Глава 29

Что я только не передумала за весь этот путь по, казалось, бесконечным коридорам и лестницам дворца:

“Король хочет поговорить со мной наедине? Или просто уведёт меня, оставит, а сам пойдёт решать проблему с подземельем? Ну, не может быть, чтобы он вёл меня именно для этого самого… Как-то всё невовремя и… я же уродина! Или ему всё равно, какая я, лишь бы наследника родила? Вот в чём дело! А то я, видите ли, сбегать собралась. Решил уж сразу обрюхатить, чтобы никуда не делась…”

Увидев впереди вход в покои Его Величества, я остановилась.

— В чём дело? — спросил Джералоф, тоже встав на месте, но продолжая держать меня за руку.

— Я… проголодалась, — придумала нелепую отмазку.

— Мы же вместе завтракали.

— А я ещё хочу. Нервы, понимаешь ли. Когда нервничаю, всегда ем много.

— Хорошо, велю нам принести еду в спальню, — улыбнулся он и легко потянул меня за руку, но я уперлась. Монарх нахмурился. — Что опять?

— Не хочу есть в спальне. Хочу в столовую. Мы ведь цивилизован…

Договорить я не успела, так как Джералоф наглым образом подхватил меня на руки и понёс к своим апартаментам.

— Ваше Величество! Вы опять ведёте себя, как варвар! — возмутилась я, но брыкаться не стала.

— Угу, — согласился он, продолжая уверенно шагать к дверям покоев.

Как ни странно, но на этот раз мне были приятны его манеры, хоть в голове до сих пор набатом стучала одна и та же мысль: ”Я же уродина! Уродина! Я нужна ему, только потому, что я истинная!”

Дрералоф принёс меня в спальню и прямиком направился к кровати. Я успела заметить, что сломанного мной зеркала нет, его заменили новым, немного похожим, но другим. Но я и это разобью, все зеркала переколочу во дворце, лишь бы себя не видеть!

Король, как и в прошлый раз, бухнул меня на кровать и тут же навис надо мной, не дав опомниться и лишив возможности самообороны. Конечно, я бы могла ещё что-то предпринять, например, в его красивое мужественное лицо вцепиться ногтями, или закричать на него, оскорбив всячески, но почему-то я не хотела сопротивляться. Мне нравилось, как он смотрит на меня с вожделением, словно я не уродина вовсе, а самая красивая на свете женщина.

Медленно он провёл по моей изуродованной щеке подушечками пальцев и мягко произнёс:

— Любимая, как же ты натерпелась из-за меня.

Что? Как он меня назвал? И почему он жалеет меня? Это же он из-за меня чуть не умер. Если бы не я, то он бы вообще не попал в ту ловушку… Неужели он правда считает, что я тоже сильно пострадала?

Я пригляделась к его глазам, в них было столько нежности и боли, что я не могла усомниться в его искренности. Он и правда переживает за меня. О боги! И от такого мужчины я собиралась сбежать! Куда? В свой скучный мир? Где я, пусть и сделал бы пластическую операцию, стала бы прежней, но такого, как Джералоф, никогда бы не встретила. доживала бы свой век одна, вспоминая его и коря себя за упущенное счастье.

Пусть я уродина, но я любима. Так приятно ощущать себя ценным сокровищем, хоть и немного поломанным, но всё равно - любимым и единственным, которым всегда будут дорожить и ценить только за то, что существуешь и находишься рядом.

Ну нет, никаких больше побегов! Я уже принадлежу этому миру, даже мыслю, как коренной житель, упоминая богов. И главное - я принадлежу самому шикарному в этом мире мужчине.

Обхватив за шею короля, я притянула его к себе и первой поцеловала. Он, конечно же, не был против, скорей всего, этого и ждал — моего согласия, моей внутренней решимости. И он дождался. В этот раз он всё сделал правильно…

Сначала всё происходило медленно, словно Джералоф всё ещё сомневался в моём настроении, боялся невольным резким действием спугнуть, но, как только мы остались без одежды, страсть возобладала над нами обоими…

Думала, о таком только в любовных романах пишут, чтобы в буквальном смысле “снесло крышу”. С бывшим я и близко ничего подобного не испытывала, так что можно смело сказать, что у меня это впервые. Чтоб до взрывов фейерверков в голове и сверкающих звёздочек в глазах…

В его же глазах горел огонь, самый настоящий, яркий, но не обжигающий. Хотя я была бы не прочь сгореть сейчас в его объятиях. Сгореть от страсти — самая сладкая смерть.

Я чётко почувствовала, что в какой-то момент мы стали единым целым, словно сложился пазл, встала на место самая важная недостающая деталь.

Даже подумать страшно, что такого счастья я добровольно хотела себя лишить, и сделать Джералофа несчастным. И всё из-за глупых предрассудков!

Всё! С этого самого момента я слушаю только его — моего мужчину, моего короля и будущего мужа. И никто не сможет заставить меня думать по-другому и снова убедить меня вернуться домой. Здесь мой дом. Навсегда.

