Глава 26

Король поднялся самостоятельно и надел шубу, хотя пара орков подорвались помочь, но он проигнорировал.

Все — ликаны, включая их главу, и орки, - тут же склонили головы перед монархом.

Орки выглядели виноватыми. Опасаясь гнева короля, они отошли подальше, но не стали сбегать. Может, понимали, что бежать бессмысленно или надеялись на прощение. Но не факт, что Его Величество простит. Разве можно прощать предательство?

А вот что касается Загмара… Я с жалостью смотрела на него и боролась с желанием подойти.

Это не ускользнуло от внимания Джералофа.

— Хочешь его спасти? — задал он вдруг вопрос, что было для меня неожиданностью.

— А можно? — неуверенно спросила я.

— Я могу это сделать, если ты этого хочешь, — в словах Джералофа чувствовалась неподдельная искренность и твёрдая решимость.

У меня не возникло ни капли сомнения в его словах. И конечно же я ответила:

— Да. Спаси его, пожалуйста. Если бы не он…

— Я знаю. Я многое знаю. Только поэтому я не убил его ещё тогда, у его дома.

Хотелось бы мне спросить “откуда?”, но я промолчала. Какая теперь разница? Главное — спасти!

Джералоф подошёл к лежащему на спине Дикториану, присел на корточки, приподнял голову незаконнорожденного брата и посмотрел ему прямо в глаза. Магия едва заметной золотистой дымкой устремилась обратно к хозяину.

Дикториан приобрёл свой первоначальный облик и так же оставался неподвижным с устремлённым в небо застывшим взглядом.

— Он мёртв? — тихонько поинтересовалась я, потому как не понимала.

Он выглядел ни живым, ни мёртвым.

— Да, но я успею его оживить, пока сердце не остыло, — ответил король. Далее прокусил своё запястье и капнул несколько капель крови на губы Дикториана. Заметив моё недоумение, пояснил: — Кровь дракона целебна и даже продлевает жизнь, именно поэтому чёрные колдуны и ведьмы на нас охотятся, — ухмыльнувшись, — а мы на них. Посмотрев на брата, добавил: — Ему повезло, что мы родственники, иначе даже кровь дракона его бы не воскресила.

— Как всё сложно в вашем мире, — прокомментировала я, глядя на Дикториана.

Он так и лежал, не двигаясь, с выпученными глазами и с чужой кровью на губах и подбородке — зрелище жутковатое.

— Ты привыкнешь, — улыбнулся мне Джералоф и я опять ощутила прилив нежности от его взгляда.

Более того, мне вдруг стало жарко, даже шубу захотелось снять. Только сейчас я поняла, что перестала мёрзнуть. Трудно представить, что до поцелуя с драконом я едва двигалась от холода, рук и ног почти совсем не чувствовала. Зато теперь я словно сама - драконица. Внутри меня настолько горячая кровь, что, наверное, и лёд легко растопить смогу, лишь прикоснувшись к нему ладонью.

Неужели это и правда реально? Я точно не сплю?

Пока я осознавала волшебные метаморфозы, произошедшие со мной, король дал немой приказ главному ликану: кивнул в сторону Загмара. Седой ликан тут же подошёл к лежащему у дерева орку и вынул нож из его груди.

Примерно через минуту Дикториан подал признаки жизни: глубоко вздохнул и несколько раз моргнул, затем перевёл взгляд на короля и побледнел гораздо больше, чем был до этого.

— Я жив? — неуверенно спросил он, широко раскрытыми глазами глядя на короля.

— А ты думал, я дам тебе легко отделаться? — усмехнулся Джералоф. — Нет уж, будешь жить долго, но в клетке. И не надейся, что кто-то тебя спасёт. Я такую магическую защиту наложу, что любой, кто попытается тебя освободить — погибнет. Не думаю, что смельчаки найдутся.

— Нет! Лучше убей! — заорал Дикториан и закрыл лицо руками.

Король уже не обращал на него внимания, он шёл к Загмару, а я последовала за ним. С замиранием сердца я ждала, когда же очнётся орк. Я прекрасно понимала, для чего Джералоф спас незаконнорожденного брата — всё из-за кровной клятвы. Будет жить Дикториан — будет и Загмар.

Наконец-то орк глубоко вздохнул и широко открыл глаза. Я чуть не взвизгнула от радости, но по понятной причине сдержалась.

Только Загмар успел посмотреть на меня, как разразился приступом кашля, схватившись за грудь.

— Лёгкое повредил, — объяснил король и, наклонившись к нему, показал прокушенное запястье. — Примешь помощь?

— Нет, — с трудом ответил Загмар, продолжая кашлять.

— Ну, как знаешь, — поднялся Джералоф и, немного отойдя в сторону, что-то тихонько говорил главе ликанов.

Пользуясь случаем, я присела к Загмару.

— Зря ты отказался от помощи, — произнесла я тихонько.

