Глава 65

Вернувшись на постоялый двор, они увидели Архипа, сидящим на крыльце и хмуро поглядывающего на улицу. Увидев Глеба и Гришу, тот облегчённо выдохнул. – Ну как? – Всё путём, посадили. – Глеб остановился, внимательно оглядев двор. – Женщины где? – Наверху, с детьми. Зоя с Анфисой их в бане ополоснули, и спать повели. Ярика прям трясло, он в Зою вцепился, и никак отпускать не хотел. Потом их отваром напоили, вроде уснули. – Архип понизил голос: – Я, когда вёл их, двоих приметил. То в тени прятались, то перебежками ходили, в общем, за нами следили. Я виду, конечно, не подал, а Пышкину сказал. Он всех своих предупредил: если кто спросит, скажут, что мы из-под Мирного, в дальнюю дорогу собрались. – Спасибо, – Глеб хлопнул его по плечу. – Иди, отдохни перед дорогой. Завтра чуть свет выезжаем. Глеб бегом поднялся на второй этаж и тихонько постучал. Дверь открыла Анфиса – уставшая, с покрасневшими глазами, но увидев Глеба, она облегчённо вздохнула пропуская. – Проходи. Комнату освещала одна лучина, отбрасывая мягкий свет на стены. Ярик с Ваней, спали рядышком на широкой лавке, укрывшись покрывалом. Судя по их ровному дыханию, успокоительный отвар подействовал. Марьяна с Клавдией сидели за столом, о чём-то тихо беседуя. Зоя сидела у окна. Слёзы уже высохли, но лицо было бледным, а под глазами залегли тёмные тени. Она подскочила с лавки, шагнув ему на встречу. – Всё хорошо? Глеб кивнул. – Всё хорошо. Его посадили, и, я думаю, надолго. Зоя выдохнула, прикрыв глаза. Глеб обнял её, успокаивая. – Зоя, нам надо поговорить. – Знаю, – она открыла глаза, посмотрев на него. – Может, выйдем во двор? Они спустились вниз, и сели рядышком на крылечке, прижавшись друг к другу. Ночь была тёплой, пахло сеном и лошадьми, где-то вдалеке лаяли собаки. Луна светила в небе, окружённая звёздами, освещая двор мягким лунным светом. Сейчас, в этот момент казалось, что весь сегодняшний кошмар – лишь дурной сон. – Я не Лелька, – тихо сказала Зоя, глядя в темноту. Глеб молчал, ждал. – Я пришла из другого мира, – продолжила она. Слова давались ей с трудом. – Там всё по-другому. Дома высотой до неба, машины, которые ездят сами, оружие, способное уничтожить целый мир... Я была гончаром. У меня была своя маленькая, но очень уютная мастерская, которую я очень любила. Я работала в ней с удовольствием, вкладывая душу в каждое изделие. И вдруг... в процессе работы... я, наверное, умерла там, прямо за гончарным кругом. И очнулась здесь, в теле Лельки. Я не знала ничего из её прошлой жизни. Но рядом со мной был этот замечательный мальчик. Мой сын, Ярик. Я, скорее всего, умерла бы там, в той комнатушке, где очнулась, и даже хотела умереть, но Ярик... Она замолчала, собираясь с мыслями. Глеб не перебивал, только гладил большим пальцем её руку. – Сначала я хотела просто выжить. А потом поняла, что нужно жить, а не выживать. И строить. Ты не поверишь, но здесь, в этом мире, я нашла то, чего не было там. Она повернулась к нему, заглянув в глаза. – Сына. Друзей. Тебя. Глеб молчал, и она вдруг испугалась: а вдруг я всё неправильно поняла? Вдруг решит, что я сумасшедшая? Но Глеб притянул её к себе, обняв за плечи. – Я догадался, – сказал он тихо. – И всем видом старался тебе это показать. Помнишь, как ты танцевала в своей гончарне? – он тихонько рассмеялся, – я сразу понял, что ты не местная. И тут же голову потерял, веришь? Служил в десанте, инженер по профессии. А погиб я в Чечне. И очнулся здесь, в теле княжича Глеба. Сына князя Горислава. Эти шесть лет я пытался забыть, кто я. Моя душа поселилась в теле слабака и труса, что не мог пойти против воли отца. Ты знаешь, он ведь убил мою жену. А я ничего не смог сделать. Тогда, придя в себя, я его чуть не лишил его жизни, хотя мог.... Даже не знаю, что меня тогда остановило. Я ушёл в лес, чтобы... очиститься, что ли. Думал, так и проживу один. А