23 глава

Падая на колени, я закрыла голову руками, выронив телефон. Осколки метала и пластика, разлетевшиеся по периметру, достигли нас у входа. Сильные руки Кристиано обвили мою талию, сильнее прижимая к себе и пряча в объятиях.

Мелкие камни с землей посыпались сверху, и через минуту до нас дошел запах горючего.

Крики охраны, доносящиеся у ворот, достигли моего слуха, и на крыльцо выбежал Антонио, а за ним Лиа и Ясмина, остановившись в дверях.

– Ты не ранена? – взяв в руки мое лицо, поворачивая к себе, спросил Кристиано.

Взглянув через его плечо, увидела оранжевое пламя, стремительно жаждущее охватить другие автомобили, которое старательно пытались потушить люди Ндрангеты. Машина Лиа превратилась в кабриолет, в котором не было даже намека на двери.

Вернувшись к обеспокоенным глазам Кристиано, я кивнула и вспомнила, что разговаривала с Розабеллой. Вырвалась из объятий в поисках телефона, к счастью звонок прервался.

Кристиано присоединился к брату, отгоняя оставшиеся машины, подальше от пожара.

– Все хорошо? – коснувшись моего плеча, спросила Лиа, но продолжала нервно смотреть на свою машину. – Кристиано позвонили, и он сразу же побежал за тобой.

Я не знала, как можно было совместить все это, меня, звонок и машину Лиа. Как бы я не пыталась, пазл в голове не собирался.

Было ли это покушение на Лиа? Кто звонил Кристиано?

Не оправившись от взрыва, в голове все еще крутились слова Розабеллы. Патриция в больнице, я быстро набрала смску, чтобы она меня держала в курсе дальнейших событий. Охрана уже потушила большую часть пламени.

Набирая номер дяди Валерио, включился автоответчик, прикусив щеку от волнения, я стала ходить из стороны в сторону, пытаясь совладать с нервами. Теодоро был единственным, кто стабильно находился в зоне доступа, прошло три гудка, прежде чем он поднял трубку.

– Что произошло? – без приветствия я приступила к расспросам. – Почему она попала в больницу, Тео?

Сглотнув, я была готова к любой информации. Рано или поздно это должно было произойти, Патриция никогда не жалела себя, но возраст это то, с чем человек не мог примириться и подчинить себе, становясь слабее и менее выносливее, требовалось больше отдыха на восстановление сил. Но она делала все с точностью до наоборот, не потому что не могла примириться со старостью. У Патриции не было доверия, она не видела приемников даже в лице единственного живого сына и все еще сомневалась.

Валерио прекрасно справлялся с делами управления, как босс Калабрии, но не как не член тайного общества Санта.

– Успокойся, все в порядке, – голос Теодоро был спокойным, я выдохнула, прижимая ладонь ко лбу, на пару секунд прикрыв глаза. – Ее состояние стабильно, она находится под наблюдением наших врачей.

– Последний раз ей нездоровилось, когда мы разговаривали. Уверена, есть что-то еще, кроме переутомления, – я почувствовала, как чья-то рука схватила меня за локоть, и, обернувшись, увидела Ясмину, она взволнованно смотрела на меня.

– Витэлия, я не тот, кто должен говорить тебе это но…– Тео замолчал, а затем вздохнул. – Она много курит и практически не отдыхает, к какому итогу это должно привести?

В такие моменты хотелось быть глупой, наивной маленькой девочкой, которая верила в сказки и надеялась, что любимые люди проживут еще вечность до того, как закроют глаза и покинут мир навсегда.

Не хотелось слышать слово «смерть», потому что Патриция была моим спасательным кругом, она протянула руку, когда я так отчаянно нуждалась в спасении. Продолжала трудиться, взяв всю ответственность за маленького человека в свои руки, предоставила новый дом, семью, образование и заботу. Такую, на какую хватало сил, бабушка перебарывала себя, потому что не умела быть нежной, но училась вместе со мной заново чувствовать и дарить любовь.

Сейчас Патриции требовалась поддержка и забота, а я была так далеко, что не могла побыть с ней даже в тишине и взять ее за руку. Это больно било в самые отдаленные места сердца.

Я подняла голову высоко к небу, чтобы прогнать печаль нагрянувших слез, которые застилали глаза.

– Какой диагноз? – прошептала я, из-за образовавшегося кома в горле.

– Ишемическая болезнь сердца.

