Глава 64

Глеб чуть ослабил хватку на шее, давая тому вдохнуть, но ногой продолжал прижимать карлика к земле. – Кто ты? Кто тебя послал? Отвечай! Попробуешь соврать, я тебя…. Глеб опять сдавил его шею, перекрывая дыхание.

Карлик хрипел, дёргался, скрёб своими короткими пальцами по земле, пытаясь вырваться.

– Никто… никто не посылал. Никто... Я сам... Увидел… и признал. Думал – померещилось. А сегодня опять увидел... Дай сказать, дай!

Глеб чуть ослабил хватку. Карлик закашлялся, глотая воздух, и сплюнул кровью.

В этот момент из-за поворота, задыхаясь, выбежала Зоя. За ней неслась Анфиса, прижимавшая к себе перепуганного Ваньку, Архип с побелевшим лицом, Клавдия, и откуда-то появившийся Гриша, держа Ярика на руках.

Зоя подлетела к Глебу, тяжело дыша, и замерла, увидев распластанного на земле уродца. В свете ближайшего костра лицо карлика казалось маской какого-то чудовища.

Карлик, заметив её, вдруг зашёлся в хриплом смехе:

– А вот и сама Лелька! И приблудыш её!

– Молчи, – процедил Глеб, ударив его под дых. И, взглянув на Зою, коротко пояснил: – Говорит, признал тебя. Служил при дворе…

Зоя вздрогнула, как от пощёчины. Она перевела взгляд на карлика. Этот уродец, эта гнилая усмешка, эти бегающие глазки… Зоя всем телом почувствовала исходящую от него опасность. Страх накатывал волнами, мешая дышать.

– Чего хочет этот гадёныш? – Спросила Анфиса. – Что ему от Зои нужно?

Карлик схватил Глеба за руку, сжимающую шею, пытаясь ослабить хватку.

Я всё про вас знаю. Я при дворе служил, всё видал. Видал, как Ратмир воевода тебя, Лелька, по щекам хлестал, как ногами пинал, как мать его старая паскудила, как пацана твоего топили…

Глеб, пытаясь заткнуть уродца, сдавил его горло так, что карлик захрипел.

Но было поздно. Ярик, сидевший на руках у Гриши, вдруг забился, закричав:

– Не трогай маму! Не трогай! Я тебя убью! Ты тоже маму обижал, ты трогал её и щипал больно. Ты плохой! Плохой!

Гриша едва удерживал мальчика, который рвался к карлику с кулаками, прижимая его к груди.

– Не надо, сынок, не надо. Дядя Глеб сам разберётся.

Но карлик не успокаивался:

– А что, помнишь, малец? Помнишь, как папаша тебя в реку хотел кинуть? Как он схватил тебя за шкирку и к проруби потащил. А мамка твоя на коленях ползала, руки целовала, чтоб отпустил. А он...

– Молчи! – заорал Ярик, забившись в руках Гриши. – Не смей, не смей!!

Зоя почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– А потом, – продолжал карлик, наслаждаясь произведённым эффектом, – она сбежала. – И как только умудрилась Лелька, а? К бабке своей, что в нижнем городе жила. Думала, там спрячется. А Ратмир разом прознал, и дом – то подпалил. Бабка та в огне и сгорела. А Лелька с пацаном как ушли, неизвестно. И ведь так и не нашли. А я нашёл! Он опять засмеялся своим страшным, булькающем смехом, но очередной удар Глеба заставил его заткнуться.

– А ты, – карлик вдруг уставился на Глеба, и в его глазах мелькнуло узнавание. – Ты... А ведь я тебя знаю. Так ты ж того... ты ж княжий сын! Ну, который пропал. Сын Горислава, князя нашего. Того самого, у кого Ратмир Демьяныч в подчинении служит. Али не признаёшь? – Он мерзко захихикал, захлёбываясь смехом. – Вот дела-то! Жена воеводы сбежала, а я нашёл её с пропавшим княжичем! Ай да потеха!

– Вы мне заплатите, – выплюнул карлик. – Неужто думаете, что я никому не сказал, кого видел? Он снова попытался улыбнуться, но вышло жутко. – Князь Горислав, отец твой… – он покосился на Глеба, – хорошо заплатит за вести о блудном сыне. А воевода Ратмир золота отсыпит за сбежавшую жену. Я уж выберу, кому продать подороже. Вы меня не убьёте, не убьёте…. у Глебушки кишка тонка, – он пытался смеяться и его смех был жутким, отталкивающим. – Тоже, наверное, нагулянный….

Глеб посмотрел на карлика таким взглядом, от которого любой бы в ужасе отшатнулся. Отец. Его отец Горислав – тот, кто убил его жену, оказался начальником мужа Лельки. Тем, кто покрывал эти зверства, кто позволял своим людям творить беспредел.

– Так ты тот самый? – Зоя зашептала, глядя на Глеба. – Ты... сын князя?

Глеб медленно кивнул.

– Я не знал. Не знал, что это... что он...

И что делать будешь, княжич? Папашке своему доложишь, что нашёл беглянку?