Уставшие, но ужасно довольные, мы лежали в объятиях друг друга, словно боялись разъединиться, чтобы не потерять ту самую связь, что только что закрепилась. А в том, что она закрепилась, мы оба не сомневались. Иначе как объяснить то, что только что было между нами?

Пальцы Джералофа снова легонько прошлись по моей страшной щеке и… у меня возникли совершенно другие ощущения. Я даже глаза от удивления открыла. Мне показалось, что кожа у меня гладкая, без грубых рубцов.

Ошарашенно я посмотрела на любимого. Он улыбался. Глаза его радостно сияли, словно он совершил какой-то очень значимый подвиг.

Я сама потрогала свою щеку, чтобы убедиться, что мне не показалось. Приятно гладкая и бархатистая на ощупь кожа стала доказательством, что шрамов нет!

Вскочив с кровати, я подбежала к зеркалу и задержала дыхание от нового шока — я красивая! Даже краше, чем была до шрамов! Или это мне просто показалось. Ведь абсолютно каждая влюблённая женщина, в любом возрасте, всегда преображается: глаза светятся счастьем и лёгкая улыбка придаёт загадочную обворожительность.

— Это… это не сон? — спросила я, повернувшись к Джералофу, наблюдающему за мной с кровати, приподнявшись на локте.

— Нет, — утвердительно ответил он, и похлопав по перине ладонью, томным голосом позвал: — Иди сюда, мне уже без тебя плохо.

— Сначала объясни — как?!

— Тут только одно объяснение — связь. Она закрепилась, произошло исцеление.

— Ты знал об этом?!

— Нет.

— Врёшь!

Смешливость исчезла с лица Джералофа.

— Правда, не знал. Про то, что дракон и истинная могут спасти друг другу жизнь — да, что дракон может частично передать магические способности истинной — да, но чтобы дракон избавил истинную от шрамов — нет, такого я не слышал. — Сев в кровати, всё тем же серьёзным тоном он продолжил: — Моя мать считалась истинной моего отца, подтверждением этого стало моё рождение, но мой отец весь был в шрамах. В молодости ему приходилось часто сражаться, оборонять государство от набегов соседей и монстров из других миров. И даже наличие истинной не избавило его от следов битв на коже, он так и умер с ними. Мать умерла следом за ним. Как выяснилось позже, и отец и мать были отравлены, и я, кстати, тоже. Я ушёл бы следом за родителями, если бы не рискнул и не обратился к ведьме за помощью. Она меня спасла и сделала защиту от ядов. Колдунья мне и предсказала, что я встречу свою истинную неожиданно, и чтобы ни в коем случае не упустил, потому как характер у неё строптивый, — горько усмехнулся, — до сих помню её слова “упустишь — погибнешь”. Вот я и искал тебя. А ты всё бегала и бегала.

Я тоже не смогла сдержать улыбки, вспомнив все мои злоключения.

— Ты сам виноват, напугал меня в первый день. Хотя — я тоже хороша: нагрубила, но это произошло по незнанию. Я ведь думала, что на корпоративе нахожусь и меня разыгрывают.

Брови Джералофа опять сдвинулись к переносице.

— На корпоративе?

— Потом расскажу, — улыбнулась я и мой взгляд задержался на стеклянном бутыльке с зелёной жидкостью, стоявшем на туалетном столике. Вчера его тут не было. — Что это?

Джералоф объяснил, что это — целительное зелье для меня. Он ещё вчера дал магам свою кровь и велел им создать волшебный эликсир, чтобы избавить меня от шрамов, но на это им требовалось время. Сегодня утром он понял, как сильно я переживаю из-за внешности, особенно когда увидел разбитое зеркало, и опять слетал к ведьме за помощью. К тому же он узнал от слуг, что я сижу в библиотеке, поедаю фрукты и листаю книги. Подумал, что это прекрасная возможность сделать мне сюрприз.

Когда вернулся в спальню уже с зельем, почувствовал укол в сердце: значит, мне опять угрожала смертельная опасность.

— То есть ты всегда чувствуешь, когда меня хотят убить?

— Всегда.

— Поэтому ты меня и в доме орка нашёл?

— Да.

— Но Дикториан говорил, что тебе помогала ведьма.

— Она смогла найти твой след, но он быстро потерялся. Братец тоже использовал магию, чтобы замести следы. Ведьма со временем и с этой проблемой справилась бы. Дикториан об этом знал, поэтому запаниковал и пришёл тебя убивать. Тем самым помог мне, сам того не понимая.

Немного подумав, я воспроизвела в памяти первый день нашего знакомства, тогда Дикториан намеревался убить меня впервые.

— И в первый день ты тоже почувствовал угрозу для меня? — уточнила я.

— Да. Именно тогда я и понял, что ты моя истинная.

Далее Джералоф объяснил, что мысли о моей истинности у него возникли сразу, как только я появилась в зале — вся такая дерзкая по поведению и внешнему виду (золотое платье никто из женщин не решился бы надеть, не будучи королевских кровей). Он сразу понял, что я иномирянка, и что название соседней страны я на карте прочитала.

