38 глава

Снова большой светлый зал, в центре которого мужчины сидели за круглым столом. Дежавю, все это напоминало мне о прожитых днях. Место было создано не для деловых переговоров, а для решения чьих-то жизней, заходя в зал, оставляешь голову холодной, а сердце пустым, только ты примешь верное решение.

Представители из Нидерланов, Колумбии и Аргентины. Я удивилась, когда не нашла Руфино Босси, но встретилась взглядом с дядей, в его руках была ручка, которую он крутил между пальцами.

Глава Бельгии зашел за мной следом, всю дорогу мы молча ехали, не обмолвившись и словом, он прошел мимо, сев рядом с мужчиной из Нидерландов, я же остановилась в центре, не спеша присаживаться.

– Уважаемый совет, приветствую вас! Чем я обязана столь любезному вниманию? – мой голос был мягким и уверенным.

– Присаживайтесь, Витэлия, большое неуважение стоять перед советом, – указывая мне на место рядом с Валерио, ответил глава из Нидерландов.

На его руках были крупные золотые перстни, фамильная ценность. Он был худощавого телосложения, с овальной формой лица и ярко выраженными скулами, синими глазами и прямыми темными волосами.

Молча выполнив просьбу, не опуская взгляда, присела рядом с дядей.

– Мы сразу приступим, – прочистив горло, начал он. – Вы нарушили закон, пересекая границу Италии, тем самым оскорбляя всех членов Санта и подавая дурной пример, что может понести вседозволенность других членов организации.

– О каком нарушении идет речь? – спокойно спросила я. – Мы приехали на родину, чтобы навестить семью.

– Вы специально игнорируете правила, будучи глупой или считаете себя слишком умной? – вмешался мужчина из Бельгии, нервно одергивая клетчатый пиджак. – Напоминаю, что вы ничем и никем не защищены, а несоблюдение законов Санта ведет только к одному пути.

– Эта угроза? – вздернула я бровь. – Вы старше, но за столько лет не научились сдерживать эмоции.

– Витэлия, следи за словами, – прошипел дядя, его пальцы побелели от того, как сильно он сжимал ручку в руках.

– Закон был в том, что я не могу пересекать границу без наследника, так в чем проблема? – он пытался надавить, чтобы я склонила голову.

– Ребенок, которого ты притащила с собой, в ней нет и десяти процентов итальянской крови, – он прищурился, говоря о Эйми, как о хитром плане.

Я встала с места, ударив по деревянному столу руками.

– Она моя дочь! Мой род и моя кровь! – перейдя на итальянскую речь, возвращаясь к истокам, в порыве гнева мы всегда жестикулировали, чтобы лучше передавать эмоции. – Если вы забыли историю, то напомню. Первые жители этих мест были греками. В легенде, в которую вы верите, фигурирует Испанская империя. Мне продолжать?

Глаза метали молнии в его сторону, пока мужчина буравил меня взглядом, пытаясь выбраться из многочисленных фактов, которые я на него обрушила. Но вместе с этим Валерио подскочил с места, больно хватая меня за плечо, толкая на стул так, что я с грохотом опустилась, и из моих легких вырвался воздух.

– Ты должна быть благодарна, что совет проявил снисходительность и оставил тебя в живых, – за много лет Валерио никогда не был таким строгим в мою сторону, сейчас видимо я получила всю накопленную злость за прожитые годы. – Пока ее нет рядом, я не позволю унижать нашу семью!

– Валерио, я вижу в ней характер твоего брата и информационную подкованность Патриции. Мне нравятся женщины с характером, – улыбнулся представитель Нидерландов, посмотрев на меня с большим интересом.

Сложно было не догадаться, в каких они отношениях с Руфино Босси. Страны соседи, но в отличие от Белгии, Нидерланды играли двойную игру, угождая всем и имея свое слово, в то время как Бельгия полностью была вовлечена в интересы Германии.

Остальные мужчины из Колумбии и Аргентины не вмешивались в наш разговор. Они перешептывались на отстранённые темы, что-то рисуя на листах бумаги. На минуту мне показалось, что собрание было совершенно бестолковым и спланированным, чтобы напугать меня. Люди, находящиеся здесь, играли в массовку и не преследовали никакой пользы от этой скучной встречи.

Дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену, в зал влетел Кристиано, позади него шел Алдо, и на обоих не было лица.