Ясмина стояла рядом, приобняв меня за плечи, кажется, она знала, о чем шла речь. То, как женщина аккуратно поглаживала меня другой рукой, дарило успокаивающий эффект.

– Как давно? – я знала, что это не новоприобретённый диагноз.

Кристиано подошел к нам, рукава его рубашки были закатаны до локтей, открывая вид на вздувшиеся вены, которые уходили под белую ткань. Собравшись с силами, я натянула маску абсолютного спокойствия и кивнула Ясмине, что все в порядке, она оставила нас с Кристиано наедине.

– Шесть лет. Зная Патрицию, она была бы рада меньше всего, узнав, как ты беспокоишься о ее здоровье, – сразу же подбодрил меня Теодоро. – Мне пора.

– Хорошо.

– Она еще побудет с нами, Витэлия. Патриция Конделло очень властная женщина, если прикажет, то даже собственные органы не в праве ей будут отказать.

После этих слов брат отключился, оставив на моем лице едва заметную улыбку. Теодоро больше всего не мог терпеть слезы и грусть на прекрасных лицах сестер. И чтобы исправить это, готов был сделать все возможное, заставив нас улыбнуться.

– Мне нужно уехать. – Кристиано сказал это с тоской, словно каждое расставание давалось все труднее.

– Ты знаешь, кто это был? – мы перешли к вопросу о взрыве.

Мэр Уилсон не мог отомстить за угрозу, он был связан по рукам и ногам, и каждая минута его жизни и репутация были в наших руках.

– Вито отвезет тебя домой. Не стоит переживать об этом, – он коснулся моей щеки, проводя костяшками пальцев.

– Стоит ли мне остаться с Ясминой?

Я не была уверена, и сил, чтобы думать о том, требовалась ли моя помощь в защите дома, не осталось. Разум и сердце были в Италии.

– Лиа останется, но если ты хочешь.

– Мне нужно побыть одной, – это звучало, как просьба с моей стороны. – Будь осторожен, не хочу стать вдовой так рано.

Вито привез меня домой, когда на улице уже стемнело, и небо окрасилось в черный цвет. Упав на кровать животом вниз, я потянулась к прикроватной тумбочке и достала родительскую фотографию.

Не знаю, как долго лежала в полной тишине, просто уставившись на снимок и разглядывая счастливые лица, прежде чем глаза закрылись.

***

Мы с Вито возвращались из спортивного зала, на улице уже во всю светило солнце, от чего еще больше припекало к моим черным легинсам. Уже последние три недели показатели термометра превышали отметку в тридцать градусов, по ощущениям было все сорок.

Мои щеки и без того покраснели из-за силовых тренировок, которые устроил Вито, чтобы я не теряла сноровку.

Проснулась я позже обычного в пустой холодной кровати, Кристиано не появился. На телефоне с разницей в тринадцать минут были сообщения от Розабеллы и Теодоро о том, что Патриция уже дома и ей гораздо лучше. Лиа позвонила, когда мы были уже в зале, чтобы узнать новости от Кристиано, но Вито лишь отрицательно покачал головой. Со вчерашнего вечера они с Антонио просто исчезли.

– Не составишь мне компанию? – остановившись у входа, попросила я Вито.

Мне было одиноко, казалось, будто квартира без Кристиано стала еще больше, Эмма должна была прийти только завтра.

Голубые глаза Вито уставились на меня, и он поджал губы, видимо думая, что его боссу это не понравится. Возможно, были и другие причины для опасения оставаться со мной наедине.

– Я предлагаю завтрак, а не секс, – закатив глаза, развеяла его сомнения.

– Как мужчина, я бы согласился на оба варианта, – следуя за мной в лифт, ответил Вито.

– Но?

– Но я предпочту долгую и сумбурную жизнь.

Я поморщилась, представив, как Кристиано безжалостно изувечивает прекрасное лицо Вито. Даже мне стало его жалко. Хотя все вокруг только и говорили о том, что мой муж ужасный, подтверждений этому я не застала. Пока что.

– Я быстро приму душ, можешь пока приготовить кофе, – указала в сторону кухни, уходя в противоположную сторону.

Классический завтрак, яичницу с беконом и сосисками, запили чашкой ароматного кофе. Питательный завтрак придавал сил после изнурительной тренировки.

– На вечеринке ты говорил, что сбежал из дома, почему? – складывая посуду в раковину, поинтересовалась я.

