37 глава

– Почему вы не сказали мне этого? – мои глаза округлились от шока, я все еще придерживала Эйми.

– Потому что знаем, как ты реагируешь, когда дело касается Патриции! – Теодоро вновь повысил голос, Ясмина подошла ко мне, забирая Эйми.

– Это не проявление заботы, Теодоро! А эгоизм, чтобы не создавать лишние проблемы, ты знаешь мой характер, – я подошла вплотную к кузену, посмотрев в его глаза, он был взволнован. – Я уезжаю с вами!

Мне было плевать на запреты совета и то, что я не могла вернуться в Италию, даже, если это будет стоить мне жизни. Я получу любую пулю, но встречусь с человеком, который лежит на смертном одре.

– Витэлия, прошу, не спеши, – вмешался Алдо, разворачивая меня своим голосом.

– Алдо, вы знали, вы все знали! – стиснув челюсть, мой злой взгляд устремился к Кристиано, который был так же соучастником.

– Верно, я знал. Врачи делают все возможное, и есть утешительные прогнозы, она хорошо справляется, динамика улучшается с каждым днем, – он подошел, взяв меня за плечи. – Патриция вернется к нам, но до этого времени Санта должна урегулировать вопросы, твоему дяде нужна помощь.

Переводя слова Алдо, в Калабрии стало небезопасно. Он умел успокаивать и переубеждать людей, оборачивая ситуацию в свою пользу, убеждая, что все было хорошо, но мое внутреннее беспокойство говорило обратное. Я не поверила ни единому сказанному слову, все было плохо. С этой минуты. Сейчас.

– Прекрасно, давайте сделаем вид, что я поверила.

Меня трясло изнутри от злости, они пытались защитить меня от самой себя, от эмоций, которые пробирались под кожу, когда больно. Больно от осознания, что я находилась слишком далеко и не могла попрощаться, больно от осознания и принятия, что связей недостаточно, чтобы человек оставался рядом. Жизнь не компьютерная игра, в которой несколько жизней, если бы я могла, то подарила бы Патриции свои, абсолютно все, лишь бы все закончилось. Чтобы она жила.

Алдо и Теодоро улетели в Италию, по прилету отправив мне сообщение, что состояние Патриции стабильно.

Я была зла, больше всего на то, что не могла взять себя в руки. Я не разговаривала с Кристиано, и это давило еще больше на плечи. Он не нарушал мое пространство, спокойно ожидая правильно взвешенного решения и принятия ситуации.

Мы приехали в больницу рано утром, как было запланировано. Мое сердце открывалось только для Эйми, но ребенок чувствовал тревогу, ее беспокойное состояние отражалось постоянными капризами.

– Мы приехали в больницу, нам нужно осмотреть тебя, чтобы убедится, что ты растешь сладкой и здоровой девочкой. Потом мы погуляем в парке, хорошо? – ожидая врача в кабинете, Кристиано молча стоял рядом, пока Эйми терла руками свои глаза, отказываясь от предложенных игрушек.

– Добрый день, мистер и миссис Ринальди.

Девушка в возрасте тридцати двух лет вошла в кабинет. Короткая стрижка, убранная в низкий хвост и округлые очки для зрения. Она присела перед Эйми, показывая ей маленькую игрушку в виде зайчика, располагая к себе ребенка.

Эйми сразу же попросилась на руки, не желая знакомиться.

– Она голодная, я давала ей немного воды, – объяснила я недружелюбный настрой.

– Никому не нравятся больницы, – она погладила по голове Эйми, встав, открывая карту, пробежав взглядом по бумагам. – У девочки аллергия на рыбу и морепродукты. Замечали еще что-то необычное, может высыпания после определённого фрукта?

Наши люди быстро и оперативно работали, собирая всю необходимую информацию. Карта из детской больницы, которую посещала Эмма, была уже в руках наших специалистов.

– Нет, мы еще не пробовали давать ей цитрусовые. Она любит банановое пюре, – ответила я, задумавшись.

Эйми снова захныкала, опускаясь на ноги, побежав к двери, но Кристиано ловко поймал ее за руку, она засмеялась, принимая это за игру.

