Глава 68

Ещё вчера, по приезду, животных поместили в наскоро сколоченный загон с навесом от дождя. Он, конечно, вышел неказистый, но крепкий. Внутри загона сделали перегородки, что бы животные не мешали друг другу. Поросята, правда, пытались прорыть себе выход на волю, но Клавдия попытку бегства быстро пресекла.

– Ничего, – приговаривала она, закрывая досками прорытые ходы, – потерпите маленько. Скоро вам такие хоромы отгрохаем, возможности сбежать у вас больше не будет!

Народ трудился, и трудился без кнута. Люди сами выбирали, кто и чем будет заниматься. Одни уходили на заготовку сена – трава в этом году стояла высокая, сочная, косить – не перекосить. Молодёжь заготавливала дрова, делали веники для коз, собирали хворост, – к зиме готовились основательно.

Отдельная бригада взялась за пахоту. И всё это с песнями, с шутками, с прибаутками.

Двое мужчин, сподобились распускать брёвна на доски. Это дело требовало сноровки, и у них неплохо получалось, – доски выходили гладкие и ровные, одна к одной.

– Из таких досок, – говорил Игнат, поглаживая рукой свежий срез, – не то, что хлев – хоромы ставить можно!

– Ставь, – смеялись женщины. А одна вдова, круглолицая, с ямочками на щеках, шагнула вперёд и задорно ему улыбнулась, стреляя глазками:

– Я даже согласна в эти хоромы хозяйкой войти!

Игнат поперхнулся на полуслове. Его рука замерла на доске, лицо пошло красными пятнами, и он так растерянно захлопал глазами, что бабы покатились со смеху.

– Чего... чего это ты, Фрося? – выдавил он наконец. – Ты это... не шутишь, что ли?

– А что? – Фрося подбоченилась, но щёчки её уже вовсю заливал румянец, выдавая девичье смущение. – Я одинокая, ты одинокий. Вот я и подумала...

– Подумала она…. Иди, вечером вместе подумаем. Отвлекаешь меня тут,– буркнул он себе под нос, отвернувшись, от женщин.

– Ой, свадьба будет! – закричали бабы. – Игнат, не тяни, пока не передумала!

Строительная бригада должна прибыть дня через два, но наши мужики зря времени не теряли. Два развалившихся дома у околицы разобрали быстро. Брёвна действительно оказались крепкие, вполне пригодные для строительства. С делянки, куда Глеб с мужиками ездили ещё до ярмарки, привезли ещё леса – свежего, смолистого, пахнущего так, что кружилась голова. Материал для стройки был готов.

Глеб взял это дело под своё руководство. Практически весь день он проводил в кузне, с Петром. Чем они там занимались, он не рассказывал, но обещал большой сюрприз. А вечерами, после ужина, он сидел за столом и чертил на бересте план будущей застройки, и выходило у него довольно толково. Хлев он задумал большой, с крытыми проходами. Отдельная пристройка для лошадей – чтоб Ворону и рабочим лошадкам было просторно.

Коровник то же будет в отдельном крыле, а свинок и коз решили поместить в общее помещение, но с перегородками, а в будущем их, конечно же, разделят. Сеновал решили сделать прямо под крышей хлева. Молочная кухня будет отдельным зданием, для сохранения чистоты.

– Глеб, ты прямо зодчий, – удивлялась Зоя, глядя на его чертежи. Откуда ты знаешь, как должно быть?

– Не зря учился, выходит, – он потянулся, разминая спину. – Пригодилось.

Бригада строителей появилась на въезде в Заречье ближе к обеду. Ещё издали стало слышно, как поскрипывают колёса гружёной телеги, как лошадь всхрапывает, устав от долгой дороги. А когда телега подкатила к колодцу, из неё стали спрыгивать один за другим здоровые, крепкие мужики – десять человек, и все как на подбор.

Самым последним спрыгнул с телеги Игнат – бригадир. Ростом он был, наверное, под два метра, а его широченные плечи притягивали взгляды, как магнит.

Дома, мимо которых проехала бригада, мигом опустели. Бабы высыпали на улицу, бросая свои дела, и провожали процессию удивлёнными взглядами.

Игнат, заметив этот всеобщий интерес, лишь усмехнулся в усы и, проходя мимо толпы, поиграл мышцами – специально, для публики. Рубаха на груди натянулась, бицепсы вздулись буграми, и по толпе пронёсся восхищённый женский вздох.