– С каких пор ты берешь ответственность за мою жену, не сообщая мне? – грубо схватил муж Валерио за грудки, поднимая с места.

– Приказ совета, – прохрипел дядя, вцепившись в его руки, пытаясь ослабить хватку.

– В городе есть еще три члена Санта, но почему то их не пригласили? – он повернулся на мужчин, что сидели за столом.

Пригладив платье, я удобнее села на стуле, больше мне не требовалось отстаивать права в одиночку, все бразды правления перешли к моему мужу. Он великолепно с этим справится.

– Кристиано, успокойся! Мы знали о ваших делах с Алдо, поэтому попросили Валерио поприсутствовать, – объяснил мужчина из Нидерландов, сглаживая конфликт.

– Сальваторе, вчера мы не планировали собрание, – обратился к нему Алдо, чтобы тот объяснил происходящее, Кристиано оттолкнул Валерио, придвигая его стул ближе ко мне, разделяя нас.

– Витэлия не должна была пересекать границу Италии. Ты знал, но позволил этому произойти. Наши люди могут усомниться в нашей власти, слухи быстро расходятся.

– А ты их не распускай, – коротко ответил ему Алдо, мои губы дрогнули еле заметной улыбке. – Вам стоило поговорить со мной, прежде чем допрашивать мою семью без моего ведома, вот, где проявляется грубое нарушение законов.

Я заметила, как заходили желваки у Сальваторе, которому нечего было добавить.

– Насколько мне известно, тут нет присутствующих, замешанных в давнем конфликте, и как мой сын сказал, Валерио не несет ответственности за Витэлию. Мы должны соблюдать собственные правила, иначе никто не будет, – добавил Алдо, словно перед ним сидели несносные мальчишки, которых он отчитывал за неподобающее поведение.

– Вопрос остается открытым, – сказал мужчина в клетчатом костюме, они были одного возраста с Алдо, он был тем самым бунтарем, который не мог принять поражение.

– Сейчас я его закрою для вас. – Кристиано встал со своего места, подходя ближе к мужчине.

Облокотившись обеими руками на стол, склоняясь над ним, заглядывая в его наглые глаза своими черными, призывая всех дьяволов. Муж был огнем, что медленно и болезненно сжигал всех моих обидчиков, крики для него были песней, а кровь любимым напитком.

– С каких пор слово сына стало поверх твоего Алдо? – требуя ответа, возмущенный дерзостью Кристиано.

– В омерте есть пункт: никогда не смотри на жен своих друзей, – сказал Кристиано, все присутствующие переглянулись. – Теперь вспомните, кому вы рассказали об этом, и откуда я узнал?

Мужчина побледнел, его правый глаз дернулся. Я уловила скрытый подтекст в словах супруга, если мои догадки были правдивы, и Бельгия была под крылом Германии, а именно семьи Босси. Руфино стал ненадежным партнером и еще худшим другом.

– Моя жена обожает сладкое, в качестве извинений мы могли бы принять бельгийский шоколад, – огибая круглый стол, он вернулся ко мне, положив руки на плечи. – Эйми Ринальди, прошу запомнить имя моего первого ребенка и больше не беспокоить мою жену. Ндрангета великая итальянская мафия, которая принимает мудрые решения.

– Мы чтим омерту Кристиано и уважаем наших женщин и детей, – ответил Сальваторе, кивая ему в знак одобрения. – Витэлия, благодарю за встречу.

Мы вышли из здания, Кристиано все еще был поглощён гневом, сбегая по лестнице, ударяя по капоту машины рукой, разворачиваясь ко мне.

– Что они сказали тебе? – громко спросил он, не контролируя тон.

– То же самое, что озвучили при тебе, не стоит придавать этому большое значение, – схватив его за предплечье, слегка сжимая.

– Эти псы действуют от чужого имени, – он взмахнул рукой, указывая на здание. – В Санта есть свои короли, говоря про равенство, они морочат остальным головы.

– Кристиано, тише, я в порядке, – взяв в руки его лицо, обращая на себя внимание. – Наша семья все еще одна из сильнейших в Ндрангете, им будет сложно навредить нам.

Он коснулся моей спины, крепко обнимая. Я слышала его сердцебиение, которое отбивалось в злостном ритме, пусть он и сделал вид, что отпустил ситуацию, но мои ощущения говорили об обратном. Кристиано придумывал наказание каждому.