– Традиции моей семьи сильно отличаются от Ндрангеты, это давило, учитывая, что я не был послушным ребенком, – он встал рядом, сложив руки на груди и наблюдая, как я мыла посуду.

– Традиции? – взглянула на Вито, не совсем понимая, о чем он, все придерживались единых традиций Ндрангеты, исключений не было даже для солдат.

Союз с Фамильей был и оставался самым крепким, мы создавали новые семьи, продлевая узы доверия и власти на своих территориях, поддерживая друг друга. Что касалось традиций Фамильи, они застряли где-то в семидесятых годах. Фамилья была помешана на чистокровных браках, хотя и не раз нарушала правило и даже в какой-то период отменила его. Достаточно было того, что мужчина был итальянцем и носил итальянскую фамилию, тогда на женщину закрывали глаза.

На сегодняшний день ни одна женщина в Фамилье еще не стала полноценным членом мафии. Чаще всего они выступали в качестве ростовщиков, управляли борделями или стриптиз-клубами. Криминальный бизнес для женщин был закрыт.

– Скажем так, мы с тобой похожи, – это все еще звучало странно. – Морэлло фамилия моей матери, пока я не вернусь домой в Нью-Йорк, буду носить ее.

– А какая настоящая?

То, как Вито вел себя в присутствии братьев Ринальди не раз привлекало мое внимание, он был осторожен, я не могла считать страх в его глазах, этот мужчина не боялся ошибиться и общался с Антонио и Кристиано на равных, но при этом оставался темной лошадкой, прикрываясь за их спинами.

В начале, мне показалось странным, что на смену Декстеру он предпочел более молодого парня, оказалось, дело было не в проверке верности, Вито был не просто исполнителем и главным кавалерии.

– Дженовезе.

Этого было достаточно, чтобы узнать одну из пяти самых влиятельных семей Нью-Йорка, США в Фамильи. Семью Дженовезе называли «Лигой плюща» организованной преступности, с их приходом, подчинив одну из семей Каморры, закончили войну, длившуюся десятилетиями. Именно они подтолкнули членов филадельфийской мафии к убийству босса, чтобы приобрести контроль над территорией в Атлантик-Сити.

– Алдо Ринальди был частым гостем в Нью-Йорке, так как являлся членом Сантосов Ндрангеты, а еще близким другом моего отца. Он часто брал сыновей с собой, так мы и познакомились, – начал Вито, помогая убирать посуду. – Мне исполнилось двадцать, когда отец вызвал меня, чтобы объявить о том, что нашел подходящую кандидатуру на роль моей будущей жены. Через три месяца должна была состояться свадьба.

– Девушка была настолько плоха? – вытирая руки, встретилась с его голубыми глазами.

Мне было искренне любопытно, каких девушек предпочитал Вито?

– Ей было пятнадцать, – покачав головой, прогоняя дурные мысли прошлого, ответил он.

– Фамилья и правда застряла в каменном веке, – все, что я могла сказать, оправляясь от шока.

Бедная девочка, родители бессовестно продали ее ради того, чтобы подняться в статусе. Она была ребенком, который должен был наслаждаться жизнью и усердно учиться, мечтать. В место этого, девочке пришлось бы выйти замуж за мужчину и родить первого ребенка в течение двух лет. Таких условий в браке придерживалась Фамилья.

– Я не был хорошим человеком, но, глядя на ее детское лицо и испуганные глаза, в нашу первую встречу поклялся себе, что любым способом аннулирую этот договор.

Мы направились в зал и устроились на диване, я поджала под себя ноги, подперев голову рукой, внимательно слушая историю.

– Отец не стал бы меня слушать, а мама не имела слово, как и все женщины в Фамильи. – Вито вздохнул, продолжая. – Тогда я поехал на наши склады и поджег их  вместе с новой партией дури, которую мы должны были распространить в ближайшие дни во все штаты, это был очень крупный и прибыльный проект.

Ухмылка Вито доказывала, что это было красивое огненное шоу, которое стоило прилюдного зрелища.

– Это тоже не сработало, – догадалась я.

– К сожалению. Тогда спустя три недели был съезд всех пяти главных семей в Лас-Вегасе, там мы часто собирались и тратили деньги в удовольствие, решая важные дела. Именно там я публично отказался быть следующим наследником Нью-Йорка, – расправив плечи, он наконец облокотился на спинку дивана.