– Мы проверим на все возможные аллергены, и вы уже сможете уверено добавлять в пищу подходящие фрукты и овощи, – закрывая папку, поправила очки. – Давайте я послушаю ребенка, а потом приступим к самой неприятной процедуре.

Эйми громко плакала, пока мы шли к машине. Ее маленькая ручка была перебинтована, детское настроение было испорчено женщиной с огромной иглой, которая больно укусила руку. Кристиано нес ее на руках, покачивая, говоря утешительные слова, вытирая огромные капли слез со сладких щечек.

– Моя милая, notre petite étoile* – посадил ребенка в автокресло, целуя ее в щеку.

Сейчас Эйми была расположена к Кристиано, потому что я сыграла роль злодея, удерживая ее на руках, а он, как самый настоящий отец-герой, забрал девочку из моих рук, унося прочь.

Она показала ему свою перебинтованную руку, которую муж тут же поцеловал. Мне нравилось наблюдать за ними, мои предрассудки, что Кристиано будет сложно принять Эйми, кажется, это были лишь моими проблемами.

– Как это переводится? – спросила я, доставая пюре для быстрого перекуса.

– Наша маленькая звездочка, – посмотрев на меня, ответил Кристиано, и я отвела взгляд. – Витэлия, мы должны поговорить.

– Кристиано, мне нужно улететь в Италию! – сорвалась я, прикусив язык из-за того, что повысила голос. – Пожалуйста. Не важно, полечу я одна или с охраной, мне нужно там быть, иначе я сойду с ума от собственных мыслей.

Обнимая себя руками, отвела взгляд. Эйми выглядела лучше, все еще поедая детское фруктовое пюре.

– Возьми меня за руку, – протянув руку, я вопросительно взглянула на него. – Смелее.

Я словно маленький зверек, загнанный в угол, которого пытались погладить и приласкать, но после невообразимого количества обмана, было страшно, поэтому я просто припала к земле и прижала уши.

Взяв его за руку, только сейчас обратила внимание на небольшой шрам возле большого пальца.

– Ты никогда не будешь ездить одна, никуда. Вместе Витэлия, ты возьмешь меня за руку, и мне будет этого достаточно, чтобы отвести тебя туда, куда ты захочешь, – он привлек меня к себе, поглаживая по голове, пока я выдыхала, уткнувшись в его грудь.

– Отвези меня домой, – прошептала я.

С каждым днем погода ночью в Торонто становилась все более прохладной, несравнимо с воздухом в Калабрии. Теплый морской ветер обдувал и ласкал плечи, развевая волосы. Я наслаждалась мгновениями прожитых лет в Италии, какими необыкновенными они казались. В детстве все ощущалось более красочным и невероятно волшебным, а потом я стала взрослой.

Розабелла сидела в машине вместе с Эйми, пока мы с Кристиано стояли на улице, ожидая, когда выгрузят наши вещи из самолета. Рози настояла на поездке, чтобы помочь с Эйми и быть рядом со мной. Она так же возвращалась домой, чтобы увидеться с родителями, меня беспокоило, что Франческа снова вцепится в нее, придумывая новый план, чтобы помолвка состоялась.

Эйми теперь всегда будет в поле моего зрения, не потому что я не доверяла Ясмине, прошло слишком мало времени, ребёнок должен был привыкать к нам с Кристиано, как к родителям, мы семья и должны быть вместе. Так будет безопаснее и спокойнее.

– Садись в машину, – открывая мне дверь, сказал Кристиано.

– Мы поедем сразу в больницу? – спросила я, беспокоясь, что Розабелла устала после долгого перелета.

– Нет, думаю, будет лучше, если мы немного отдохнем, – его черные волосы развевались от ветра, спадая на лицо, которое я безумно любила.

Столько всего происходило, что наша сексуальна жизнь отошла на второй план. Тело изголодалось по его обжигающим прикосновениям. Я просыпалась в его объятиях, а потом разворачивалась, видя голубоглазое сонное чудо, что требовало большего внимания.

Теодоро ожидал нас у въезда на виллу семьи Конделло.

– Где остановился Алдо? – спросила я мужа.