Прошло четыре дня с момента нашего прибытия в Италию, каждый день мы с Эйми гуляли по пляжу, наслаждаясь шумом морской воды. Ей понравилось играть в догонялки с водой, что ласкала песок, охлаждая ноги.

Наши отношения с дядей не изменились, отчасти, я смирилась с его грубым жестом, ведь на него давили люди, требуя больше обычного. Мы не разговаривали на тему произошедшего, продолжая общаться в кругу семьи. Кристиано предпочел быть немногословным, когда мы собирались за столом.

Эйми сидела в своем стульчике, когда подавали блюда на стол.

– Мы вроде обсуждали, что рыбу и морепродукты нельзя ребенку, – увидев рагу из тунца, обратилась к домработнице.

– Простите, но синьора Конделло сказала, что сегодня рыбный день, – она взглянула на Франческу.

– Какие-то проблемы? – спросила Франческа, отыгрывая роль.

– У Эйми аллергия на рыбу, тетя, но ты позаботилась об этом и приготовила исключительно рыбные блюда.

Эйми увидела в моей тарелке морковку и потянулась к ней, Кристиано остановил ее, и малышка возмущенно на него взглянула.

– Я не знала, Витэлия, – отмахнулась тетя, отпивая из бокала шампанское.

– Мама, мы говорили об этом ни раз, – подтвердила Розабелла, получая строгий взгляд от матери.

– Возможно, но у меня есть свои обязанности в доме, чтобы запомнить все. Тебе стоит лучше заботиться о своем ребенке, Витэлия.

– Приготовьте другое блюдо для ребенка, – скомандовал Валерио, и женщина послушно удалилась.

– Мне не зачем пререкаться с тобой, – отодвигая стул, чтобы вытащить Эйми из стульчика.

– Твоя вседозволенность и неуважение просто поражают. Конечно, ты можешь выйти из-за стола во время трапезы.

Оперившись о стол руками, смотря на нее сверху вниз. Ее густые ресницы дрогнули, ожидая ответа.

– Мое уважение проявляется в том, что я молча ухожу, а не отрезаю каждый раз по пальцу.

Кристиано ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как я отстаиваю свою честь, не вмешиваясь. Он был горд, услышав мои грязные фантазии, понимал, что каждую из них я могу воплотить в реальность. Валерио молча сидел под пристальным взглядом Кристиано, стоило ему вмешаться в нашу дискуссию. Ринальди не прощают ошибок дважды, то, что я усвоила, живя в Канаде.

– Мама, дай! – потребовала Эйми, хныкая в своем стульчике.

– Тебе нельзя эту еду, она грязная, милая, – вытаскивая ребенка из стула, сказал Кристиано, и Франческо прищурилась.

– Приятного аппетита.

Через двадцать минут нам принесли еду на террасу. Эйми была голодная, справляясь с макаронами, которые частично убегали из тарелки, не накалываясь на детскую вилку, начинала хмурить брови.

– Не торопись, можно получить несварение, если быстро кушать, – помогая дочери, собирая макароны обратно в тарелку.

– Эйми, тебе вкусно? – спросил Кристиано, и девочка замотала головой.

– Поделишься с папой? – спросила я, и на меня уставилось две пары глаз. – Вот так, давай.

Протягивая свою вилку с ризотто из морепродуктов ко рту Кристиано.

Так она отвлеклась и стала жевать медленнее, наблюдая за моими действиями. Кристиано принял еду с вилки и закрыл глаза, хваля еду из моих рук, после чего поцеловал в щеку, что не входило в мои планы. Эйми радостно взвизгнула, задергав ногами, а затем проткнула пару макарон и протянула Кристиано, но они упали на пол. Малышка посмотрела вниз, куда упала еда.

– Все хорошо, попробуй еще раз, – сказала я, собирая еду в салфетку.

Несколько машина въехало на территорию, из второй вышел Алдо, на его лице читалось злость вперемешку с усталостью. Теодоро закрыл водительскую дверь, посмотрев на нас.

– Произошло что-то, о чем мне лучше не знать? – поднимаясь по лестнице, спросил он.

Какой смышленый. Последнее время Теодоро плохо справлялся со своей агрессией, его раздражало буквально все.

– Иногда, мне становится немного душно быть в одной комнате с твоей матерью, – Франческа единственная, что мы никогда не обсуждали с ним. – Сегодня тот самый день, когда я боюсь получить несварение.

Кристиано встал перед отцом, открывая дверь в дом.

