39 глава

В ту ночь мне не удалось уснуть, я лежала на спине, вглядываясь в темноту, надеясь увидеть луч света в пелене темных дней моей жизни. Подушка впитывала мои слезы, что беспрерывным потоком лились из уголков глаз. Кристиано был рядом, делая вид, что спит, давая мне право на чувство, на боль, что прожигала грудную клетку.

Меня хватило на двадцать минут, после чего я ушла в ванную комнату, включив воду, чтобы заглушить свой плачь, опустившись на пол, обнимая себя руками.

Перебирая события прошлого, пыталась понять, почему все так обернулось? В какой момент жизни я стала жертвой своей собственной семьи? Как бы я ни старалась быть сильной, терпимой и рациональной, мне постоянно подставляли подножки. Чувства жалости к собственному существованию, вины, гнева и утрате. Несмотря на все ужасные проступки Патриции, испытывала горе потери по прежнему дорогому сердцу человеку.

«Никогда не ищи оправдания и не прощай людей, которые разрушили твою жизнь». 

В последний день нашей встречи, она сказала мне эти слова. Патриция буквально призналась мне в своем преступлении, смотря прямо в глаза, держа за руку.

Закрывая глаза рукой, которые невыносимо болели от слез, всхлипывала, продолжая плакать.

– Я так тебя ненавижу, ненавижу…это слишком жестоко.

Вытягивая руки перед собой, что обессиленно свисали, заметила мамин браслет на запястье. Если мой разум отказывался воспринимать правду, то такие очевидные факты, ужасно злили. Мои легкие болели, сжимаясь в грудной клетке, из-за чего становилось трудно дышать. Ощущение, что пульс замедлялся и на мгновение останавливался.

В этот момент смерть казалась наградой.

Кристиано вошел, но я даже не взглянула на него, тело обмякло, а взгляд был устремлен в одну точку. Присев рядом, касаясь моего лица, вытер слезы с подбородка, а после притянул к себе, целуя в висок, приглаживая волосы.

Мои конечности дрожали, а голова кружилась от эмоций, что взяли верх надо мной. Мозг проецировал только счастливые воспоминания, безжалостно терзая израненное сердце. Кристиано поднял меня с холодной плитки, усаживая к себе на колени, покрывая поцелуями соленое от слез лицо, мы молчали и скорбели вместе. В этот момент я поняла, что существовало чувство сильнее любви. Потеря.

– Я до безумия хочу вернуться в прошлое, Кристиано…так сильно хочу, – захлебываясь слезами, сказала я.

– Mon ame, мне не почувствовать ту боль, что ты переживаешь, как бы мне ни хотелось забрать ее. Я рядом с тобой, даже если меня ранят, я доберусь и буду с тобой. В самую темную ночь и после. Всегда за тебя и с тобой, Витэлия. Мы справимся с этим вместе.

Остаток ночи мы пролежали в постели, пока не проснулась Эйми. Мои глаза покраснели, а лицо опухло от пролитых слез.

Санта приняли решение разобраться с Валерио и Франческой после похорон Патриции, поэтому Розабелла и Теодоро не знали о предательстве родителей, принимая скорбь об уходе бабушки. Ндрангета оцепила территорию виллы, чтобы следить за действиями предателей в случае, если они примут решение бежать, избегая наказания.

Калабрия погрузилась в траур. Люди со всех стран, кто уважал Патрицию, съезжались, чтобы почтить память и достойно проводить ее. Дон Фамильи приехал рано утром, оставаясь до завтрашней процессии. Ринальди прилетели ближайшим рейсом, до вечера я просидела в комнате и почти не разговаривала. Единственным человеком, на кого у меня хватало сил, была Эйми.

– Милая, тебе нужно поесть. – Лиа поставила поднос с едой, взглянув на нее, меня затошнило, прикрыв глаза, я потерла лоб.

Уверена, Лиа и Ясмина знали о произошедшем, распределив обязанности, по-очереди присматривали за Эйми.

В дверь постучали, мы обе обернулись. Лиа встала, но я остановила ее.

– Я открою, – поднявшись, у меня немного закружилась голова, и девушка подхватила меня под руку.

– Витэлия, ты можешь заболеть, надо поесть, – она беспокоилась, и я была благодарна за заботу, только сейчас не могла подобрать нужных слов.

Восстановив координацию, пройдя к двери, открыла. Это был Алонзо.

– Синьора, могу я поговорить с вами? – в его руках был конверт.

– Да, пройдем в кабинет, – выходя из комнаты, прикрыла за собой дверь.

Кабинет располагался в этом же крыле, прошла внутрь, касаясь массивного стола. Алонзо положил конверт на него и отошел, скрещивая руки, я вопросительно на него взглянула.

– Патриция отдала последний приказ передать вам свое завещание, – пояснил он.

– Хорошо, давай покончим с этим, – вздохнув, я открыла конверт.

Пробежавшись по тексту, дошла до пункта «распоряжения», увидев свое имя. Закусив губу, бегло прочитывая текст, наконец-то положила красивую бумажку обратно.

– Алонзо, ты же знаешь, что тут написано, не так ли? – посмотрев на мужчину, уточнила я.

Патриция Конделло доверяла этому мужчине больше, чем собственному сыну. Человек, который знал все преступления и был соучастником, возможно даже главным исполнителем всего, что было задумано.

– Знаю, синьора, – коротко ответил он, опуская глаза.

– Тогда в следующий раз смотри мне прямо в глаза, когда отвечаешь! Что такое? Может быть, ты еще что-то знаешь, Алонзо, а может, именно ты спустил курок в мою мать, затем смертельно ранил отца? Отвечай! – у меня заболело горло от яростного крика, в глазах скопились слезы обиды и предательства.

