Глава 66

Зоя с Глебом так и не сомкнули глаз. Они сидели на крыльце до самого рассвета, говорили, молчали, снова говорили, и когда небо на востоке начало розоветь, они наконец пришли к общему мнению. Теперь оставалось только действовать.

Пышкин встретил их внизу уже при полном параде. Он сам накрывал стол, таская с кухни большие тарелки с кашей, отварные яйца. На столе уже стояла большая крынка с топлёным молоком, огромная стопка блинов и мисочки с мёдом и со сметаной.

– Дорога дальняя, сил понадобится много, так что налетайте, и что бы ни крошки не оставили!

Он помялся, оглянувшись на входную дверь и, понизив голос, добавил:

– Тут рано утром, ещё затемно, у задних ворот двое непонятных мужиков ошивались. Работница моя, Дарья, как раз пошла мусор вынести, а они к ней с расспросами кинулись, и с хитрецой расспрашивали: «Кто, мол, это у вас остановился? Откуда и куда путь держат?» Ну Дарья моя баба башковитая, и сразу смекнула, что к чему. Ну и отправила их в Мирное, а это в другую сторону, да и дорога дальняя.

Глеб кивнул с благодарность:

– Спасибо, Пышкин. Век не забудем.

– Да ладно, – отмахнулся тот. – Я таких, как вы в первый раз вижу, а полюбил всей душой!

За завтраком чувствовалась нервозность. Дед Макар поглядывал на Зою с Глебом, но вопросов не задавал. Ярик нервно жался к маме, ковыряя кашу в тарелке и то и дело поглядывая на дверь.

– Ребята, а пойдёмте-ка со мной, поможете. Там поросята мои расхрюкались, видно, боязно им. Поможете их успокоить? – Клавдия сделала большие глаза, показывая всем своим видом, что без них никак не справится.

У Вани сразу загорелись глаза и скорость работы ложкой увеличилась вдвое, а Ярик замялся, с тревогой посмотрев на маму. Зоя улыбнулась и легонько подтолкнула его:

– Иди, сынок. Помоги тёте Клаве. Мы тут пока соберёмся.

И мальчишки умчались во двор, а Клавдия поспешила за ними.

– Молодец, – тихо сказала Анфиса. – Интересное занятие – самое лучшее лекарство.

Собирались шумно, громко и хлопотно. Коровы вели себя смирно, только жалобно мычали, словно чуяли дальнюю дорогу. А вот козы, все как одна любопытные, лезли куда не надо, и Клавдия то и дело их окликала.

– А ну, брысь отсюда! Не для того вас покупали, чтоб вы под телеги лезли!

Поросята визжали в большой плетёной корзине так, что уши закладывало. Ярик и Ванька гладили их, жалея, и поросята на миг замолкали, но потом снова принимались за своё.

– Ох, и шумные, – смеялся Ярик.

Покупки аккуратно погрузили в телеги. Архип с Глебом управлялись с тяжёлыми коробами, Анфиса с Клавдией укладывали свёртки с тканями и припасами, Марьяна следила, что бы ничего не забыли, а Зоя занялась съестными припасами, что Пышкин собрал им в дорогу.

Оказывается, Глеб купил листы железа разной толщины и ещё какие-то металлические штуки, о чём Зоя имела весьма скудное представление. И главным сюрпризом, над которым постарался Архип, оказался новенький гончарный круг, который сейчас они укладывали на телегу.

– Архип!!! Как ты мог промолчать? Где ты его нашёл?

– Места знать надо, – посмеялся Архип. Мы с Клавдией вчера, еще до того, как в скотный ряд завернуть, по гончарному прошлись. Мне удалось подсмотреть устройство печи, что очень кстати, да и круг удалось купить.

Все эти сюрпризы доставили на постоялый двор к вечеру, когда мы уже ушли на ярмарочные гуляния.

И тут из конюшни Глеб вывел коня.

Зоя ахнула. Ещё вчера мальчишки хвастали, какой он красавец, но такого она не ожидала.

Конь был прекрасен. Чёрный, как смоль, с белоснежной звёздочкой во лбу. Его шерсть лоснилась, переливаясь на солнце, грива была густая, чёрная, с лёгкой волной. В каждом его движении чувствовалась порода и сила.

Глеб положил руку на холку, конь ткнулся мордой ему в плечо и тихо фыркнул.

– Знакомьтесь. Ворон!

