Глава 24

Утром, на скоро позавтракав тёплой лепёшкой, Зоя оставила Ярика помогать Анфисе перебирать зерно для помола, а сама отправилась в гончарню.

Первым делом проверила изготовленная вчера посуда. Кружки стояли сушильной доске, заметно посветлев. Зоя осторожно провела пальцем по стенкам. К руке уже не липло, но до полной просушки было далеко. Отлично.

Потом подошла к ведрам, где в воде отстаивалась глина, добытая мужиками у брода. Верхний слой был почти прозрачной водой, а под ним - жидкая шликерная масса. Скоро её можно будет выбрать, пропустить через самое мелкое сито и отправить на вылеживание. Процесс очень долгий, но оно того стоило.

Далее я приступила к обработке уже готовой к работе глины. Достала из кувшина кусок, положила его на стол и начала ее разминать, погрузившись в свой ритм: растянуть, сложить, ударить, повернуть. В тишине мастерской звучало лишь шлёпанье влажной массы да моё собственное дыхание.

В этот момент в дверь постучали. На пороге стояли двое мужчин. Один был низкорослый, коренастый, со следами перенесенной оспы на лице. Он опирался на толстую палку, а из-под подвернутой штанины виднелась какая-то грубая кожаная вставка вместо ступни. Второй мужчина был высокий, сутулый, с невероятно длинными, как у паука, руками. Он стоял чуть сзади, сняв шапку и сминая её в руках.

- Здравы будьте, - хрипло сказал коренастый. - Я - Елисей. А это - Архип. Слышали, вы гончарню тут поднимаете. Мы раньше, до мора, Федосеевым помогали. Глину таскали, печь топили. Архип-то на круге сидеть умел, подсоблять может. Работники нужны?

Зоя вытерла руки о фартук, скрывая волнение.

- Очень нужны.

- Только платить пока нечем.

- Нам бы дело, - отозвался Елисей, задев палкой свою культю.

- На пашне я работать не могу, а здесь… глину месить могу, дрова подносить. Сила у меня есть, неуклюжий теперь только, медленный.

Архип молча кивнул, и его длинные руки невольно сжались.

- Проходите, - Зоя отступила от двери. - Вот как раз глину месить нужно. Елисей, смотри, как я. Научишься - будешь основную массу готовить. Архип… подойди к кругу. Покажи, что помнишь. Архип неуверенно подошёл, сел на табурет, толкнул ногой маховик. Движение было робким, но круг ожил. Он смочил руки в миске, взял ком глины, который я месила, и бросил в центр. И вдруг… его длинные, казалось бы, неуклюжие пальцы преобразились. Они коснулись глины нежно и точно, начали центровать. У него отлично получалось.

- Вижу, умеешь, - тихо сказала Зоя, и сердце у неё пропустило удар.

- Будешь самым главным помощником. А сейчас помоги Елисею глину месить.

В мастерской зазвучали новые голоса: мерный стук песта, скрип сита, сдержанные пояснения Елисея Архипу. Этот рабочий гул подарил мне надежду, поднял настроение до небес. Именно сейчас я по-настоящему почувствовала уверенность, что дело пойдет. Лука говорил, что люди изверились, из домов не выйдут, а оказалось, что их просто нужно было позвать.

Тем временем, на собрании у колодца, Анфиса и Светлана спорили, решая другой, очень важный вопрос.

- В бане, - решительно заявила Светлана, оглядывая собравшихся женщин.

- Место есть, вода рядом, печь большая. И проветривается хорошо. Лука два котла медных выдал. И сало привезли, аж пять ведер. Тащите всё туда. Дров припасите побольше. Варить на улице будем, погода позволяет.

- А Зоя-то как? Она же варить должна, - заволновалась одна из женщин.

- Она придёт и покажет нам, что и как. А варить будем сами, по очереди. Одна она на всю деревню! Её главное дело - горшки лепить, а мыло варить мы сами будем! - отрезала Анфиса.

- Назначу дежурных. Кто за котлами глядит, кто щёлоком занимается, кто травы носит, отвары делает, всем дело будет, и копейка малая!

Идея общей работы у бани прижилась сразу. Это было знакомо: помочи, толоки - когда всем миром помогали кому-то. Только теперь помогать они будут самим себе.

Так, к полудню, жизнь в Заречье раскололась на два оживлённых русла. В гончарне работа закипела. А на берегу Черничной, у низкого банного сруба, женщины таскали воду, обсуждали процесс варки, делились своими секретами.

Зоя, выйдя за порог гончарни, глубоко вздохнула чистый, смешанный с ароматом летних трав, воздух. По дороге к дому она размышляла, как посмотреть записи старосты Луки, что бы понять, умеет ли она читать. Эта мысль не отпускала. Как делать записи?