– Отец предпочитает отели, он не любит обременять людей и ценит комфорт, – он вышел из машины, как только Теодоро открыл дверь с моей стороны.

– Я приготовил все, о чем ты меня попросила, – отчитавшись, ответил кузен, не прикасаясь ко мне.

– Спасибо, – я поцеловала его в щеку в знак приветствия, как жест, что между нами все по-прежнему было «хорошо».

– Даже частный самолет не делает этот перелет комфортным. – Розабелла передала мне спящую Эйми, выходя из машины, разминая плечи. – Насколько мама счастлива?

– Настолько, что приготовила все самые любимые твои блюда.

– Она не умеет готовить, только командовать, – закатила девушка глаза, следуя за мной в дом.

– Кристиано, Витэлия, добро пожаловать! – поздоровался Валерио, он был еще в костюме с любимой сигарой в руках.

Кристиано протянул ему руку для рукопожатия. Франческа уже готовилась ко сну и встретила нас в своем шелковом пеньюаре.

– Розабелла, наконец-то, давай, обними маму, – она готова была растолкать всех, что собственно и сделала, если бы Кристиано не загородил нас с Эйми.

Дядя посмотрел на спящего ребенка в моих руках и тут же убрал сигару подальше, чтобы приблизится ко мне.

– Добро пожаловать, дорогая! – я скучала по итальянскому.

– Боже, невероятно, что у тебя в руках? – Франческа смотрела на Эйми широко раскрытыми глазами. – Насколько я помню, ты не была беременна.

Женщина сложила губы в непроизвольную букву «О», складывая руки в замок перед собой.

– У тебя проблемы с зачатием?

– Франческа, ваша дочь вернулась, почему бы не побыть матерью и не уделить время своему ребенку, не отвлекаясь на моего, – сказал Кристиано, избавляя меня от любопытства и наглости тети.

– А, я поняла, это хитрый трюк, чтобы ты смогла попасть в Италию, я вспомнила.

– Эйми наша дочь! – огрызнулась на нее я, говоря, как можно тише, чтобы не разбудить ребенка. – Мне глубоко плевать на запреты в данной ситуации.

– Вы, наверное, устали, у вас был долгий перелет. Нам всем надо расслабиться и отдохнуть, – вклинился Валерио в нашу дискуссию, обнимая свою дочь.

– Папа, у меня есть очень хорошие новости, – сказала Розабелла, начиная длинный рассказ о Канаде.

– Я подумал, что будет лучше, если у вас будет смежная комната, твоя слишком маленькая для троих, – предупредил Теодоро, подмигивая мне.

Не было ничего приятнее, чем впервые за двенадцать часов присесть на кровать после бодрящего душа с чашкой свежесваренного кофе. Валерио позаботился, прислав мне мои любимые сладости в комнату.

Отпивая из чашки, я издала что-то похожее на удовлетворительный стон. Кристиано вышел из душа, вокруг его бедер было чертово полотенце. Мысленно я уже сняла его, поставив чашку на столик, откусывая канноли. Крем из трубочки испачкал губы, но я была слишком занята, разглядывая тело Кристиано.

– Ты испачкалась, mon ame, – кажется, он догадался, что сейчас творилось в моей голове, его соблазнительная улыбка была тому подтверждением.

Я облизнула губы, набивая рот оставшимся деликатесом. Бессовестный.

– Эйми завтра останется с Розабеллой, пока я буду в больнице, – у Кристиано были дела, в которые он пообещал посвятить меня позже.

Присаживаясь рядом он наклонился, касаясь моих губ своими, слизывая остатки крема.

– Розабелла единственная, кому я могу доверить свою дочь, – из его уст это прозвучало с гордостью.

– У Эйми будут проблемы, ее папочка слишком красивый, – я коснулась его лица, склоняя голову набок.

Кристиано перехватил мою руку, целуя в ладонь.

– Красивое сердце у нее будет мамино.

Привлекая его за шею, встречаясь губами, дыхание сбилось от страстных поцелуев. Кристиано распахнул мой халат, в животе проснулись бабочки, готовые взлетать от возбуждения. Его рука скользнула вниз к ключицам, достигая груди, сильно сжимая, лаская большим пальцем уже затвердевший сосок.

