Глава 48

Первыми пришли Анфиса с Ваней. Ещё из-за калитки было слышно, как она выговаривает Ване за то, что тот посадил пятно на чистую рубаху.

– Ты только свежую надел! – ворчала она, входя во двор.

– Мамуль, ну это просто вода была! – оправдывался Ванька, вытирая мокрое пятно ладошкой, отчего оно становилось только больше.

– Зоя, принимай гостей!

В руках она держала прикрытую полотенцем миску, от которой исходил такой аромат, что Ярик, выглянувший из-за мамы, тут же сглотнул.

– Что там? – не выдержал он.

– А вот угадай, – хитро прищурилась Анфиса, приподнимая край рушника ровно настолько, чтобы показались золотистые, поджаренные до хруста шляпки.

– Маслята. Вчера с утра на опушке собрала.

– Анфиса, ты бы хоть предупредила, я бы тогда пирог не пекла, – всплеснула руками Зоя, принимая миску. – Такая красота!

– Пирог пирогом, а грибы грибами, – сказала, как отрезала, Анфиса, но по тому, как она довольно расправила плечи, было ясно, что похвала пришлась ей по душе.

Ваня, крепкий мальчишка с вечно взлохмаченными волосами, плюхнулся на лавку и принялся снимать обувь. Ярик крутился вокруг него и рассказывал, что мама приготовила, – а у нас пирог с рыбой! И рис с горошком! И настоящий компот из апельсинов!

– Из чего? – Ванька замер с лаптем в руке.

– Из апельсиновых корок. Мама на ярмарке купила, они душистые. И мёд там, и мята. Вкуснотища!

– Апельсины… – мечтательно протянул Ванька. – Я слышал, они за морем растут, круглые и жёлтые, как солнце.

– Жёлтые, – подтвердил Ярик. – Мама говорит, внутри они могут быть красными, или оранжевыми, и сок сладкий-пресладкий. Но корки тоже ничего, если с мёдом сварить.

Мальчишки переглянулись и, видимо, заключили тайный союз по уничтожению компота сразу за ужином.

Анфиса тем временем уже хозяйничала у стола.

– Давай-ка ложки по другому разложим! Чтобы каждый подходил и брал. И цветы убери с середины, они стол загораживает. Вот сюда его, в уголок.

– Анфиса, ты ко мне дом пришла украшать или ужинать? – рассмеялась Зоя.

– И то, и другое. Я всё сразу, – без тени смущения ответила та. – А где Светлана? Должна была раньше меня прибежать.

– Сейчас будут, – Зоя выглянула в окно. – Ярик, ты Майю с Лидой предупредил?

– Ага! – крикнул Ярик из сеней, где они с Ванькой уже что-то увлечённо рассматривали – похоже, Ярик показывал другу свою коллекцию речных камней.

И точно – не успела Зоя снова взяться за кувшин, как калитка радостно взвизгнула, и во двор вбежала Светлана, а за ней – Майя и Лида.

Она вошла в дом, раскрасневшаяся, но глаза её сияли тем ярким, молодым светом, который появился в них с тех пор, как она взяла девочек к себе. Майка уже тянула нос в сторону пирога, а трёхлетняя Лида, самая маленькая и кудрявая, доверчиво жала ладошку мамы и хлопала глазами.

– Мы не опоздали? – Майя, не дожидаясь ответа, уже шустро разувалась, путаясь в завязках.

– Не опоздали, красавицы мои, – Зоя присела на корточки. – Какие вы нарядные сегодня!

– Это мама Света нам косички заплела, – важно сказала Майка, демонстрируя бантики.

Светлана развязала узелок – в нём оказался ещё тёплый каравай, посыпанный тмином.

– Света, да ты настоящая волшебница, – восхитилась Анфиса. – Ароматный какой!

Девочки тем временем уже освоились. Майя и Лида, разутые и умытые, сидели рядышком, свесив с лавки ноги.

– А дядя Петя придёт? – вдруг спросила Лида, отчаянно картавя, подняв на Зою ясные глазёнки. – С Алёной?

– Придёт, – Зоя погладила её по мягкой макушке.

– Алёна говорила, у них утята вывелись, – добавила Майка.

– Жёлтенькие, пушистые. Она показывать хотела.

– Значит, покажет, – улыбнулась Зоя. – А пока давайте за стол.

И словно в подтверждение её слов, за дверью послышались размеренные шаги, а следом – лёгкие, быстрые, вприпрыжку.

Пётр вошёл, держа за руку Алёну. В свободной руке она бережно блюдо, завёрнутое в чистую тряпицу.