– Мы немного поговорим с Валерио, – объяснил Алдо, касаясь головы Эйми.

Малышка, наколола макаронину на вилку, предлагая Теодоро, что присел на корточки возле нее, открывая рот.

– Алдо, если из-за меня у вас проблемы…

– Витэлия, проблемы не у нас, а у тех, кто навел грязь в собственном доме. Сейчас нам придется испачкаться, чтобы стало снова чисто, – он как-то по-особенному улыбнулся мне, опуская глаза в пол. – Все наладится, дорогая.

Алдо снова оставил меня с миллионом вопросов в голове, заходя в дом. Поужинав, Розабелла и Теодоро пришли к нам с Эйми в комнату. Прошел час с момента, как мужчины ушли в кабинет Патриции, но так никто и не вышел.

Теодоро сидел в кресле напротив кровати, и его телефон издал звук приходящего уведомления.

– Теперь все рыцари круглого стола воссоединились, – ответил он, убирая телефон. – Последние Сантосы из Штатов и Мексики прибыли в Италию.

– Звучит, как очень плохая новость, – ответила Розабелла, покосившись на меня.

– Ты что-то знаешь об этом? – спросила я кузена, но он не смог ответить, в комнату зашел Кристиано, и все обернулись на него.

– Витэлия, нам нужно уехать, – его голос был ровным и спокойным, но челюсть была напряженной. – Розабелла, я могу тебя попросить остаться с Эйми?

– Да, конечно, – она посмотрела на меня, а затем на Кристиано.

– Если что, я тоже здесь! Меня ты тоже можешь попросить, на всякий случай, – выходя из комнаты, специально задевая плечом, сказал Теодоро.

Покачав головой, лишь догадываясь, куда повезет меня Кристиано? Спускаясь по лестнице, меня словно ударило молнией, предполагая самое страшное, я схватила мужа за руку.

– Патриция? – мои глаза расширились, как только я представила, что ее сердце не бьется.

– Нет, mon ame. Она с нами, – он коснулся моего лица, успокаивая.

Выдыхая, я спустилась с последней ступеньки, крепко схватившись за его руку.

– Мы нашли того, чьи страдания ты хотела увидеть.

***

Уезжая на другой конец города, впереди нас ехала машина, в которой были Валерио и Алдо. Ощущая беспокойство, постоянно покусывая губы, наблюдала, как плыли деревья, превращаясь в единую темно-зеленую полосу. Мышцы тела были напряжены, от чего желудок скручивало в тугой узел.

Все мои потребности возмездия сошлись до минимума, мне хотелось убежать. Пересиливая свой страх, выдохнула, когда мы подъехали к небольшому дому. Он был из камня и намного меньше, чем виллы, которые мы привыкли видеть, находясь у моря. Вокруг не было никаких близлежащих домов, словно забытая людьми местность или специально отстроенное убежище.

Валерио и Алдо прошли внутрь дома, я последовала за ними, но Кристиано остановил меня.

– Пообещай мне, что скажешь, если тебе станет некомфортно, и мы уйдем.

Его голос стал ниже и глубже, напоминая о том, что муж находился рядом, что бы ни произошло.

– Обещаю, – коснувшись сжатого кулака, проходя внутрь.

Все оказалась намного мрачнее внутри, чем снаружи. Обшарпанные стены, минимальное количество мебели, которая всем своим внешним видом намекала отправиться на помойку. Под ногами песок вперемешку с осколками от бутылок, у дома давно не было хозяина. Нам пришлось спускаться в подвал вниз по крутой лестнице. Повезло, что на мне была подходящая обувь на плоской подошве, но я все еще держала Кристиано за руку, спускаясь следом.

Внизу пахло сыростью и мочой, а голая лампочка, что висела напротив железной двери с массивным затвором, моргала, раздражая глаза.

Момент истины, когда я переступала порог комнаты, поднимая глаза, увидев в другом конце комнаты Руфино Босси.

Повернувшись в сторону Алдо и Валерио, я снова посмотрела на старика.

– Здравствуй, Витэлия.

Мужчина сидел на полу, в комнате было пусто, ни матраса, ни стула, даже бутылки с водой, абсолютно ничего. Окон тоже не было, только огромная черная паутина в правом углу и тошнотворный запах, от которого подступил ком к горлу.

– Это все же были вы? – сглатывая рвотные позывы, сказала я.

– Тебе понравились мои посылки?