Подхватывая меня на руки, чтобы удобнее расположиться на кровати, его пальцы впились в мои ягодицы, оставляя красные следы.

Мое тело слишком быстро лишилось одежды, наслаждаясь горячим языком Кристиано, что ласкал мою грудь. Сдерживая стоны, прикусила язык, чтобы не разбудить ребенка в соседней комнате.

– Нам нужно быть осторожными, – все еще верила, что справлюсь с этим.

– Постараюсь наслаждаться своим десертом максимально скромно, – его лицо было между моих ног, уже от этого вида можно было получить оргазм.

Издавая что-то похожее на писк, я схватила подушку, накрывая ней свое лицо. Если это будет последняя моя ночь, то она закончится фееричным оргазмом.

Кристиано продолжал ласкать набухший клитор, доставляя удовольствие. Каждый раз я удивлялась тому, что с заключением нашего брака, ему выдали полный пакет способностей – «идеальный муж», а мой видимо где-то обронили, рассыпав половину. Он вылизывал меня так, словно я была самым вкусным мороженным, и он не мог оставить даже то, что растаяло и размазалось по стенкам тарелки, забирая свое. Мои щеки раскраснелись от жара, я так сильно прижимала подушку к лицу, чувствуя длинные пальцы, которые были созданы, чтобы играть на инструментах, вместо этого он настраивал меня, как самую желанную гитару, чтобы сыграть любимую песню.

Достигая своего пика, оторвала подушку от лица, чувствуя приятное опустошение. Голова была пустой, а тело ватным, поддающимся любым сладким пыткам мужа.

– Насколько сильно ты любишь меня? – нависая надо мной, прошептал он, мимолетно целуя губы.

– Так сильно…– начала было я, когда он резко проник в меня, наполняя собой, из-за чего я вскрикнула, выгибая спину.

Кристиано заткнул мой рот поцелуем.

– Продолжай, – он начал медленно двигаться во мне, затуманивая разум, искушая меня, как змей Еву, которая сорвала запретный плод.

– Должны ли мы говорить о любви, если наша в словах не нуждается? – ответила я, принимая его, желая и чувствуя всецело.

– Тогда давай помолчим о любви, я послушаю твои сладкие стоны признания.

Меня возбуждали наши постельные разговоры, ведь они были искреннее и сильнее алкогольной болтовни. Головы трезвы, мы наполнены друг другом, полностью обнажали не только тела, но и сердца. Голая правда.

Достигая оргазма, он расположился рядом, тяжело дыша, повернувшись, я поцеловала его в плечо. Он обернулся, взглянув на меня, его темные глаза смотрели с любовью и желанием по-прежнему. Просунув руку под мои плечи, он притянул меня к себе, прикрывая одеялом.

– Береги себя для меня, – сказал он, касаясь моих волос разбирая их на ровные пряди.

Моя голова лежала на его груди, вздымающейся от глубокого дыхания, его нежные прикосновения по обнажённой спине еще больше влияли на меня, усыпляя. Мне удалось провалиться в сон на неопределенное время, прежде чем я услышала голос Эйми и широко распахнула глаза.

– Мама, – тихо позвала она. – Мама.

Быстро вскакивая с кровати, путаясь в одеяле, я падала на пол. Кристиано успел схватить меня за локоть, но колени уже болели от встречи с твердой поверхностью. Накидывая халат, зашла в соседнюю комнату, включая ночной свет.

– Я тут, милая, тебе нечего бояться.

– Пить, – показала она на свою бутылочку с водой, что стояла на столе.

Кристиано зашел следом, забирая малышку из кроватки, она так сильно хотела пить, что, вцепившись в бутылочку, громко причмокивала, утоляя жажду.

– Теперь нам нужно вернуться в кровать, – сказал Кристиано, прижимая ее голову к себе.

Эйми стала сопротивляться, поджимая ноги, оставаясь на руках. Ее упрямое «нет, нет, нет» подействовало тут же, и мы забрали ее к себе в комнату.

– Ты ее балуешь. Она должна привыкать спать отдельно, – заворчала я, но прекрасно понимала, что если бы не Кристиано, то сдалась бы первая.