– Твой отец, наверное, был вне себя, ты был любимчиком, учитывая, как он быстро прощал твои ошибки, – сделав заключение, я вытянула ноги.

– Он старательно пытался предотвратить это, но были женщины, благодаря которым распространился слух, разочаровавший отца девушки, и он разорвал помолвку.

Стремление Вито к власти стало вынужденным, для него это было обременительным, он хотел свободы действий и принятия собственных решений. Вместо этого был красивой куклой в руках родителей.

– Мой отец не сдавался и продолжил искать мне новую жену, но безрезультатно. И когда Алдо Ринальди вновь приехал в Нью-Йорк, Кристиано удалось уговорить моего отца предоставить мне свободу выбора, и я принял решение без колебаний, взял фамилию семьи матери и улетел в Канаду.

– Но ты не единственный ребенок в семье, отец не смог бы тебя просто так отпустить.

– У меня есть младший брат, но отец все еще рассчитывает на меня, надеясь, что я вернусь. Но лучше всего с этой должностью справится муж моей старшей сестры, у него талант, точно такой же, как у Кристиано, – мужчина улыбнулся, потирая ладони.

– Спасибо, что поделился, – поблагодарив его за доверие, я проверила свой телефон.

– В любом случае это ничего не меняет, если нарушу правила, меня убьют, не проверяя досье, – он тихо рассмеялся.

– Кристиано не звонил? – резко поменяла тему в надежде, что все было хорошо.

– Почему ты думаешь, что я знаю больше тебя? Твой статус выше, – ответил Вито, напоминая мне, что я жена главного босса.

– Этот статус лишь на бумаге. К большому сожалению, у меня не было выбора, а у Кристиано хобби спасать людей, – разводя руками в воздухе, я драматизировала события прошлого.

– Что ты сделала? – ему было любопытно, мужчина разглядывал меня в ожидании ответа.

– Убила младшего сына одно из членов Санта на помолвке у кузины, – опрокинув голову на подлокотник дивана, я все еще сожалела, что некоторые люди не могли умирать тихо и даже после смерти оставляли гадкий шлейф в виде неприятностей.

– Серьезно? – брови Вито поползли вверх, он был обескуражен этой новостью так, что на минуту возникла тишина. – Я был удивлен еще в ту ночь, когда ты безжалостно палила в тех парней из окна моей машины, но убийство за гранью невероятного для девушки вроде тебя.

– Вроде меня?

Но наш разговор прервал звонок на телефоне Вито, так и оставив меня без ответа. Какой девушкой в глазах мужчин я была? Какой считал меня Кристиано?

Весь оставшийся день мы с Вито провели вместе, нам пришлось съездить в главный офис в городе, возникли нерешенные вопросы и требовались некоторые подписи. Я являлась доверительным лицом Кристиано, замещая мужа в его отсутствие, о чем он, видимо, не успел мне сообщить.

Одевшись в строгий офисный стиль и сделав низкий пучок, чтобы выглядеть более презентабельно, к концу дня я чувствовала, как икры от двенадцатисантиметровой шпильки онемели без всякой надежды на расслабление. Жара придавала ногам еще большую отечность, поэтому, когда я сняла туфли, еще пять минут ничего не чувствовала.

Единственный плюс, я могла сосредоточиться на работе, не акцентируя внимание на времени и телефоне, в ожидании звонка от Кристиано.

Розабелла набрала мне перед сном, рассказывая о поездке в Милан, и что Франческа стала активно общаться со своей семьей в Германии, принуждая отца съездить и навестить ее родственников после свадьбы Элены.

После контрастного душа, обернувшись в шелковый халат, бежевого цвета, расчесывая влажные волосы по пути на кухню, заметила коробку на столе и записку.

«Сожалею, что не могу быть рядом. Слышал, девушки любят сладкое для поднятия настроения, и я знаю твои предпочтения, надеюсь, когда-нибудь я тоже буду в этом списке. Mon ame, я скучаю». 

Улыбнувшись, открыла коробку и увидела любимые канноли, окунула палец в крем, облизывая, представляя взгляд Кристиано в эту минуту, наполненный желанием и страстью.

Насколько он был жестоким и властным к соперникам, и сколько в нем было заботы и любви к близким людям, которыми он дорожил. Не было ничего прекраснее и опаснее, чем любящий мужчина, который мог остановить время, преодолеть океаны, стоило только пожелать.