На нем не было галстука, брюки грязные, а рубашка мятой. Руфино проводил тут больше суток. Тяжелое дыхание и трясущиеся конечности говорили о том, что он слаб и голоден, но это не мешало продолжать издеваться. Если его не кормили, значит, сейчас он восполнит свою энергию болью и ненавистью, что попытается вызвать у людей в этой комнате.

– Ваши жалкие попытки меня напугать загнали вас в ловушку, Руфино. Только посмотрите, где вы оказались из-за своей мести?

Мое тело расслабилось, я ожидала увидеть кого-то более непредсказуемого, но Босси… Все эти месяцы старик просто был моей тенью. Сообщения, люди, действующие от его лица, он просто выбрал подходящий момент, отводя подозрения.

– О, милая Витэлия, за всю свою жизнь я побывал в разных местах, но то, что ты мне устроила…быть тут сущий пустяк, – он смотрел на меня с призрением, вспомнился наглый взгляд его младшего сына Паоло, которого я убила. – Алдо, я надеялся, что ты останешься гнить в тюрьме, твое освобождение не входило в мои планы. Без тебя справиться с Кристиано было бы проще, особенно, когда у него появился балласт.

Мужчина оглядывал каждого, о ком говорил, насмехаясь и оскверняя, чувствуя себя все еще выше всех в этой комнате.

– Руфино, то, что ты находишься в высшем совете, не укрывает тебя от законов, – ответил Алдо, его руки находились в карманах брюк, а поза была открытой и расслабленной, чего не сказать о Валерио. – До сегодняшнего дня я был уверен, что попал в тюрьму не из-за таланта клана Каморры. Они бы не справились в одиночку, но благодаря тебе, точнее информации, которую ты им предоставил, все вышло.

Пришло время удивляться, обернувшись на Кристиано, что стиснул челюсть, пронзая Босси взглядом, если бы не обстоятельства, он бы давно раздавил старика голыми руками.

– Однако, я остаюсь самый креативным в Ндрангете, пока вы, как щенки, пресмыкаетесь, – выплюнул он на слова Алдо. – Наше будущее с Каморрой.

– Твое будущее для тебя закончено, – прорычал Кристиано, делая шаг навстречу, но отец остановил его жестом руки.

В словах Кристиано была самая жестокая правда. На этом все. Ндрангета не прощала изменников, действующих за спиной с вражеским кланом, причиняя вред своей локале. Этот грех был непростительным, на моей памяти не было историй о том, чтобы прощали за такие проступки, виноват один, виновата вся семья. Искупить этот грех можно было лишь одним путем, смертью.

– Сынок, ты стал слабым с появлением женщины, но мне понравился твой подарок. Очень оригинально и совсем не похоже на подчерк твоего отца. – Кристиано отправил конечности в коробке, которая вернулась к нам обратно. – Но ты был так зациклен на Каморре, что ошибся и навлек на свою семью новую войну, убил старшего сына босса Каморры. Между прочим, он был любимчиком. А ты не подумал, как Патриция помогла тебе? Может быть, она поговорила со мной, а я договорился? Иначе, как ты объяснишь то, что твоего отца так быстро переправили в другую страну из тюрьмы?

– Не смейте привлекать сюда Патрицию! – закричала я, не в силах слушать этот бред, что походил больше на правду.

Грань между правдой и ложью смешались, мужчина снова взглянул на меня, протирая залысину, громко рассмеявшись.

– Наивная, маленькая Витэлия. Должен признать, она вырастила из тебя война, под стать себе. Тебе понравился мой последний подарок? я не стал тратиться на упаковку.

Вспоминая плюшевую игрушку с криками моей матери, сердце заныло, сжав кулаки, я открыла рот, чтобы ответить, но он меня перебил:

– Подожди, прежде чем что-то говорить, – поднимая руку, останавливая. – Какой момент был более болезненным, крики матери или смерть Эммы?

– Больной ублюдок! – Кристиано подорвался к нему, хватая за грудки, поднимая с пола, замахиваясь для удара.

– Кристиано! – останавливая мужа. – Пусть скажет.

Попросила я дрожащим голосом, подходя к ним ближе. Руфино был старым человеком, удары Кристиано нанесли бы ему необратимые последствия, которые могли привести к мгновенной смерти.

Кристиано отошел на пару шагов, собираясь с силами, усмиряя свою злость.