– Должны быть исключения, – он поглаживал расслабленное тело Эйми, и она медленно закрывала веки. – Сейчас оно отлично работает.

– Твои исключения будут на постоянной основе. Потом будет болеть шея, – выключая свет, залезла под одеяло.

– Там достаточно комфортно, не переживай, – я знала, что он улыбается.

– Спокойной ночи, Кристиано.

В пять утра Эйми во всю уже ползала по кровати, в ней было столько энергии и радости от нового дня, что мог позавидовать любой взрослый.

Выполнив ванные процедуры и позавтракав, мы заметили, спустя два часа Теодоро спустился, и это была полная противоположность радости новому дню.

– Больше твоего мужа я ненавижу ранние подъемы, – он упал на диван полностью обездвиженный, Эйми пошла к нему, похлопав по ногам.

– Значит, у него есть шанс, – ответила я, толкая его в плечо.

Эйми понравился мой жест, и она начала толкать ноги Теодоро.

– Нет, не качайте меня, из меня выходит жизнь, – заныл парень, проводя рукой по лицу.

– Выпей кофе, и тебе станет лучше.

– Нет, поехали, у меня есть дела. В Реджо собирается все больше Сантосов, отец переживает, что они все еще недовольны его работой, – соскребая свое тело со спинки дивана, он встал.

– Возможно, кто-то считает, что Патриция не поправится в ближайшее время, – я смотрела, как Эйми строила башню из разноцветных кубиков.

– Витэлия, есть разные причины, например, Германия.

Послышались шаги, и мы одновременно обернулись, Розабелла появилась в красивом цветочном сарафане.

– Доброе утро, я немного проспала, – присаживаясь к Эйми, целуя ребенка в щеку.

– Перед обедом можно дать ей перекусить, сегодня у нас был ранний завтрак, – предупредила я, прежде чем уйти.

Розабелла даже не взглянула в нашу сторону, полностью погрузившаяся в игру с ребенком, показав мне ОК, информация была принята.

– Что не так с Германией? – спросила я Теодоро, уже сидя в машине.

– Алдо недавно подставил семью Босси, предварительно сделав анонимный звонок о хранении незаконного оружия в доме. Теперь полиция тщательно проверяет все владения.

– Руфино подкупал нашего мэра и вел грязную игру от его лица, – мне хотелось истребить семью Босси, от них слишком много проблем.

– Меньшее, что может сделать этот старый говнюк. Я слышал, что в молодые годы его не останавливали даже смерти детей, – кузен поморщился от сказанных слов, сжимая руль.

– Мне жаль, что он является нашим приближенным родственником, – ответила я, наблюдая за красотами города.

Калабрию называли землей бергамота и легенд Древней Греции. В Реджо-ди-Калабрия будто застывало время, природа забирала все беспокойства и страхи, радуя невероятными пейзажами с пальмами и сияющим морем. Ощущение, что находишься совершенно в ином измерении. Невероятно массивные зеленые горы были похожи на заботливых стражей, уберегающих и защищающих город. Тихие улицы и плавные дороги находились далеко от суматошного и динамичного Торонто. Здесь можно было отдохнуть душой, словно возвращаясь в место силы, наполняясь энергией предков.

Подъезжая к больнице, по всему периметру стояли солдаты Ндрангеты, Калабрия была полностью под властью мафии, даже местная полиция играла по нашим правилам, закрывая глаза, разделяя прибыль с запрещенных товаров.

В то время, как другие преступные группировки постоянно боролись с властями и законом, Ндрангета с нуля отстроила город и установила свои порядки.

Стройный мужчина в черном костюме открыл дверь, я сразу узнала его, Алонзо Павези, глаза и уши Патриции, мы познакомились, когда меня привезли в Италию. Он начал работать на нашу семью в девятнадцать лет, выделяясь из ряда солдат изобретательностью, что привлекало внимание. Его отец работал на дедушку, пока не ушел в отставку в силу возраста, воспитав достойного наследника.

– Витэлия, добро пожаловать, – он был немногословен, как любила бабушка.

– Рада тебя видеть. Как она? – мужчина поднял зонт надо мной, укрывая от солнца.

