Глава 44

Дома её встретил проголодавшийся Ярик. Он сидел за столом, старательно выводя угольком цифры на бересте. – Мам, смотри, я цифры до двадцати написал! Мам, а когда ты буквы писать научишь? А что мы кушать будем? Я голодный! Он тараторил, не замолкая, явно соскучившись. Зоя улыбнулась, поцеловав его в макушку. – Бегом мыть руки, с мылом. – И кушать! Она разлила суп по тарелкам. Поставила на стол сковородку с румяными котлетами из щуки, которую поймала на свою вершу, а так же подала миску с первой, крошечной картошечкой, аккуратно подкопанной с куста. Ярик уплетал за обе щеки, а она медленно ела, не ощущая вкуса. Кто он? Откуда? Что он смог разглядеть во мне? Сам он был как темный лес – заманчивый и полный неизвестности. Но в нём было то, чего хватало Луке – сила человека, привыкшего полагаться только на себя. С ним можно и нужно работать. Страшно, но интересно. – Мам, а ты почему не ешь? – озабоченно спросил Ярик. – Ем, сынок, ем, – она улыбнулась ему, выныривая из своих мыслей. Пообедав, Зоя помыла посуду. Увидев в окно возвращающихся с покоса мужиков, она отправила сына к Архипу. – Солнышко, сбегай, пожалуйста, до дяди Архипа, вон он идёт с сенокоса! Зоя указала ему на группу мужиков, идущих с косами. Попроси его, чтобы после обеда зашёл ко мне. Сын кивнул и выскочил за дверь. Архип пришел где-то через час. Он вошёл, поздоровавшись, и устало опустился на лавку у окна. – Звала, Зоя? Что случилось? – Звала, Архип. Глеб пришёл, как и говорил Лука. Я с ним познакомилась сегодня, они приходили в гончарню. Нужно продолжить разговор. Я хочу, чтобы и ты был там. Мне важно услышать твоё мнение. – И как он тебе, что за человек, на вскидку? – Даже не знаю, что и сказать. Говорит он очень мало, а видит… слишком много. Выглядит немного устрашающе, сила в нём чувствуется. Не простой человек, явно недеревенский, грамотный. Она помолчала, задумавшись. – Боюсь я его, Архип. И нужен он мне. Без него в моей затее не обойтись ни как. – Ну что ж, пойдем, поговорим. Я его видел несколько раз, приходил он к нам. Петька его лучше знает. Они часто общались. Он заказы делал, и выкупал их, не торгуясь. А сейчас в деле посмотрим. И они пошли к дому старосты. У дома их встречал Лука, явно переживавший. – Проходите, заждались уже, – нервно высказался он, бормоча себе под нос. – Я уж думал, ты передумала. – Не передумала, – сказала Зоя, занимая место напротив Глеба. Архип опустился лавку рядом с ней. – Знакомьтесь. Архип, это Глеб. Глеб, это Архип, наш лучший гончар и человек, на кого я могу положиться. Глеб кивнул Архипу, и тот в ответ склонил голову. Мужчины оценили друг друга взглядами. – Ну, – начал Лука, – раз все в сборе… Зоя, рассказывай. Зоя глубоко вдохнула. Теперь она была не одна. Рядом был человек, чью молчаливую поддержку она ощущала физически. – Хорошо. Давайте начнем с начала. Моя…, она, задумавшись, исправилась,- наша цель состоит в том, чтобы Заречье расцвело. Мы должны сделать так, чтобы дети росли с молоком, старики доживали век в сытости и покое, и у каждого была надежда на светлое будущее. Для этого нам нужно поднять крепкое, общее хозяйство. Оно не заменит личного хозяйства. Мы должны завести скот – молочные коровы, свиньи, лошади, а потом, может, и овцы будут. Для этого нам нужно построить общий скотный двор. Для хранения общего зерна, сена, нам нужны амбары и общая стража для охраны этих амбаров. И самое главное, мы должны создать общий совет, на котором будет голосами большинства решаться, что сеять, кому и когда пасти скот, и как будем делить урожай. – Но самая сложная часть в этой затее, это люди. Как сделать так, чтобы все поверили? Чтобы работали не из-под палки, а как на себя? Как рассчитать долю честно? Как