Глеб посмотрел на него таким взглядом, что карлик, казалось, ещё уменьшился в размере, вжавшись в землю.

– Я тебя сейчас убью, – тихо сказал Глеб, и карлик, почувствовав, что Глеб не врёт, в страхе затрепыхался, пытаясь вырваться.

– Не убивай, не убивай, никому не скажу… не убивай только, – верещал он, пытаясь вырваться.

– Не надо, Глеб. - Зоя шагнула вперёд. Он того не стоит.

– Он видел тебя. Он расскажет.

Карлик замотал головой, опять попытавшись вырваться и вдруг завыл, чувствуя, что ему не выжить.

– Отпусти его, – сказала Зоя Глебу.

– Нет, Зоя. Мы поступим по-другому. Глеб встал, подняв за собой карлика за шкирку. – Есть, чем связать, мужики?

Архип, сняв пояс со своей рубахи, подошёл к карлику, и, скрутив ему руки за спину, крепко его связал.

– Мы его в тюрьму местную сдадим. Нужно стражников кликнуть, – сказал Глеб.

– Так, Архип, ты женщин до двора доведи, и поглядывай по сторонам, вдруг приметишь кого, а мы с Гришей сдадим его в тюрьму и вернёмся.

Карлик стоял, зло зыркая глазами, но вырваться уже не пытался, понимая, что это ему не поможет.

Зоя вдруг пошатнулась. Глеб подхватил её, прижал к себе.

– Тише, – шепнул он. – Тише, я рядом.

Она уткнулась лицом ему в грудь и затряслась в беззвучных рыданиях. А Ярик, вырвавшись с рук дяди Гриши, подбежал к ним, и Глеб подхватил его на руки, прижав к себе их обоих.

– Мам, - прошептал он. – Мам, я помню. Я всё помню. Как он меня топить хотел. И как бабушка... как она кричала...

– Прости, родной... Прости, что я не уберегла... Прости...

– Дядя Глеб, ты отдашь нас?

– Не отдам, – Глеб прижал Ярика к себе еще сильнее. – Никому не отдам. Что бы ни случилось. Теперь идите домой. Архип вас защитит, а я отправлю этого человека в тюрьму и вернусь к вам, обещаю.

Гриша с Глебом быстро пересекли площадь, грубо подталкивая перед собой связанного карлика и, пройдя через тёмный переулок вышли к городской управе. Карлик шёл молча, спотыкаясь на своих коротких ножках, и только зло сверкал глазами из-под дурацкого колпака, понимая, что любое слово сейчас только ухудшит его положение.

– Думаешь, сработает?

– Должно, – ответил Глеб. – За покушение на ребёнка таких надолго запирают.

Городская тюрьма выглядела мрачно и неприступно. Это было каменное двухэтажное строение с зарешеченными окнами. При входе стоял стражник, лениво опирающийся на стену. Увидев троицу, он насторожился.

– Кто такие? Чего надо?

– Вот, – Глеб толкнул в спину карлика, – преступника привели. – Этот уродец сегодня пытался утащить ребёнка с ярмарки. Мы еле успели. Для чего ребёнок ему понадобился, я не знаю, но он схватил мальчика, и если бы не мы…

Карлик дёрнулся, заверещав:

– Не трогал я ребёнка! Я просто…

Стражник бросил на него брезгливый взгляд.

– Заткнись! Таких уродцев как ты при знатных господах хватает, и добрых дел от вас никто не видел.

А ну, пойдём, там разберёмся.

Внутри тюрьма выглядела ещё мрачней. Толстые, сложенные из известняка стены давили, не давая вздохнуть. Спёртый воздух, смешанный с запахом нечистот и грязной соломы под ногами, вызывал тошноту. Это место хотелось покинуть сразу, как только в него вошёл, и больше никогда не возвращаться.

Дежурный дьяк, сидя за большим столом, подслеповато щурясь, аккуратно записал показания Глеба и Гриши, взял с них подписи, и поставил большую печать.

– А меня спросить? Оклеветали меня, спасите, люди добрые! Я артист, мне дети ни к чему! – Карлик орал, брызгая слюной и тряся головой, от чего его бубенчики звенели, разрывая тюремную тишину.

Стражник подошёл и сорвал с его головы колпак, обнажив голову с жидкими сальными волосами, от чего его вид стал ещё более омерзительным.

Дьяк махнул рукой стражникам.

– В кандалы его, и в общую камеру. А вы, – он обернулся к Глебу, – завтра с утра подойдите, подтвердить показания.

– Мы завтра уезжаем, обоз ждать не будет. – ответил Глеб. – Если что нужно добавить, вы скажите.

Дьяк пожал плечами:

– Ладно, и так сойдёт. Дело ясное: урод, ребёнка тронуть посмел. Пусть посидит, авось поумнеет.

Два угрюмых стражника одели на карлика кандалы и поволокли вниз, в подвал.

Попрощавшись с дьяком, Глеб с Гришей вышли на улицу, и только здесь смогли вдохнуть полной грудью.

– Думаешь, он не вылезет?

– Вылезет конечно, – спокойно ответил Глеб. – Но не скоро. А нам нужно время.