Наскоро проглотив в полдень краюху хлеба с луком, Зоя побежала к бане. Женщины копошились вокруг двух огромных, начищенных до блеска медных котлов, подвешенных на треногах над уже готовыми костровищами.

- Ну как? - спросила Зоя, подходя к Анфисе и Светлане. - Так все готово, - фыркнула Светлана, глаза её блестели от азарта. - Успеем. Варить будем завтра, - сказала Зоя, окидывая взглядом подготовку. - Сегодня - основа. Первое: щёлок. Золу просеяли? - Просеяли, вот в кадке, - показала Анфиса. - Отлично. Нужно три части ведра заполнить золой и сверху залить мягкой, речной или дождевой кипящей водой, главное, что бы она была отстоянной. Размешайте хорошо и оставьте до утра. К рассвету отстоится, светлая жидкость сверху - это и есть нужный нам щёлок, его осторожно сольём. Он должен быть прозрачным, как плохое пиво. Женщины закивали, запоминая. Главное, делаем все на улице, не дышим парами щелока, это очень опасно. Защищайте лицо и глаза от щелочных испарений! - Второе: сало. Его нужно подготовить. Нарежьте мелкими кубиками. Чем мельче - тем лучше растопится. Потом - в чистый котёл, на самый слабый огонь. Топиться должно медленно, без дыма и гари. Шкварки потом вынем, а чистый, прозрачный жир – наше главное богатство. - А травы? - спросила одна из молодух. - Травы - это аромат и польза для кожи, кивнула Зоя. А еще - цвет.

- Кто детей шустрых знает? - Да все они шустрые, когда не за работой! - раздался общий смех. - Идеально. Пусть бегут на луга, к опушке. Собрать ромашку, крапиву, мяту если найдут. Пусть собирают аккуратными пучками, без лишнего мусора. К вечеру - в мою избу или сюда. Я из них отвар на ночь сделаю, чтобы добавить в мыло. И ещё… - Зоя сделала небольшую паузу, - мёд. Если у кого есть хотя бы ложка-другая в запасе. Он не для сладости, а для мягкости кожи. Мыло с мёдом не стягивает. И пенится лучше будет. Если есть, принесите, я учту при расчёте.

Последняя просьба вызвала задумчивое молчание. Мёд здесь был редкой удачей. Но через мгновение одна из пожилых женщин по имени Марьяна, кивнула: - У меня с прошлого года глиночек запечатанный остался. На боль в суставах мазала. Принесу. - Спасибо. - Теперь у нас будет мыло лечебное. Всем достанется.

- И ещё. У кого формы под мыло есть? Принесете?

Женщины покивали, соглашаясь.

Удовлетворённая, что процесс запущен, а глаза у женщин горят пониманием, Зоя повернулась к дому. Но по пути свернула к реке, к своему секретному месту под крутым яром, где вчера опять поставила вершу. Осторожно вытащила её из темной воды. Внутри отчаянно бился одинокий, но жирный окунь. А вот и ужин. Она улыбнулась, сбрасывая добычу в берестяной кузовок.

Дома её ждал Ярик, уставший от дневной суеты.

- Мам, а мы с друзьями ромашки целую корзину собрали! - отрапортовал он. - Анфиса сказала, тебе отдать. А еще я с Климкой подружился! - Молодцы, похвалила я, уже разжигая огонь под похлёбкой. - Завтра ещё потрудитесь. И Климку с собой берите, вместе веселей. А сейчас давай-ка, руки мой, помогать будешь.

Пока окунь варился с ячневой крупой, Зоя перебрала принесённые детьми травы, отделила часть ромашки и мяты, залила их горячей водой в глиняных кувшинах, чтобы за ночь настоялись. Мысли её уже были заняты завтрашним днём: два котла у бани, прозрачный щёлок, чистейший жир, душистые отвары. И главное - десяток пар глаз, готовых учиться.

Она поставила на стол миски с ухой. Запах был божественным. Ярик ел, причмокивая, а она смотрела в окно, на синеющую вечернюю даль, откуда уже тянуло ночной прохладой.

- Мам, а спой песенку, попросил Ярик, уже лежа в постели.

- Давай вместе, - Но только тихонько, а то месяц услышит, застесняется, и спрячется за тучкой. И она начала негромко напевать старую колыбельную:

«Ложкой снег мешая, Ночь идёт большая. Что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи, Белые медведи, Спи и ты, скорей, малыш...»

Ярик зажмурился, представляя ту самую ложку, снег, который не тает, и звёзды, похожие на творожные зёрнышки. Счастливые и уставшие мама с сыном уснули в обнимку и крепко спали всю ночь, не просыпаясь.