Глава 53

Ночью действительно прошёл дождь. Гроза прошла краем, но лило сильно и долго. Дождь мерно стучал по крыше, убаюкивая.

Утром Зоя вскочила, едва пропел петух – дел было невпроворот, а день, как назло, обещал быть жарким и суматошным.

– Ярик, вставай, – тормошила она сына. – Сегодня опять к тёте Свете пойдёшь. А мне в мыловарню нужно забежать, и потом я в гончарню пойду на целый день, до вечера.

Ярик тут же открыл глаза и сел на кровати:

– А Ванька придёт?

– И Ванька придёт, – засмеялась Зоя, заплетая косу. – Все придут. Ты там за старшего будешь, смотри не балуй.

– Не буду, – пообещал Ярик, пытаясь спросонья одеться, но никак не мог просунуть руку в рукав рубахи.

– Сходи, курочек покорми и яйца собери, а я пока завтрак приготовлю.

Ярик, хоть и боялся Петро, но виду не подавал. А Петро быстро понял, кто его кормит, и очень уважительно относился к Ярику, близко не подходил.

Быстро позавтракав, они выбежали из дома. Бегом, наперегонки, стараясь не поскользнуться на размытой дождём дороге, пересекли деревню и влетели во двор к Светлане.

– Принимай гостя! – выдохнула она, подталкивая вперёд сына. – На целый день, если можно.

– Конечно можно! – Светлана вышла на крыльцо, вытирая руки о передник.

– Девочки ещё спят, но скоро проснутся. Ярик, ты побудешь старшим, а мы пока с мамой до мыловарни сходим.

В импровизированной мыловарне всё было устроено с толком и любовью. Вдоль стен предбанника прибили полки. Бруски мыла на них были разложены по цветам – белые, молочные, зеленоватые от трав, жёлтые.

В углу дозревала большая партия, завёрнутая в холстину. А в отдельном коробе, заботливо прикрытом тонким холстом, лежало кремовое мыло с оливковым маслом, с лёгким ароматом лимона и мяты.

– Глаза разбегаются, – восхитилась Зоя, проводя пальцем по ровным, гладким брусочкам.

– Сколько же тут?

– Давай считать.

Светлана достала с полки исписанный кусок бересты.

– Готового, что хоть сейчас на ярмарку, – девяносто штук. Из них мятного и ромашкового – по тридцать штук, хвойного – двадцать, и десять можжевелового.

– Ох, Света, – Зоя покачала головой. – Ты у нас мастерица. А это что? – она указала на кучку маленьких, почти игрушечных брусочков.

– А это детское, – Светлана засмущалась. – Лида просила для кукол. Ну я и сделала, маленькие совсем. А потом подумала, что на ярмарке такие тоже купят. Для баловства, для подарков.

– Умница, – искренне похвалила Зоя. – Значит, считаем дальше. Ещё на подходе сколько?

– Вот те, под холстиной, – Светлана указала на дальний угол. – Ещё тридцать штук, но им зреть надо. Но это уже к следующей ярмарке.

И кремовое. Оно такое нежное получилось, спасибо за науку, Зоя. Только я никак не пойму, что значит кремовое, это из-за масла?

– Нет, Света. Я тебя научу крем готовить, и ты тогда всё поймёшь. Его нужно наносить на кожу рук, тогда они становятся нежными, гладкими… Просто времени сейчас не хватает.

– Умеешь, ты, Зоя, удивлять, – звонко рассмеялась Светлана. Ладно, переходим к делу. Итого, если всё сложить... – она зашевелила губами, подсчитывая. Плюс ваши корзинки, плюс горшки... Зоя, да мы богачи!

– Богачи, – рассмеялась Зоя. – За день до выезда нужно подарочные наборы собрать. А травы вы продолжаете заготавливать? Зима длинная, а останавливать производство нам никак нельзя.

– Мы стараемся, – Светлана подвела её к чердачной лестнице. – Там наверху целый склад. Девушки приносят, и наши дети помогают. Нюра помогала всё перебрать и разложить. Девочка золотая, ей бы только дело показать.

– А где она сама?

– Давно уже в гончарне, – улыбнулась Светлана. – Чуть свет прибежала, травы на просушку разложила и сказала: «Тётя Анфиса велела раньше всех быть». И умчалась, только пятки сверкали.

– Ну, значит, и мне пора, – спохватилась Зоя. Только мне ещё к Луке забежать нужно.

– Ладно, – Зоя чмокнула Светлану в щёку. – Спасибо тебе. Ты настоящий друг.

– Беги уже, – отмахнулась та, но по глазам было видно, как ей приятно. – Мы тут сами разберёмся.

Мысль о брёвнах пришла в голову внезапно, как это часто с ней бывало – между обычными хлопотами, когда голова занята одним, а где-то на задворках сознания вдруг рождается мысль: «А ведь можно иначе!»

Она бежала к дому Луки, чуть не поскользнувшись. Зоя придержала подол, выругалась шепотом по-свойски и сбавила шаг. Не хватало ещё в дорожной грязи измазаться.