Короля сбило с толку, что он ничего ко мне не почувствовал. Отец его учил, что дракон узнает свою истинную сразу и не будет сомневаться. А у него как раз возникли сомнения. Поэтому он и решил меня задержать, чтобы потом выяснить, истинная я или нет. А я взяла и сбежала.

Сначала он даже не особо расстроился — мол, сбежала и сбежала. Побегаю немного по дворцу и всё равно когда-нибудь попадусь. Раз я иномирянка, то деваться-то мне особо некуда. На улицу на лютый мороз точно не сунусь.

Он и подумать не мог, что меня перехватит его незаконнорожденный брат. У Дикториана, на удивление, чуйка сработала лучше.

Только когда Джералоф ощутил смертельную опасность для меня, увидел моё испуганное лицо, почувствовал мой страх — тогда до него дошло, что упустил истинную.

Он сразу собрался меня спасать, но… видение резко исчезло, как и предчувствия моей смерти. Король был в замешательстве, даже подумал, что ему показалось.

Джералоф продолжал мои поиски. Военные опросили всех слуг. Некоторые говорили, что видели меня, бегущую по коридорам дворца, но ни один работник кухни не сказал, что я забегала в подсобку. Скорей всего, мать Дикториана им пригрозила.

Несколько дней король ждал, что я появлюсь сама, до сих пор считая, что я всё же где-то отсиживалась во дворце. Испуганная мышка когда-нибудь проголодается и выйдет в поисках еды. Но шли дни, я не выходила, надежда снова увидеть меня у монарха таяла, как льдинка в горячей ладони. Тогда он во второй раз решился отправиться к ведьме.

В здешнем мире считается, что ведьмы занимаются чёрной магией, поэтому прибегать к их услугам очень рискованно и позорно, тем более монарху. Но другого выхода Джералоф не видел: раз белые маги не могли ему помочь, то пришлось обратиться к тёмным.

С ведьмой договориться проще, чем с колдуном. Колдуны просят непомерную плату, чуть ли не литр драконьей крови, в то время как ведьма берёт лишь несколько капель для изготовления зелья молодости для себя. А колдуны изготавливают зелья продления жизни для себя и на продажу.

От отравления защита магов не сработала, а вот ведьмина работает до сих пор. То, что родителей отравила именно мать Дикториана, Джералоф, естественно, догадывался, но не смог доказать.

Маги проверяли специальным артефактом руки поварихи: если бы она держала в них отраву, даже в перчатках, то он бы показал. Проверили и Дикториана, а также всех работников кухни — не нашли.

Тогда Джералоф решил оставить всех в покое, но наблюдателя на кухню прислал — Далию. Эта девушка была одной из бывших любовниц Джералофа. Сначала была простой горничной, затем недолго побыла наложницей, а потом король охладел к ней и пообещал ей большое вознаграждение, если будет следить за Дикторианом и его матерью.

Та с радостью согласилась: всё же лучше, чем обратно горничной становиться или вообще из дворца уйти. Она исправно выполняла приказ короля, всё докладывала, в основном, что и когда приворовывали на кухне та же Магда и другие работники. Но про моё появление там в первый день она не сказала. И Джералоф поверил. Тогда он ей ещё верил, пока не произошёл сегодняшний случай.

Что побудило девушку сменить сторону — непонятно. Может, банальная ревность, а может — влюбилась в Дикториана. Он так-то тоже был симпатичным парнем, до драки с собаками. Сейчас гадать бессмысленно, надо найти её вместе с Дикторианом и там при допросах всё выяснится.

Вертя в руках флакончик с зельем, я обдумывала свои приключения в этом мире и поражалась, как мне везло и не везло одновременно. Я столько раз на волоске от смерти была, но в итоге осталась жива и здорова. А что будет дальше?

— О чём задумалась? — спросил Джералоф, подходя ко мне сзади и обнимая за талию.

— О своей судьбе нелёгкой, — тоже улыбнулась я в ответ и залилась румянцем, посмотрев на отражение нас, обнажённых, в зеркале.

— Всё же хорошо. Ты здесь, со мной, и тебе ничего не угрожает. Если кто-то посмеет хоть пальцем тебя задеть или косо посмотреть в твою сторону, я его разорву.

— Только потому, что я — твоя истинная? — посмотрела я на него, слегка повернувшись и запрокинув голову.

— Не только поэтому, — прошептал он, склоняясь ко мне. — Ты больше, чем просто истинная. Именно поэтому наша связь сработала по-особенному, избавив тебя от шрамов. Не будь ты истинной, всё равно бы стала моей.

— Что-что? — рассмеялась я, немного отпрянув.

— А ты сомневаешься? — прорычал он, притянув меня обратно и стиснув в объятиях так, что я не могла вдохнуть. — Никуда бы ты от меня не делась, дерзкая иномирянка, так что быть тебе королевой в любом случае. Не зря ты в золотом платье ко мне на бал заявилась — это знак судьбы.

Пока я пребывала в лёгком шоке от услышанного, король опять подхватил меня на руки и понёс обратно в кровать, и я, конечно же, не была против!