– Одинаково, мне было больно одинаково Руфино! Но между нашими грехами есть огромная разница, вы убиваете в жажде мести, ненависти и зависти. Я убила по справедливости, защищая свою семью! – я смотрела в его глаза и видела лишь удовлетворение, ни сожаления, ни раскаяния. – Теперь ваша очередь отвечать. Откуда у вас запись с места убийства моей семьи?

Мысленно, я подготовила себя, догадываясь, каким будет его ответ. У Руфино Босси не было чувств сопереживания, он не умел отличать хорошее от плохого, на месте сердца у него был камень, и пустота вместо души.

Теперь все складывалась в четкую картинку, заточение Алдо на долгие четыре года в тюрьме, сотрудничество с кланом Каморры, подкуп мэра Торонто, убийство Эммы, угрозы и посылки в мой адрес, все это было спланированно Руфино от начала и до конца. В его жестоких действиях прослеживалась закономерность, нужно было перейти ему дорогу, чтобы обрушить на себя неприятности.

Дрожь пробрала мое тело, пульс участился, а губы пересохли от волнения, произнося вслух то, что, казалось, я никогда не стану говорить.

– Вы убили моих родителей?

– Твой отец заслуживал смерти от моей руки, но нет. Есть человек, который превзошел нас всех, и ты хорошо с ним знакома, – он облизнул потрескавшиеся губы, оскалившись, сделав паузу, испытывая терпение.

Руфино было сложно стоять на ногах, поэтому он оперся о стену, тяжело дыша. Одна нога была выставлена вперед, на которую мужчина опирался правой рукой. Его рубашка вылезла из брюк и оголяла низ большого живота, только сейчас я почувствовала запах пота.

Нахмурившись, сделав шаг назад, мое сердце волнительно стучало в груди, отдавая в уши так, что барабанные перепонки готовы были взорваться.

– Патриция. Человек, который дал тебе все, которого ты так защищаешь и уважаешь, сначала все разрушил. Ну и? Кто теперь самый страшный монстр в твоих кошмарах?

Я услышала, как легкие выпустили остаток воздуха, издавая непонятный звук, сорвавшийся с моих губ. Отшатнувшись назад, чувствовала, как Кристиано подхватил меня под локоть, чтобы я не упала.

– Нет, вы врете! Это не правда! – я обернулась к дяде и Алдо, почувствовав дорожки из слез на щеках. – Это не может быть правдой.

– Руфино, ты выжил из ума, о чем ты говоришь? – не выдержав, подошел к нему Алдо, схватив за предплечье, встряхнув. – Твои игры закончены!

– Тогда зачем он тут? – указывая на Валерио, спросил Босси. – Валерио тот, кто знал о преступлении своей матери.

Все разом обернулись на дядю, на котором не было лица. Его глаза уставились в бетонный пол, желая провалиться сквозь землю.

– Дядя, он же врет? Скажи, что он врет, она не могла! – подойдя к Валерио, прося опровергнуть сказанное, но он только подтверждал, продолжая смотреть в пол, молча. – Зачем ей убивать собственного сына?

Все это походило на безумие, не обязательно быть больным, чтобы сойти с ума. Я не могла подобрать слов, не говоря о том, чтобы сформулировать их в голове. Метая взгляд от дяди к Руфино, Алдо тоже был растерян, а Кристианно настороженно наблюдал за мной.

– Твой дед считал ее слишком амбициозной и недостаточно умной, чтобы управлять мафией. И это его погубило, он недооценил способности этой сумасшедшей, – ухмыльнулся Руфино, сползая по стене, устраиваясь на полу.

Джузеппе Конделло считался справедливым, но очень властным и жестоким боссом Италии, после его ухода люди Ндрангеты считали, что Санта распадется, и большая часть солдат покинет организацию. Патриция, что заняла пост своего покойного мужа, продолжила династию жестокого управления, заручившись поддержкой России.

– На что ты намекаешь Руфино? – Алдо ничего не понимал, задавая наводящие вопросы, чтобы разобраться с путаницей, связанной с нашей семьей.

– Мне нужна вода, дайте мне попить, и тогда будет вам правда, – голос старика осип, слова были еле разборчивыми.

– Дайте ему воды! – закричала я, меня трясло, поднимая ладони вверх, разглядывая, словно в них содержалась вся истина.