– Ишь, какой, – Анфиса опустила вёдра на землю, остановившись у колодца. – Ты глянь на него, Зоя. Как павлин, хвост распушил и важничает!

Зоя рассмеялась, глядя на реакцию Анфисы – павлин не павлин, а работать, видать, умеет. Такие мышцы только трудом развить можно!

Тем временем, Игнат с бригадой остановились у дома Луки. Староста вышел на крыльцо, окинул взглядом молодцов и довольно крякнул:

– Ну, ребята, здорово! С приездом!

– Здорово, хозяин! – Игнат шагнул вперёд и протянул руку. – Бригада в сборе. Куда вставать-то?

Лука повернулся и махнул рукой в сторону крайних домов, – гляньте, вон те два дома пустуют. Мы там прибрались малость, печи проверили, постели приготовили. Так что устраивайтесь, а завтра с утра и начнём.

Бригада загрузилась обратно в телегу и покатила к крайним домам, а Лука уже распоряжался насчёт питания.

– Хозяюшки! Гостей кормить будете по очереди. Вы уж сами определяйтесь, кто этим будет заниматься. Продукты я вам выдам, а вы уж постарайтесь, стряпайте, чтоб мужики были сыты и довольны.

– Мы тут сами разберёмся! – Женщины уже выстраивали очерёдность, кто за кем будет готовить.

К вечеру бригада окончательно освоилась. Игнат с Глебом уселись на крыльце и, разложив чертёж, начали обсуждение.

Глеб разъяснял, что, как и где он разместил, показывая на чертеже, где какие стены, и почему нужно делать так, а не по-другому.

– Толково, – кивнул бригадир, внимательно рассматривая чертёж. – Я таких планов и у городских зодчих не видывал. Сам, что ли, рисовал?

– Сам.

– Ну, мужик ты голова, – уважительно сказал Игнат. – С такими чертежами работать одно удовольствие.

А наутро, когда закипела стройка, стало понятно, что эти ребята – настоящие мастера. Они работали слажено, без устали, беспрекословно слушая бригадира. Игнат то и дело сверялся с чертежом, что-то на нём отмечая, делая заметки. Стало понятно, что построят они быстро и качественно.

Женщины носили им еду, по очереди сменяя друг друга, и каждый раз норовили задержаться подольше – поглазеть на могучего бригадира.

А Зоя отдалась гончарне всей душой. Сначала, правда, ей пришлось отчитаться перед Лукой по продажам. Принесла деньги и объяснила, что и почём продали, сколько на что потрачено, сколько осталось.

– Ты, Зоя, не баба, а клад, – сказал он, наконец. – Спасибо тебе за всё. Уже сейчас видно, что Заречье зиму переживёт!

Зоя сдала ему деньги на зарплату тем, кто работал на общих делах, и на нужды деревни – на инструмент, на гвозди, на помощь тем, кто будет строить. А про свои, гончарные, решила так: со своими работниками будет рассчитываться сама. И Светлане предложила такой вариант. Мыловарня теперь её вотчина, вот пусть сама и решает, кому сколько платить.

– Ой, Зоя, – Светлана, всплеснув руками, забегала по кругу, – я ж не справлюсь! Я ж неучёная, считать плохо умею.

– Научишься, – улыбнулась Зоя. – Я тебе немного помогу, а дальше ты и сама справишься. Это же твоё дело, тебе и хозяйкой быть.

Светлана подумала, подумала – и согласилась. А в глазах её зажёгся такой огонёк, какого Зоя раньше не замечала.

Мирон с мамой устраивались в своём доме. Он хоть и стоял пустым несколько лет, но Пётр к их приезду уже отремонтировал печь и даже пару раз протопил, разгоняя сырость.

– Ну, сынок, неужели домой вернулись. Счастье то какое! – запричитала Антонина, оглядывая горницу, – заживём теперь!

– Заживём, матушка, – Мирон стоял рядом, приобняв её за плечи. – Вот увидишь, всё у нас сладится. Ты дома, по хозяйству, а я пасекой займусь. Сядь, отдохни, а я пока вещи в дом занесу.

Он вышел за дверь, а Антонина села на лавку и заплакала, вспоминая всю свою прожитую жизнь, мужа, что носил её на руках, берёг от всех тревог, и что так рано ушёл, оставив её одну.