Лука сидел на завалинке, и пил чай. При взгляде на него Зоя всегда испытывала смешанное чувство: уважение к его старости и опыту и лёгкое раздражение на его вечное «а ну как не выйдет». Но сегодня решила быть дипломатичной.

– Лука, здравствуйте. У меня к вам дело есть, – начала она, присаживаясь рядом.

– О, Зоя, – Лука отложив чашку, прищурился. – Чтой-то ты бегаешь, как угорелая? Садись, передохни. Тут, в теньке-то оно самое то.

– Некогда отдыхать, – отмахнулась она. – Слушай, я придумала, как строительство хлева упростить.

– И как? – насторожился Лука.

– Брёвна, – Зоя подалась вперёд. – Ты посмотри, сколько домов пустует. Вот те два дома, что стоят у дороги в сторону Крутобережья, – они ж разваливаются. А брёвна-то ещё крепкие. Их бы разобрать да на хлев пустить. И леса меньше валить придётся, и на много быстрей управимся.

Лука молчал. Долго. Так долго, что Зоя успела подумать: ну вот, опять. Сейчас начнёт: «А ну как не выйдет, а ну как люди скажут, а ну как...» Но Лука вдруг посмотрел на неё с нескрываемым уважением.

– А ведь ты, девка, голова. Я об энтом и не думал. Дома те – в одном жила Маланья, покойница, а в другом дед Василий. Там уж и крыш нет, одни стены. Их и чинить-то некому, наследников не осталось. А брёвна и взаправду добрые, ещё лет сто прослужат, ежели их в дело пустить.

– Вот! – Зоя даже привстала от волнения. – А разобрать их быстро, дело не хитрое.

Лука кивнул, соглашаясь. Обычно с ним каши не сваришь, а тут – на тебе.

– Ладно, – сказал он, поднимаясь. – Я сегодня же схожу, погляжу. И с мужиками потолкую. Ты своё дело делай, а я своё.

– Спасибо, уважаемый Лука, – Зоя порывисто обняла его и тут же отпрянула, смутившись.

– Ну, я побежала. В гончарне дел невпроворот.

– Беги, беги, – махнул рукой Лука. – Ишь, прыткая какая. Прям огонь-девка.

В гончарню Зоя влетела запыхавшаяся, но счастливая. У порога её встретил запах глины, дыма и... свежезаваренного чая?

– А вот и наша командирша! – раздался голос Анфисы. – Нюра, наливай хозяйке чаю!

Нюра, уже освоившаяся, налила чай и протянула кружку Зое. В мастерской царил идеальный порядок. Готовые горшки, покрытые глазурью, аккуратно стояли на полках. Те, что ещё ждали своей очереди, были сложены у стены. Печь мерно гудела, Архип колдовал над обжигом, Елисей занимался просеиванием глины.

– Ну, показывайте, что наработали, – Зоя сделала глоток и обвела взглядом помощниц.

Анфиса гордо указала на полку:

– Вон те, с вишнёвым ободком, – мои. Двадцать три штуки. А вот эти, маленькие, Нюра расписала. Погляди, что девка творит!

Зоя подошла ближе и ахнула. На маленьких горшочках, крынках и плошках распускались целые россыпи ягод – рябина, земляника, колоски, мать-и-мачеха.

– Нюрочка... – выдохнула Зоя. – Да ты у нас...

И осеклась. Потому что вдруг, ни с того ни с сего, вспомнила: в прошлой жизни, в художественной школе, где я училась, была девочка, тихая такая, незаметная. А потом на выпускной выставке все ахнули – работы у неё были такой красоты, что дух захватывало. Нюра была создана из того же теста. Только здесь, в этом мире, нет ни школы, ни красок, ничего….

Нюра покраснела до корней волос и уткнулась взглядом в пол:

– Я старалась, – прошептала она, нервно теребя свою рыжую косу.

– Старалась она! – фыркнула Анфиса. – Да я сроду такой красоты не видала! Ты, Зоя, глянь вон туда, – она указала на верхнюю полку. – Это мы вдвоём с ней чайники расписывали. Нюра узоры рисовала, а я ободок. Ну как?

Чайники расставили красиво, рядком – нарядные, праздничные. Гжель? Нет, своё, зареченское, но с какой-то удивительной глубиной и теплотой.

– Девоньки, – Зоя прижала руки к груди. – Да мы с таким товаром в столицу ехать можем! Архип, ты видел всю эту красоту?

Архип подошёл и долго рассматривал рисунки, качая головой.

– Хорошо. Очень хорошо. Нюра, ты это... молодец. Правильно, что пришла.

Нюра совсем смутилась и спряталась за спину Анфисы.

– Ладно, работнички, – Анфиса хлопнула в ладоши. – Любоваться потом будем. У нас ещё вон та партия не покрыта.

Зоя допила чай, закатала рукава и взяла кисть:

– За работу, подруги. Успеем?

– А то! – хором ответили Анфиса и Нюра.

И работа закипела с новой силой. Глина, краски, кисти – всё слилось в едином ритме, под мерный гул печи и редкие шутки Архипа.