Все восторженно смотрели, как конь переступает, словно танцует вокруг Глеба, но никто подходить не смел, помня рассказ мальчишек про то, как он дедушку Макара чуть не затоптал.

Ярик и Ванька стояли, глядя на коня в восхищении. По их глазам было видно, что в своих мечтах они уже неслись верхом, размахивая мечом и спасая мир от полчищ врагов.

– Дядя Глеб, – выдохнул Ярик, – а можно… можно потом прокатиться?

Глеб обернулся и с улыбкой посмотрел на мальчишек.

– Можно. В дороге и прокачу. По очереди.

Мальчишки взвизгнули от радости, запрыгали на месте. Было видно, что от былых тревог не осталось и следа.

Зоя смотрела на сына и чувствовала, как в груди тает ледяной комок.

Жизнь брала своё.

Перед самым отъездом к Зое подошёл Гриша. Он ещё оставался на пару дней.

– Зоя, я совсем забыл. Ульяна передавала большую благодарность за подарок, ей очень понравился.

– Спасибо, Гриш. Я очень рада. Хотелось бы встретится. Ты передай ей, что я жду в гости и всегда буду ей рада.

– Я о том и хотел поведать. Она спрашивала, не найдётся ли в Заречье и для неё места. Только она не одна, а с внуком. Единственное, он не совсем здоров, ходит плохо.

– Гриша, передай Ульяне, что место для неё и её внука найдётся. И работа будет, так что не заскучает. Скажи ей, что я очень её жду.

Пышкин вышел провожать гостей прямо к воротам, а за ним подтянулись остальные работники. Хозяин вытирал глаза фартуком – то ли от грусти, то ли от утреннего ветра. Мужики тепло попрощались, обнимаясь.

Женщины на прощание поклонились со словами благодарности. Было грустно расставаться, но Зоя была уверена, что видятся они далеко не в последний раз.

– Лёгкой дороги! Возвращайтесь! Да приезжайте ещё! Я всегда рад!

– Приедем! – махала ему Анфиса. – С мёдом приедем! Мирон, слышишь? С мёдом!

Мирон, сидевший на телеге с дедом Макаром, важно кивнул и помахал рукой.

Обоз тронулся. Гружёные телеги медленно выехали со двора и покатили по узким улочкам Стар-города.

Зоя сидела в передней телеге, рядом с Архипом, А Глеб вёл коня рядом. Ярик смотрел на Ворона, не отрываясь, дожидаясь момента, когда же он сможет прокатиться.

– Мам, а мы скоро будем дома? – спросил он.

– Скоро, сынок.

– А там нас тётя Света с девчонками ждут?

– Ждут, – улыбнулась Зоя. – И дядя Петя с Алёнушкой, и Климка, и все-все.

– Хорошо, – выдохнул Ярик и закрыл глаза, подставляя личико утреннему солнышку.

Сзади, в других телегах, слышались голоса: Анфиса беседовала с мамой Мирона, Антониной, Клавдия успокаивала поросят, Марьяна с дедом Макаром о чём-то спорили. Всё было как всегда, всё привычно и спокойно.

Глеб остановился рядом с телегой и поймал взгляд Зои:

– Не бойся. Всё будет хорошо.

– Я не боюсь. Ведь ты же рядом!

Дорога домой растянулась на два долгих дня. А могла бы быть гораздо короче, да только коровы – они ведь не лошади, их не погонишь. Шли медленно, переваливаясь с боку на бок, то и дело норовя остановиться и пощипать травку у обочины. Козы, привязанные позади телег, вели себя бойчее, но тоже то и дело блеяли, требуя то воды, то внимания.

– Ох, и намучаемся мы с этой скотиной, – вздыхала Анфиса, но по голосу чувствовалось, что она не жалуется, а скорее хвастается. Своё хозяйство, своё богатство.

Приходилось часто останавливаться. На каждой мало-мальски приличной полянке, где был ручей или пруд, делали привал. Животных поили, кормили. Коровы мычали, козы блеяли, поросята визжали, шум стоял невообразимый.

– Ну, господин Пышкин, ну молодец, – приговаривала Марьяна, разворачивая очередной узелок с пирогами. – А то бы мы тут с голоду пропали, пока этих рогатых напоишь-накормишь.

Ели, устроившись прямо на траве, и только Дед Макар важно восседал на складном стульчике, который ему смастерил Архип, и покрикивал на детей, чтобы не баловали. Дети, впрочем, и без того были заняты – они не отходили от Ворона.