потом увидел тебя, в гончарне, танцующую. И понял: нам с тобой по пути. Зоя слушала его, и слёзы текли по щекам. – Ты даже не представляешь, как мне было страшно. Думала, я одна такая... чужая в этом мире. Всё время боялась. Боялась сказать не то, выдать себя чем-то. Я многого не знала, можно сказать, училась на своих ошибках. Знаешь, Глеб, а ведь мне в этом мире встречались только хорошие люди. Мне, не Лельке. – Так и должно было быть, Зоя. Я думаю, мы не просто так здесь оказались, и, наверное, не просто так встретились. Это не случайно. Мы вместе должны понять, для чего понадобились здесь. Они долго сидели, обнявшись, и молчали, размышляя о будущем. – А твой отец? И этот... Ратмир, муж Лельки? Если он всё-таки меня найдёт, что делать? Как уберечь Ярика от него? – Горислав – мой отец. Князь. Властный, жестокий, но неглупый. Он правит твёрдой рукой, и люди его боятся, ведь он решает, как они будут жить. И будут ли вообще жить. Страх вещь такая.... А Ратмир его правая рука, главный воевода. У нас есть время. Но оно не бесконечно. – Что ты предлагаешь? – тихо спросила Зоя. Глеб повернулся к ней и взял её лицо в ладони: – Ты должна стать свободной. По-настоящему свободной, понимаешь? Чтобы ни Ратмир, никто другой не могли предъявить на тебя свои права. – Но как? Здесь нет разводов. Здесь женщины являются собственностью мужей, и никак иначе. – Знаю, – кивнул Глеб. – Но есть другой путь. Если Ратмира не станет, ты автоматически становишься вдовой. Свободной. Зоя вздрогнула: – Ты хочешь его убить? – Я хочу убрать угрозу, – спокойно ответил Глеб. – Но свои руки пачкать не стану, потому, что это тебе аукнется. Злые языки.... И не сейчас. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Отец – вот ключ. Если я явлюсь к нему и скажу, что жив, что готов занять своё место, он будет рад. Но я поставлю условия. – Какие? – Главным условием будет то, что Ратмир за свои зверства должен ответить перед законом. В княжестве есть суд. Отец может его сместить, сослать, казнить. Воевода, который поднимает руку на женщину и ребёнка, не достоин своего места. – А если отец откажет? – Не откажет. Я его единственный наследник. Он потерял меня однажды, второй раз терять не захочет. И потом... он поймёт, что я изменился. Раньше он видел во мне слабака, трусливую собаку, – так он называл своего сына. Поймёт, что Глеб уже не тот. И что если он хочет видеть меня рядом, ему придётся принять мои условия. – А ты сам? – Зоя смотрела на него с тревогой. – Ты хочешь быть князем? – Нет. Чего-чего, а власти я не хочу. Мне нужен дом, полный смеха, любимая жена и дело, которым я хотел бы заниматься. Чтобы Ярик рос, не оглядываясь. И если для этого мне придётся надеть княжескую шапку... что ж, я надену. Но если мне придётся править, то я буду делать это иначе, не так как отец. – А Заречье? – Заречье останется Заречьем. Оно будет под моей защитой. Вольная община, которая сама будет решать, как ей жить и чем на жизнь зарабатывать. Да и не уйдём мы сразу. Пока отец правит, я там не нужен. Время у нас есть. Зоя молчала, обдумывая его слова. Потом вдруг спросила: – А если Ратмир объявится? – Нет. У нас есть время добраться до Заречья, подготовиться. Главное, тебе больше нельзя выезжать из Заречья. Тем более без меня! А потом я поеду к отцу. – Один? – испугалась Зоя. Глеб улыбнулся. – Не бойся. Я умею договариваться. Зоя прижалась к нему, чувствуя, тепло от его слов разливается по телу, согревая. – А потом? – Потом ты станешь моей женой. Если конечно захочешь. – Захочу, – выдохнула она. Они ещё долго сидели обнявшись. Впервые за долгое время Зоя почувствовала, что страх уходит и появляется надежда. Надежда на счастье. – А что, если всё пойдёт не так, как мы думаем? – Значит, будем бороться! Но знаешь... Я почему-то верю, что получится. Где-то вдалеке пропел первый петух. Начинался новый день.