Орк, сдерживая кашель, посмотрел на меня полными боли глазами. Точно так же, как в последнем моём сновидении. Мне снова стало не по себе: и жаль его, и в тот же момент страшно.

— Я… сам…себя… вылечу, — кое-как вымолвил он и опять закашлялся.

Я тяжело вздохнула, прекрасно его понимая: тяжело орку переступить через свою гордость и принять помощь от недруга, тем более от соперника.

— Не сомневаюсь в этом, — выдавила я из себя улыбку. — Желаю тебе удачи.

Напоследок я немного сжала его руку в знак признательности. Всё-таки он много для меня сделал хорошего, больше, чем плохого.

Он схватил мою ладонь, немного подержал и, подняв взгляд, словно кого-то увидел, отпустил.

Мне даже не надо было оглядываться, чтобы понять, что за мной стоял Джералоф. Я поднялась и повернулась к королю, не зная, чего ожидать.

— Попрощалась? — спокойно и без тени ревности спросил он меня.

— Да, — выдохнула я про себя.

— Тогда летим во дворец.

— А что будет с ними? — посмотрела я на орков и Дикторина.

Их всех окружили ликаны, не давая ни единого шанса уйти.

— Не волнуйся, не умрут. Ликаны их сопроводят, куда следует.

— А как же… — я немного повернулась к кашляющему Загмару.

— С ним тоже будет всё в порядке, он лекарь, к тому же орк — крепкий парень.

Подойдя ближе к королю, чтобы меня никто не слышал, кроме него, шёпотом уточнила:

— То есть, его не арестуют?

Он, склонившись ко мне, тоже шёпотом ответил:

— Нет.

Я снова чуть не взвизгнула от радости и готова была при всех броситься монарху на шею, но опять сдержалась: я же должна вести себя прилично при подданных короля.

Джералоф обратился в дракона и подставил мне крыло. Я с гордостью взошла по нему и уселась на шею. Мы взлетели.

Снег продолжал идти, но уже не хлопьями, а мелкими снежинками, которые немного неприятно кололи моё лицо, поэтому я накрыла голову капюшоном и плотнее прижалась к шее дракона. И я чувствовала, как ему это приятно. Король даже издал утробное рычание, похожее на мурчание большого кота.

Надо же, как просто оказалось приручить дракона. А совсем недавно я тоже его боялась.

Во дворце мы оказались тем же путём: сначала приземлились на переход между башнями, а после Джералоф обратился и надел накидку, которая висела в одной из башен.

Пока он обращался, я стыдливо отвернулась, хотя он совершенно не стеснялся.

Самое интересное, что, облачившись в одежду, он стоял позади меня и ждал, когда я повернусь сама. Я повернулась, но осторожно, и только после того, когда убедилась, что он одет.

Король улыбнулся.

— Ты говорила, что не девственница, но ведёшь себя, словно никогда не знала мужчин.

— Я уже говорила, что у меня был только один мужчина. И это вовсе не означает, что я должна вести себя как… — чуть не сказала грубое слово, но вовремя подобрала более щадящую фразу, — доступная женщина.

Я отвернулась, давая понять, что мне не нравится эта тема.

Джералоф аккуратно развернул меня и прижал к себе.

— Прости, не хотел обидеть. Ты недоступная, это я сразу понял с первого дня, с первой минуты, как только ты вошла в бальный зал. Вот только не понял, что ты - истинная.

— Тебе повариха какое-то зелье в еду подливала, чтобы обоняние притупить, — выдала я её с потрохами.

Чего уж теперь, всё равно этой женщины больше нет. Я сама видела её растерзанное ликанами тело на снегу, когда взлетала на драконе. Не думаю, что ликаны сделали это намеренно, наверняка он сама напросилась, с таким-то характером, но всё равно тогда мне стало не по себе и я отвела взгляд. Только это не помогло, в памяти всё равно запечатлелась эта страшная картина.

— Ты про мать Дикториана? — уточнил король, немного отпрянув и заглянув мне в лицо.

— Да. Дикториан рассказал, когда к Загмару меня привёл.

Джералоф устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль и произнёс:

— Так и знал, что когда-нибудь она что-то подобное сотворит. Слишком сильна была её ненависть ко мне. Я несколько раз порывался выслать эту женщину вместе с её сыном из дворца, но отец не позволял, да и на смертном одре он попросил меня быть добрее к брату. Я не мог нарушить просьбу умирающего. На всякий случай я сделал себе защиту от ядов, а вот против всего остального не подумал. — Посмотрев на меня, он снова улыбнулся, — Но ничего, теперь всё встало на свои места. Дикториан и его мать наказаны, а ты — со мной.

Мои лицо запылало от его взгляда и я опять отвернулась. И в самом деле, веду себя, как девочка-скромница, самой неудобно, но ничего не могу с собой поделать.

Король снова развернул меня, медленно пальцами приподнял моё лицо за подбородок и склонился, чтобы поцеловать.

Наши губы почти соприкоснулись, когда вдруг послышался чей-то деликатный кашель:

— Кхе-кхе, Ваше Величество, простите, но у меня важное донесение, — проговорил мужской голос.