– Синьора Конделло продолжает бороться, – спокойно ответил он, впуская меня в больницу.

Внутри было прохладно, от резкого перепада температуры кожа покрылась мурашками. Пока мы шли по светлому коридору, в носу стоял запах обеззараживающих средств. Когда мы дошли до палаты с табличкой пациента, я остановилась, буравя глазами дверь.

– Если вам что-то потребуется, я буду ожидать вас тут, – отступив на пару шагов назад, превращаясь в статую.

Моя привычка стучать, прежде чем войти, вырывалась наружу, но я понимала, что никто не ответит. Большая часть моих привычек, воспитание Патриции. Я не могла назвать ее мамой, но и «бабушка» в наших с ней отношениях не подходила. Она была моим наставником и проводником на пути к взрослой и непростой жизни.

Зайдя внутрь, закрыла за собой дверь, взглянув на кровать, в которой лежало неподвижно худощавое тело. Прибор динамики сердца и искусственной вентиляции легких, множество трубок, проводов и непонятных графиков. Все было ужаснее, чем мне казалось. Подойдя ближе, заметила, как сильно похудело ее лицо. Патриция всегда была стройной, но сейчас скулы являлись чем-то далеким от изящной красоты, скорее пугающим. Я заметила темные круги у глаз и кровоподтеки на руках от многочисленных препаратов, которые давали врачи, чтобы хоть как-то подпитывать жизнь.

– Зная твою нелюбовь к подобным местам, ты слишком надолго тут задержалась, – я едва узнала свой голос, присаживаясь на стул возле кровати. – Наверное, ты сильно устала, выбирая такой путь. Как сильно мне хочется тебя отругать, но после стольких прожитых несчастий, кажется, это будет несправедливо.

Я склонила голову, сминая шелковое платье, на ткань упала пара капель из глаз, оставляя темные круги. Быстро вытирая слезы с щек, думала о том, как она ненавидела слезы.

– У меня появилась дочка, она невероятно светлый ребенок, слишком для нашего мира. Надеюсь, я сделала верный выбор, забрав ее в свою жизнь, – поднимая взгляд, взяла холодную руку в свою ладонь. – Сейчас я понимаю, как тебе было страшно. Взяв ответственность за маленького человека, мне ужасно страшно его подвести. Нас разделяет то, что ты была матерью и знала больше меня. И сейчас мне требуется совет, Патриция, мне так не хватает твоего слова.

Она меня слышала, я знала, в стенах этой комнаты у нас был диалог, ведь молчание своего рода тоже являлось ответом.

Я пробыла с Патрицией больше часа, вспоминая самые яркие моменты детства. Рассказывая про жизнь в Канаде и браке, который действительно сработал. Таких глубоких и долгих разговоров было немного, но они были самыми ценными и сегодняшний стал не менее важным для нас обеих.

Выходя из палаты, Алонзо проводил меня до машины, которую прислал Теодоро, чтобы меня отвезли домой.

– Синьора Ринальди, – окликнул меня мужской голос, и передо мной возникло двое солдат в костюмах, загораживая от машины.

Обернувшись, я увидела мужчину в клетчатом костюме двойка, на нем были солнцезащитные очки. Представитель из Бельгии.

– Чем я обязана вашему визиту? – спросила я мужчину, догадываясь, о чем пойдет речь.

– Ндрангета ждет с вами встречи, думаю, вы можете догадаться по какой причине, – он указал на свой автомобиль, предлагая дружелюбную поездку до места назначения.

– Мы могли бы перенести встречу для более подходящего времени. Я спешу к дочери.

– Не будем усложнять ситуацию. Вы же не хотите оставить своего драгоценного ребенка без матери? Уверен, вам знакомо это чувство, одиночества, – он сел в машину, не желая больше вести диалог, но при этом дал понять, что если я не уступлю, его люди применят силу, которая мне не понравится.

– Сообщить вашей семье? – спросил Алонзо, но меня уже подхватили под руку.

– Все в порядке, я разберусь с этим, – сбрасывая руки мужчин, направляясь к машине не склоняя головы.

Если великий совет хочет встречи, я порадую их своим присутствием.