Конь стал главным героем путешествия. Чёрный, красавец, со звёздочкой во лбу, он покорял сердца с первого взгляда. Ярик и Ванька ходили за ним хвостом, подсовывали то хлеб, то морковку, то просто норовили погладить, прикоснуться лишний раз.

– Дядя Глеб, а можно? – спрашивали они каждые полчаса.

Глеб терпеливо кивал и, остановив телегу, опускал мальчишек на землю. Потом снимал с седла специальную подстилку, усаживал первого счастливчика и, придерживая, вёл коня шагом.

– Но-о, Ворон, но-о, – тоненько покрикивал Ярик, когда наступала его очередь. Он сидел верхом с таким важным видом, словно всю жизнь только этим и занимался, хотя в глазах плескался восторг пополам со страхом.

– Мам, мам, гляди! Я высоко! – кричал он, проезжая мимо телеги.

– Гляжу, сынок! – откликалась Зоя, и сердце её замирало от счастья и гордости.

Ванька, когда наступал его черёд, вёл себя смелее – он уже пробовал просить Глеба пустить коня рысью, но Глеб только головой качал:

– Успеешь ещё. Сначала научись в седле держаться.

Мальчишки дулись, но быстро отходили и снова бежали к Ворону с угощением. Конь принимал дары с достоинством, фыркал и косил на них большим тёмным глазом.

– Он нас любит, – уверенно заявил Ярик. – Я знаю.

Зоя с Глебом переглядывались и улыбались. Ворон и правда стал для всех родным – и для детей, и для взрослых. Он скрашивал долгую дорогу, отвлекал от тревожных мыслей, дарил радость.

Вечером первого дня сделали большую стоянку у реки. Развели костёр, и взялись за готовку ужина. Клавдия, вооружившись ведром, впервые подошла к коровам доить. У Пышкина доили тамошние хозяйки, а теперь настал наш черёд.

– Ну, милые, вы только не брыкайтесь, – приговаривала она, присаживаясь на маленький стульчик деда Макара. – Сейчас я вас подою, легче станет.

Коровы, словно понимая, стояли смирно. Хорошо обмыв вымя и просушив его мягкой холстиной, она принялась за дойку. Первые струи молока звонко застучали по ведру. Клавдия работала быстро и умело. Минут через десять ведро наполнилось доверху молоком.

– Готово! – объявила она, процедив молоко. – Кто пробовать будет?

Дети прибежали первыми. Им налили по кружке парного, ароматного молока. Ярик сделал глоток и от удовольствия зажмурился:

– Вкусно-о-о!

– Сладкое!

– А то, – довольно сказала Клавдия.

Следом подоили коз. Молока от них вышло всего по кружке с каждой, но оно оказалось таким ароматным и густым, что Марьяна, попробовав, всплеснула руками:

– Ох, девки, да из такого молока сыр делать – пальчики оближешь!

В этот вечер они долго сидели у костра. Ели похлёбку, доедали пышкинские пироги, запивая их парным молоком и слушали, как дед Макар травит байки из своей молодости. Дети, накатавшись на коне и напившись молока, засыпали на ходу.

На стоянку опустилась тихая, звёздная ночь. Где-то вдалеке перекликались ночные птицы, из реки слышался плеск рыбы. Коровы и козы успокоились, улеглись на траву, только поросята изредка повизгивали во сне.

Глеб и Зоя сидели у костра, глядя на огонь. Остальные уже разбрелись по телегам.

– Как ты, Зоя?

– Хорошо, – ответила Зоя. – Спокойно. Знаешь, я даже забыла про всё. Про этого карлика, про Ратмира... Смотрю на детей, на всех вас и думаю: вот оно, счастье. Где-то в глубине души сидит тревога, но я стараюсь не давать ей разгуляться.

– Это только начало, – сказал Глеб, целуя её в висок, притянув к себе поближе.

– Дома будет ещё лучше.

– Знаю.

Они помолчали. Потом Зоя вдруг спросила:

– Как ты думаешь, Ворон не устал от детей? Они ему проходу не дают. Он же молодой ещё, как бы характер свой не показал.

– Ему в радость, поверь. Конь умный, чувствует, что его любят. А для коня это главное.

– Как и для человека, – тихо сказала Зоя.

– Для человека тоже.