– Витэлия, смотри на меня внимательно, когда я буду рассказывать, – опустошив бутылку, потребовал Руфино, его жажда боли оказалась сильнее. – Твой дед, расширяя сотрудничество организации, влюбился в русскую женщину, будучи в браке с Патрицией и имея двух прекрасных наследников. Узнав об измене, Патриция не смерилась с предательством и убила мужа, подстроив все, как сердечный приступ. Боль предательства не залечила ее женское сердце, и тогда она придумала план. Предложила твоего отца русской семье, вначале все шло идеально, братья Конделло знали о плане и придерживались его, пока твой глупый отец не влюбился.

В моей груди начало покалывать, в легких недоставало воздуха, но я продолжала слушать, не отводя взгляда. Он помолчал, допивая жидкость из бутылки, и затем продолжил:

– Как Патриции удалось так легко организовать этот брак? Очень просто, она подружилась с любовницей своего покойного мужа, которая приезжала каждое лето на виллу, что подарил ей твой дед. Родная сестра твоего деда из России, что добровольно выдала свою дочь за итальянского синьора. Вот так и произошел великий союз. Вскоре родилась ты, а твой отец так сильно увлекся, играя в семью, что позабыл о плане, настроившись против матери, против Ндрангеты. И тогда твоя бабушка пришла ко мне за поддержкой, я не смог отказать прекрасной женщине, но было одно маленькое условие за сохранение секрета. Валерио любезно женился на Франческе, моей преданной и дорогой племяннице, кстати, и по сей день, – все обернулись на дядю, его вид приближался к обмороку. – Конец оказался печальным и ужасно глупым. Патриция предупредила, что готова закончить игру и убить женщину, которая разрушила ее жизнь. В тот вечер она просто обманула всех, и пока русская мафия охраняла чужой дом, она пришла за твоей матерью, а твой отец просто поздно догадался, опоздав на пару минут, но сражаясь достойно за мёртвое тело любимой, из-за чего был смертельно ранен. Витэлия, твоя жизнь просто дань памяти и вины перед сыном, не более.

Мои глаза расширились, в носу щипало от слез, отказываясь принимать информацию.

– Нет! Ты врешь! Ты все выдумал! Это неправда, не может быть правдой!

Отмахиваясь, я отвернулась, прикрывая рот рукой.

– Витэлия. – Кристиано возник передо мной, обеспокоенный моими метаниями из стороны в сторону, хватая за локти.

– Подожди, ты веришь в это? Ты поверил ему? – отстраняясь от него, задала множество глупых вопросов. – Дядя!

Я подошла к Валерио, который мог это опровергнуть, он мог, обязан. Слезы капали с глаз, не касаясь щек, я вытянула руку, указывая на Руфино, не поднимая взгляда, уставившись в бетонный пол. Мой желудок сжался, появилась тяжесть.

– То, что он сказал, правда? Нет, ты действительно знал обо всем? – встретилась с его зелеными глазами, так похожими на папины, иногда я видела в нем погибшего отца.

Девять лет, именно столько они позволили быть нам вместе с родителями, девять лет обиды и злости, которая не угасала в их сердцах. Меня воспитали монстры, я жила во лжи пятнадцать лет, улыбалась и любила тех, кто не достоин был даже моего взгляда.

– Знал, – коротко ответил Валерио.

Мои глаза закрылись, вдруг раздался телефонный звонок. Дядя медленно достал телефон, посмотрев на экран. Я быстро вытерла слезы, дрожащими руками, обернувшись на Руфино Босси, он ухмыльнулся, задрав голову.

– Слушаю, – ответил дядя, выравнивая тон голоса.

Он вращал перстень на мизинце – привычка. Резко взглянул в мою сторону с широко раскрытыми от новости глазами, рот приоткрылся в безмолвном молчании, после чего он молча отключился.

– Говори, Валерио! – прервал тишину Алдо, все еще шокированный не меньше остальных в этой комнате.

– Мама умерла, – ответил он на выдохе.

Руки бессильно упали, повисая вдоль тела. Кристиано подхватил меня, но я не собиралась падать, хотелось закричать так громко, насколько хватило бы сил.

– Поздравляю, девочка. Трон свободен.

Это были последние слова Руфино Босси, прежде чем я выбежала из дома, и меня стошнило, едва я успела открыть дверь на улицу. Сев на землю без возможности подняться, голова кружилась. Покачиваясь из стороны в сторону, вцепилась пальцами в землю, проговаривая, словно мантру, по кругу:

– Просто не могу в это поверить. Этого не может быть. Не может быть.