И я влюбилась в этого мужчину, не осознавая, как все чаще появлялись мысли о нем, заставляя волноваться сердце, искренне, как за родного человека. Таких называют – семья.

Меня пробила дрожь по всему телу, снова кошмар, присев на кровати и укутавшись в одеяло, пыталась унять дрожь. Все тщетно.

Сознание все еще было направлено на сон, что заставляло сердце биться. На лбу появилась испарина, и я вытерла ее тыльной стороной ладони, включив ночную лампу на прикроватной тумбочке. На часах было три часа ночи, в кровати по-прежнему пусто.

Встав, я переместилась в комнату, где располагалось джакузи, свернувшись в углу огромной ванны и не желая оставаться в комнате, прикрыла глаза, сконцентрировавшись на дыхании. Спустя пять минут из глаз полились слезы, впитываясь в одеяло, в этот момент,  позволила себе быть слабой и дать волю эмоциям. Мне было страшно, от чего я глубже зарылась в одеяло с головой, в надежде, что кто-нибудь обязательно меня спасет, снова.

– Витэлия, какого черта? – мужской голос разбудил меня, и я подняла голову, от чего солнечный свет из окна больно ударил по глазам.

Вито, стоял, облокотившись руками о джакузи, обеспокоенно бегая глазами по моему взъерошенному виду. Рельефные руки напряглись, обнажая вены, а белая футболка отлично сочеталась со светлыми джинсами. Кого я обманывала, на Вито все смотрелось бы отлично, его создавали по сказкам Дисней.

Моя голова упала на колени, которые я обхватила руками. Заметила, что не чувствовала свои ягодицы.

– Я звонил тебе раз семь, а потом поднялся в квартиру и обнаружил, что в спальне никого нет, а телефон валяется на полу, – он все еще был взволнован ситуацией.

– Ты переживаешь, потому что Кристиано тебя убьет, если со мной что-то случится. Тебе плевать на меня, – встав на ноги, ответила я, прячась в одеяле.

– Прости, это моя работа, – Вито помог мне выбраться из джакузи, лишь догадываясь, как я тут оказалась.

– Мне снятся кошмары, надеюсь, я решила твою головоломку, – направляясь по коридору, зевая, пояснила я. – Это все, что тебе стоит знать.

– Поэтому ты не плаваешь? – задал он вопрос в лоб, останавливаясь за дверью гардеробной.

Переодевшись в спортивную одежду, что заняло шесть минут, собрала волосы, снова появляясь перед Вито, он что-то проверял в своем телефоне.

– Талассофобия, первый раз я узнала, что боюсь глубины, когда переехала в Италию и чуть не утонула в бассейне. Примерно в тот период начались кошмары, – пожав плечами, обошла его, чтобы взять телефон. – В теории я могу плавать и делала это отлично, потому что папа научил.

Вито ничего не ответил, а я старалась не выглядеть жалкой. Я была в порядке, у каждого человека имелись уязвимые места, все мы чего-то боялись.

Сегодня мы устроили легкую пробежку в парке возле озера Онтарио, у меня не было сил, чтобы подвергать тело еще большим нагрузкам. По возвращению я заметила фигуру Эммы, женщина стояла у входа с большим рюкзаком, а возле нее стояла коляска. Она оглядывалась по сторонам, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.

– Эмма, – помахав рукой, позвала я, сокращая расстояние.

– Витэлия, прошу прощения, сегодня моя смена, но, к сожалению, с Эйми некому было остаться. Мне пришлось взять ее с собой, – она виновато заглянула в мои глаза, поджимая губы.

В коляске сидела маленькая светловолосая девочка с огромными голубыми глазами, похожими на ясное утреннее небо. На фоне нее красота глаз Вито терялась и была несравнима. Маленькие ручки держали игрушку, которая слегка гремела, но объектом ее интереса была я, мы разглядывали друг друга в полной тишине.

– Ничего, проходите, Вито поможет с сумками.

Пока мы ехали в лифте, девочка все еще молча наблюдала за нами, а когда Вито посмотрел на нее, смущенно отвернулась, слегка улыбнувшись.

– Она такая тихая для ребенка ее возраста, – погладила по щечке малышку, что сидела возле меня в коляске, пока Эмма готовила завтрак.