– Здравствуйте. Вот… пришли с Алёнушкой.

– Дядя Петя сказал, у Зои всегда вкусно, и чтобы я красивое платье надела. Я надела!

Она с достоинством развернула тряпицу – там оказалась стопка тонких, румяных блинов.

– Я сама пекла, – сказала Алёна, и в голосе её послышалась гордость, смешанная с робостью.

– Умница, - Зоя нежно обняла девочку.

– Алёна, ты к девочкам садись. Петя, вон место у стены, там просторнее.

Дети за отдельным столиком встретили Алёну радостным гулом. Майя и Лида тут же переключили на неё всё своё внимание, а Ваня с Яриком, оставив камни в покое, наперебой принялись рассказывать про апельсиновый компот.

– А утки? – вспомнила Майка. – Ты обещала утят показать!

– Завтра приходите, – пообещала Алёна. – Они уже такие смешные, в воду лезут, а мамка их обратно клювом толкает…

А взрослые всё подходили.

Елисей и Архип появились почти одновременно – видимо, встретились у калитки. Архип нёс под мышкой что-то завёрнутое в холстину. Елисей, чуть прихрамывая, но бодрый, сжимал в руках берестяной туесок.

– Мы не опоздали? – спросил Елисей, хотя по его довольному лицу было ясно, что он точно знает, что не опоздали.

– Вы как раз вовремя, – объявила Анфиса. – Проходите, мужики, не задерживайте ужин.

– Мы и не задерживаем, – обиделся Елисей. – Мы, может, самый главный гостинец принесли!

Он поставил туесок на лавку, откинул крышку.

– Мочёная брусника! – ахнула Светлана. – Елисей, где ты её взял в середине лета?

– Прошлогодняя. – В погребе хорошо стоит. А я подумал, что к столу самое то будет.

– Ну, Елисей, уважил, – крякнул Архип, разворачивая свою холстину. – А у меня попроще будет. Редька с маслом да луком.

– Архип, ты мою душу знаешь, – всплеснула руками Анфиса. – Редька – это святое. Давай сюда, я её на почётное место поставлю.

– Кажется, все в сборе. Можно и начинать.

– Не все, – тихо сказала Зоя. – Глеба ещё нет.

Анфиса многозначительно подняла бровь. Светлана деликатно отвела взгляд. Архип невозмутимо рассматривал потолок. Елисей, кажется, даже дышать перестал.

Пётр, занявший своё место у стены, внимательно посмотрел на Зою.

– Лесной-то? – спросил он. – Послушал я его сегодня. Да и раньше он ко мне захаживал. Всякие премудрости у него в голове. Хороший мужик, дельный. Явно не из простых.

– Я его пригласила, – сказала Зоя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он обещал подойти.

– Значит, подойдёт, – спокойно сказал Пётр.

И словно в ответ на его слова, дверь отворилась, и в проёме возник Глеб.

Он стоял, держа в руках большой, закопчённый глиняный горшок, перевязанный чистой холстиной.

– Здравствуйте.

Первым опомнился, конечно, Ярик.

– Дядя Глеб! – завопил он, соскакивая с лавки. – А вы пришли! А мы вас ждали! А что у вас в горшке?

– Мясо, – ответил Глеб, улыбнувшись.

– С кореньями. В печи томилось с утра.

Он поставил горшок на стол и снял холстину.

Из-под крышки повалил такой насыщенный, умопомрачительный аромат, что даже Анфиса, которая видала виды и слышала все возможные запахи на этой земле, приоткрыла рот и забыла про наливочку.

– Что это? – выдохнула она. – Да что ж это такое?

– Заяц, – невозмутимо ответил Глеб. – И глухарь. Я их вместе томил.

– Вместе? – переспросил Елисей, и голос его прозвучал почти благоговейно. – Зайца с глухарём? Да как же они…

– А вот так. Друг друга не перебивают, только усиливают.

В горшке, в густом, янтарном бульоне, плавали крупные куски мяса – тёмные и светлые, – окружённые золотистыми кругляшами кореньев, целой, не измельчённой луковицей, крупно резанной морковью и какими-то травами, которых Зоя и не знала.

– Ну, мужики, – сказал Архип, медленно поднимаясь из-за стола. – Вы как хотите, а я такого мяса отродясь не пробовал. И вряд ли ещё когда пробовать буду. Так что подвиньтесь-ка, я себе кусок поближе положу.

– А ну не смей один лопать! – встрепенулась Анфиса. – Это на всех!

– На всех, – спокойно подтвердил Глеб. – Я для того и принёс.

