглянула в окно – такая темень, ни зги не видать. На цыпочках подошла к двери, прислушалась.

– Кто там? – спросила срывающимся голосом.

– Открывай, жена, встречай мужа!

Я взвизгнула от радости, узнав голос Егора. Так торопилась снять все засовы, что путалась и несколько раз дергала дверь, а она все оказывалась закрыта то на ключик, то на крючок. Справившись, попала в руки любимого.

Он обнал, прижал тесно. Шагнув в комнату, покружил. Поставив на ноги, расцеловал лицо, нежно зажав его между ладонями. Я плакала. Не могла удержаться.

– Цел? Здоров? – не веря глазам, прошлась руками по его сильному телу.

– Было немножко, но царский лекарь подлечил. У нас все получилось, Весюшка! Наш Ярослав теперь на троне сидит! Дождались справедливости!

– Не дождались, а добились! – я смеялась и плакала одновременно.

– Истопи мне баньку, а? – он сбросил с плеча сумку на скамью. – Хочу прогреться, а потом сразу в постель. Путь был долгий. Витязя почти загнал, так торопился. Мог бы Змеем долететь, да не хотел народ пугать. Вместе с деревенскими из столицы выехал, но быстрее всех дома оказался. Они только завтра появятся.

Хоть и сгорала я от любопытства, чтобы узнать, как удалось народ на свою сторону перетянуть и куда дели самозванца с женой, оставила все вопросы на утро. Было чем заняться. Долго в бане я быть не могла, беременным жар вреден, поэтому отхлестала любимого мужа березовым веником и выскочила. Заодно посмотрела, не прибавилось ли на его теле шрамов. Если и были раны, то уже зажили.

Вспомнив, что Витязь так и топчется во дворе нерасседланный, побежала посмотреть, что с ним. Нашла его у реки. Бедный конь хотел напиться, но я не дала. После скачки его нужно было выходить, иначе заболел бы.

Выскочивший из баньки Егор с гиканьем прыгнул в реку.

– Не смей трогать седло, сам сниму, – крикнул он перед тем, как окунуться с головой в воду.

Когда вылез, попрыгал то на одной ноге, то на другой. Я протянула ему чистую рубаху.

– Бр–р–р, холодно! – он прижал меня к себе, ледяному, и я взвизгнула. А мы ведь в непростых заботах не заметили, как лето подкатило к концу. И ночи стали холоднее, и вода студенее.

Пока я накрывала на стол (как не покормить мужа с дороги?), он занялся Витязем. Я смотрела в окно, как они ходят туда–сюда и тихо улыбалась. Вот она, мирная жизнь. Все, как я хотела. Дом, покой и уют.

А уж любились как мы той ночью…

Уснули, утомившись. Рука Егора лежала на моем животе, где ребеночек, радуясь отцу, поддавал то ли ножкой, то ли ручкой.