– Эйми очень спокойный ребенок, правда, были трудности, я едва вытянула из нее слово «бабушка». – Эмма улыбнулась, для нее это было ярким воспоминанием.

– Дети обычно начинают со слова мама или папа. Верно? – обратилась я к Эйми, ее большие сообразительные глаза снова уставились на меня.

Вито сидел напротив, доедая завтрак и переписываясь в телефоне, изредка поглядывая в нашу сторону.

– Мы сразу начали со слова «бабушка». Вашего мужа сегодня нет? – сразу же перевела тему женщина, подходя к нам с детской посудой в руке.

– Кристиано уехал в командировку на пару дней. Я могу посидеть с Эйми, пока вы работаете, если вы позволите?

Я прекрасно понимала, что у детей в возрасте Эйми соблюдался режим, а Эмма должна была работать, что отвлекало ее и продлевало время, из-за чего женщина еще больше беспокоилась, думая, что обременяла своим присутствием.

– Витэлия вы не обязаны, это моя ошибка.

– Эмма, все в порядке, вы не обременяете меня. Давайте поможем друг другу, я побуду с Эйми, если вы согласитесь, – коснувшись плеча женщины, почувствовала, как ее плечи расслабляются.

– Благодарю, вас. – Эмма, сняв фартук, приступила, к работе, удаляясь с кухни.

Поставив тарелку с кашей для Эйми, я придвинулась ближе к ребенку.

– Давай покушаем, – отправила ложку с кашей в рот Эйми. – Умница!

Эйми действительно была самым послушным и тихим ребенком, когда у нее что-то не получалась, она издавала кряхтящие звуки или радостные возгласы.

Пока ее бабушка выполняла работу по дому, после завтрака мы переместились в гостиную, включив мультики на большом экране телевизора, спустя полтора часа я почувствовала, что ребенку следовало поменять памперс.

Не хотелось ее пугать резкими и требовательными движениями, мы аккуратно знакомились, я разговаривала с малышкой и гладила по головке. Она решила показать свою любимую игрушку, а потом придвинулась ближе, обнимая меня за коленку. Девочка держалась уверенно на ногах, поддерживаясь за изголовье дивана, и ее лучезарные глаза, радующиеся простым вещам, которые она замечала в комнате, наполняли мое сердце любовью.

В моменте, когда экран телефона поймал солнечный луч, проявляя на стене солнечный блик, Эйми радостно взвизгнула, и пространство заполнилось детским смехом. Это был ее первый самый громкий звук, который она издала, указывая пальцами на стену.

Потом она подползла ко мне и, взяв за руку, повела к стене, смешно покачиваясь, но уверенно шагая по мягкому ковру. Когда я объясняла, девочка молча слушала, открыв маленький ротик, прядь моих волос скользнула с плеча, и Эйми схватилась за нее, не причиняя боли, аккуратно, а потом протянула ладошки верх, попросившись на руки.

В этот момент зародилось чувство, которое я не могла объяснить, но понимала одно. У меня постепенно возникало желание стать матерью.

За шесть часов мы сблизились и уже не боялись друг друга, после обеда отправились в нашу с Кристиано спальню, располагаясь на кровати и накрываясь одеялом, возводя стены из подушек, чтобы Эйми не упала. Крохотное тело девочки прижалось ко мне, она водила пальчиками по ткани, наблюдая за мной. Тогда я решила успокоить малышку, поглаживая по шелковистым светлым волосам, напевая колыбельную. Размеренное дыхание превращалось в сопение, спустя минут двадцать ребенок заснул.

Расставшись с Эммой и Эйми, я набрала Вито, который уехал сразу же после завтрака, а на смену ему приехали другие солдаты Ндрангеты для обеспечения моей безопасности. Шли гудки, но Вито так и не ответил, приняв душ и перекусив, позвонила Ясмине.

Лиа все еще гостила у них до приезда Антонио, поэтому не было времени на скуку, учитывая взбалмошный характер девушки.

Я мыла клубнику, когда на телефон пришла смеска, которую я прочитала не сразу. Поставив тарелку с ароматными ягодами на стол, взяла телефон в руки:

«Держи своего пса на цепи, он создает слишком много проблем. В следующий раз они не промахнутся».

Нахмурившись, я вышла в холл, попутно снова набирая Вито, звук отворяющихся дверей лифта напугал меня. Подняв голову, от представшей перед глазами картины, выронила телефон из рук, и он с грохотом ударился о мраморную плитку.