Он оглядел стол, длинный, шумный, почти полный, и задержал взгляд на Зое.

– Куда сесть?

У Зои вдруг пересохло во рту. Она обвела взглядом стол – все места были заняты. Кроме одного, рядом с ней.

– Вот… – сказала она, указав на свободное место. – Присаживайтесь здесь.

Глеб кивнул и сел так близко, что Зоя чувствовала исходящий от него запах – чистый, с примесью мяты. Наверное, перед выходом умывался.

Анфиса, оправившись от первого потрясения, снова взяла командование в свои руки.

– Ну что ж, – торжественно провозгласила она, поднимая кружку с наливочкой. – Раз все в сборе, давайте выпьем за то, за что пить положено. За хозяйку – чтоб не знала горя. И за наше общее дело, которое мы с вами подымем!

– За хозяйку! За общее дело! – дружно грянули голоса.

Все потянулись к кружкам. Зоя, улыбнувшись, тоже поднесла наливочку к губам, сделала маленький глоток и поставила кружку на стол.

– Что ж, – сказала она, вставая. – Теперь, когда все в сборе, давайте ужинать. Я вам кое-что приготовила… Вы уж не обессудьте, блюдо непривычное.

Она подошла к печи, прихватила ухватом тяжёлый чугунок и поставила его на стол и приподняла крышку

– Это что такое? – насторожилась Анфиса, принюхиваясь. – Вроде крупа, а вроде и не крупа. И пахнет… как? Не пойму.

– Рис, – сказала Зоя, стараясь, чтобы голос звучал буднично. – С молодыми овощами. Морковь, лук, горошек, зелень.

Наступила тишина.

– Рис? – переспросил Елисей, склонив голову набок, точно старый воробей, разглядывающий невиданную ягоду. – Это… крупа такая?

– Да. С юга, из дальних земель, – пояснила Зоя. – На ярмарке в Крутобережье купила. Совсем немного, на пробу.

Она зачерпнула ложкой рассыпчатую, белоснежную массу, перемешанную с оранжевыми кубиками моркови, изумрудным горошком и зеленью.

– А это… вкусно? – с сомнением спросил Архип, привыкший к репе, гречке и ржаному хлебу.

– Очень. Попробуйте.

Первой, конечно же, вызвалась Анфиса. Она наложила себе в тарелку, долго рассматривала её на свет, нюхала, даже потрогала пальцем, и только потом отправила в рот.

Жевала долго, сосредоточенно, с закрытыми глазами. Все замерли, ожидая приговора.

– Ну? – не выдержал Елисей.

Анфиса открыла глаза.

– А ничего, – сказала она с удивлением. – Не похоже ни на что. И с горошком этим… хорошо. Непривычно, но хорошо.

– Дайте-ка и я попробую, – потянулся Елисей, и вскоре ложки замелькали над чугунком.

– Необычно, – вынес вердикт Архип. – Но сытно.

– Мам, а можно нам? – завопил Ванька из-за детского стола.

– Всем можно! – рассмеялась Зоя. – Ярик, неси ещё ложки!

Дети накинулись на рис с восторгом.

– А он сладкий!

– Не сладкий, а… нежный, – поправила Алёна. – Как облако, только вкусное.

– Облака невкусные, – возразила Лида. – Я пробовала.

– Когда это ты облако пробовала? – изумилась Светлана.

– Когда дождик шёл, я ротик открывала и ловила, – серьёзно ответила девочка. – Облака мокрые и безвкусные. А это вкусное.

За столом засмеялись.

– Ну, Лидонька, удивила, – покачала головой Анфиса. – Облака она ловила…

– Хороший рис. Длиннозёрный. Вкусно. Нужно побольше купить и с мясом приготовить. Плов называется, пальчики оближешь! – накладывая себе в тарелку, авторитетно сказал Глеб.

Все обернулись к нему.

Анфиса прищурилась:

– А ты откуда знаешь?

Глеб помолчал. Зоя, замерев, смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле.

– Довелось, – сказал он коротко.

И больше ничего не добавил.

Но Зоя успела заметить, как на миг дрогнули его пальцы, сжимавшие ложку. Как чуть заметно изменилось выражение его глаз – там, в самой глубине. И этот короткий, скользящий взгляд, брошенный на неё через стол.

Он знает. Он точно знает, что это такое. И откуда я. И кем была.

Но прежде чем она успела хоть что-то сказать, Анфиса уже снова командовала раздачей мяса, Светлана вытирала Лиде испачканные щёчки, а Архип затеял с Петром неторопливый разговор.

Вечер продолжался.