привлечь людей из других мест, нас ведь очень мало. Вот мои главные вопросы. У меня есть идеи, но… они сырые. Она закончила говорить и опустила руки на колени, ожидая реакции на свои слова. Первым после долгой паузы заговорил Архип. – Просто слова народу не нужны. Сложно поверить в то, чего до тебя никто не делал. Люди поверят только когда увидят результат, потрогают его руками. А насчет долей… – Я думаю, нужно считать по рабочим рукам. Но ни дети, ни старики, не должны быть обделены. Лука тяжело вздохнул. – Кто работать будет на этой общей пашне? Сейчас все на сенокосе. Я даже из соседней деревни косарей позвал. Народу слишком мало. Одни бабы да старики остались, и те все делом заняты. Скоро ярмарка в Стар-городе, все на то и работают. – Народ найдётся, – раздался голос Глеба, – я об этом позабочусь. Нужно дома ремонтировать, что бы людей приходящих заселять. Да и главное тут, не сколько народу, а то, как правильно силы распределить. Все взгляды устремились на него. – Не нужно, чтобы все вышли пахать общинное поле. Нужно, что бы каждый трудящийся знал, что его работа будет оплачена, и цена за его труд будет справедливая. Нужен учет. Трудодни, которые будут записаны на дощечке. Чтобы каждый видел, что его работа учтена. И в конце сезона нужно всё делить, согласно этим записям. Зоя замерла, услышав про трудодни. Пот холодной струйкой скатился вдоль позвоночника. Это слово могло быть из её прошлой жизни ровно так же, как и из этой. Она задумалась, глядя на Глеба, но потом, с видимым усилием, отогнала эту мысль. Она заставила себя вернуться в реальность и слушать дальше. Он говорил о том, о чём она лишь смутно догадывалась. О том, что люди должны видеть наглядно, кто и сколько сил и работы вложил в общее дело.– А кто будет вести этот учёт? – спросила она. – И кто решит, сколько трудодней стоит день пахоты, а сколько – день сторожа? – Учёт будет вестись сообща, – ответил Глеб. – Мы выберем старосту и двух счетоводов. Должны быть представители и от мужчин, и от женщин. А стоимость труда…. Он на миг задумался. – Это мы обсудим всем миром. Но основа проста – труд на общину, это в первую очередь. Свой огород – после. Это как в лесу – сначала стая добывает большого зверя, чтобы хватило всем, а потом каждый может и белку для себя поймать. Разговор оживился. Архип кивал, вставляя практичные замечания. Лука, сначала молчал, но потом начал втягиваться в разговор, задавать вопросы. Глеб внимательно слушал и что-то записывал угольком на большом куске бересты. Зоя наблюдала, как мужчины, ищут ответы на вопросы, которые сами же себе и задают. Глеб говорил мало, но каждое его слово было на вес золота. Архип задавал вопросы, а он отвечал, глядя на ситуацию с разных сторон. Оба пытались развеять сомнения Луки, которые он высказывал. Когда свеча догорела почти до основания, Лука тяжело поднялся. – Ну что ж… Завтра соберу народ. Но знайте, не все примут, заранее предупреждаю. – Нам этого и не нужно, – сказал Глеб, впервые за вечер вставая со своей скамьи. Он казался еще выше в доме с низкими потолками. – Начнем с малого, а дальше люди сами потянутся. Зоя шла домой рядом с молчаливым Архипом. В голове гудело от мыслей, но страха уже не было, было тревожное возбуждение. – Ну что? – наконец спросила она у своего молчаливого спутника. Архип долго шёл, не отвечая. – Тяжелый человек, – наконец изрек он. – Но голова у него работает, как надо. Зоя вздохнула, глядя на первые звезды, появившиеся на небе. Человек из леса, одиночка. Возможно, он единственный, кто способен помочь им построить не просто хозяйство, а нечто большее – сообщество. Довериться ему было страшно. Но если не довериться, то значит, обречь свою мечту на медленное угасание.