Джералоф отпустил меня, тяжело вздохнул и развернулся к говорящему.

— Что случилось? — спросил он мужчину в доспехах.

— Ликаны у ворот. Их очень много. И ведут себя странно, сидят спокойно, как послушные псы, словно ждут кого-то.

— Меня они ждут, — спокойно ответил Джералоф. — Передай им, что я скоро приду.

— Ваше Величество, может не стоит? Они же звери! — испуганно вытаращился на короля служивый.

— Они — разумные звери. И у них гораздо больше чести, чем у кого бы то ни было. Иди, скажи им, что я велел.

Мужчина в доспехах быстро удалился, а Джералоф выглянул между зубьями ограждения, словно хотел лично убедиться в присутствии ликанов.

— Быстро они справились. Думал, завтра придут, — усмехнулся он, глядя вниз.

— Зачем они пришли? — спросила я, тоже выглядывая.

Внизу у ворот сидели ликаны. Несколько из них подняли морды и навострили уши, словно услышали нас.

— За вознаграждением, — ответил король, отходя от стены и заодно отводя меня от неё. — Не надо смотреть. Они не любят, когда за ними наблюдают.

— Ты так хорошо их знаешь.

— Пришлось изучить. Я должен знать всех своих подданных. И, что удивительно, глава ликанов первым вышел со мной на контакт.

— Как вы понимаете друг друга?

— У некоторых сохранена речь, особенно у тех, кто лишь недавно отказался от человеческой ипостаси. Более старые особи не говорят, но отлично понимают нас.

— То есть, ликанами они становятся добровольно?

— Именно. Это было ошибкой - считать, что они истребляют оборотней и волков. Они никогда не станут убивать себе подобных. Оборотни сами отказываются от человеческого облика, а волки им служат, что-то вроде собак у людей и орков.

— Зачем они отказываются от человечности?

— Чтобы обострить звериные инстинкты. Так легче выживать на нашем континенте. Они лишь внешне теряют человеческие качества, разум сохраняют.

— А что за вознаграждение они ждут от тебя?

Может, я лезу не в своё дело, но мне было очень любопытно. И раз уж король стал добр ко мне и охотно делится информацией об этом мире, то почему бы мне не проявить любознательность?

— Магический артефакт. У меня с ними договорённость — спасают мне жизнь, я им за это артефакт. Спасают мне жизнь ещё раз - я им опять ещё один артефакт, и так далее.

— Что за артефакты?

— Потом, Мари, всё потом. Мне надо идти, нехорошо заставлять гостей долго ждать.

Меня удивило, что король назвал ликанов гостями, но ему виднее. К тому же ликаны у меня самой стали вызывать уважение после случившегося. И опять же - любопытство распирало.

— Ты ведь недолго?

— Постараюсь, — ответил он и прикоснулся ладонью к моей раненой щеке, отчего я вздрогнула, так как снова испытала боль.

На лице Джералофа отразилось страдание, словно он себе причинил увечье.

— Прости, — убрал он от меня руку, — я думал, тебе не больно.

— Так и было, но сейчас…

— Мы обязательно решим эту проблему, чуть позже. Потерпишь?

— Хорошо, — ответила я, но улыбнуться не смогла, щека разболелась неимоверно.

Король проводил меня до своей спальни, дал кое-какие указание слугам и сам ушёл.

Пока резвые служанки готовили для меня ванну, я посмотрелась в зеркало и ужаснулась своему лицу: шрамы на правой щеке были свежими и, похоже, начали воспаляться. Уверена, меня вылечат, но что будет с моим лицом? Буду, как Дикториан — изуродованной? Хорошо он мне отомстил, на всю жизнь оставил о себе воспоминания.

Опустив голову, я подавила слёзы, по-прежнему стараясь держать себя достойно при слугах.

— Ванна готова, — произнесла одна девушка за моей спиной.

Я повернулась к ней и не удержалась от вопроса:

— Скажи, ваши лекари могут мне помочь?

— Конечно. Вам обязательно помогут. Мы наполнили ванну снадобьем с обезболивающими отварами, вам станет легче. А ещё вам скоро принесут мазь, чтобы подсушить рубцы.

— А шрамы? Шрамы останутся?

Девушка опустила взгляд.

— Я не знаю.

— Понятно. Спасибо хоть на этом, — опечалилась я и начала раздеваться.

Мне страшно представить, как я буду выглядеть в будущем и как будет смотреть на меня Джералоф. Не хотелось бы видеть в его взгляде жалость.

Если мне и суждено стать королевой, то я должна быть красивой, а не уродиной. Так что я не оставлю попыток найти способ вернуться домой, если мне не помогут лекари.

Погрузившись в тёплую, приятно пахнущую травами воду, я испытала блаженство, и боль стала потихоньку проходить. Что-что, а лекари тут и правда знают своё дело. Может, зря я переживаю, и от шрамов меня избавят?