– Нет, я не убивал вал ваших родителей, – его голубые глаза встретились с моими, и я поверила. – Этих людей нет в живых. На момент гибели вашего отца, я находился в Реджо, принимая судно от колумбийского наркокартеля вместе с вашим дядей.

– Твой отец был там, – вздохнула, потирая глаза.

Алонзо был молод, а в те годы товары колумбийцев были особо важны, и принять такого рода поставку мог не каждый, нужны были проверенные и грамотные люди. Если Алонзо находился в Италии, значит, его отец был на месте убийства.

– Он был там, но скончался семь лет назад, – никогда не замечала за ним такой хладнокровности. – Ндрангета ждет вашего приказа и беспрекословно выполнит любой.

В завещании Патриция передала мне все дела Ндрангеты, как своему преемнику. Даже после смерти она сделала невозможное, усадив меня за круглый стол, сделав членом Санта. Хотела ли она таким способом искупить вину или действительно считала меня достойной? Мне никогда не узнать истины.

Сев в кресло за стол, на глаза попалась наша совместная фотография рядом с семейным фото, где была вся семья Конделло.

– Реджо должно обеспечить полную безопасность для прибывших гостей, чтобы они могли проститься. Ты можешь быть свободен, – спокойно ответила мужчине, мне пора взять себя в руки.

Алонзо молча вышел, столкнувшись в дверях с Валерио, я сглотнула, прикрывая глаза, покусывая щеку изнутри, чтобы унять гнев, но мои ноги тряслись под столом.

– Витэлия, – начал дядя, проходя в кабинет. – Я понимаю, что не время и не место, но не знаю, когда нам снова удастся поговорить. Теодоро и Розабелла, прошу, спаси моих детей от наказания, они не заслуживают нести ответственность за преступления.

Валерио походил на испуганного мальчика, склоняя голову. В воздухе веяло страхом, а тикание настенных часов походило на отсчет до того, как его собственная жизнь оборвется.

– А мой отец заслуживал? – ухмыльнулась я. – Твой брат заслуживал, может быть, твоя невестка, ответь мне, дядя? Почему ты пришел ко мне с просьбами без заранее подготовленных ответов?!

Ударив кулаком по столу, встала с места. Мои веки дрожали от ненависти к человеку, который каждый день засыпал, не испытывая угрызений совести и каждодневно смотрел мне в глаза, притворяясь семьей.

– Витэлия, все очень непросто, изначально твой отец знал наш план и пошел добровольно…

– Заткнись, Валерио! – первый раз я назвала его по имени, его удивило данное обращение, и мужчина поднял взгляд. – Как только все пошло не по плану, ты мог предостеречь его, мог отговорить свою мать, было множество решений. Твои слова лишь оправдания, которые не спасут тебя. Ты не предупредил, потому что боялся, что брат превзойдет тебя и займет твое место, а ты так и останешься в его тени.

– Я его предупреждал! – закричал он на меня, в его глазах скопились слезы. – Он отказывался меня слушать, потому что был слишком амбициозным и вспыльчивым! Мой брат предпочел своей семье брак, который привел его к смерти!

– Он был твоим братом! – схватив наше семейное фото, бросила фоторамку в его сторону, которая пролетела мимо и разбилась о стену.

В кабинет вбежали Кристиано и Теодоро, обеспокоенными взглядами осматривая пространство.

– Какое бы дерьмо ни происходило, он был твоим родным братом! – медленно подойдя к нему, заглядывала в любимые зеленые глаза, но из-за слез картинка расплывалась. – А ты его предал! – толкнула в плечо дядю, но он лишь пошатнулся. – «Старший, должен защищать младшего», ты всегда говорил нам эти слова в детстве, но сам не понимал ценности слова «семья». Ты лжец, трус и предатель! – каждое слово я закрепляла ударом. – У тебя нет права просить меня. Уже великое чудо, что я говорю с тобой, продлевая твою жалкую жизнь.

– Папа, что случилось? – спросил Теодоро отца, который стоял столбом, глотая слезы, пока я не вышла из кабинета, оставляя их наедине.

У меня закружилась голова, и Кристиано подхватил меня, прижимая к своему телу.

– Витэлия, – я подняла руку, давая понять, что в порядке, заметив Франческу и Элену в коридоре.

Женщины держались друг друга, у них были заплаканные лица. Элена первая, кто узнал всю правду, Франческа держалась дочери, как за спасательный круг, в ее руках был носовой платок.

– Сейчас достаточно? – проходя мимо них, спросила я. – Достаточно жалко выгляжу в ваших глазах?

– Витэлия, прошу тебя… – начала Франческа, но я прошла дальше, не дослушав.

Заходя в комнату, Ясмина, Лиа и Розабелла были в комнате. Ясмина кормила Эйми ужином.

– Что-то случилось? – спросила Лиа, взглянув на Кристиано позади меня.

– Патриция завещала мне свою должность, – объяснила я. – Завтра Алонзо будет сопровождать вас.

– Ты не пойдешь с нами? – спросила Розабелла удивленно, она была не в порядке, как и все в доме, по-прежнему ничего не зная.

Подойдя к кузине, я обняла ее, погладив по голове, в ближайшие дни, ей будет непросто, и это разрушало меня. Розабелле и Теодоро придётся пройти через то, от чего я бы хотела уберечь их, но не могла.

– Я буду дома с Эйми, она слишком маленькая для таких мероприятий. – Лиа поджала губы, касаясь моей руки, понимая мое нежелание.

– Розабелла, мы будем рядом с тобой, – сказала Ясмина, поддерживая девушку.

Вечером Алдо забрал Ясмину. Антонио и Лиа расположились в моей комнате, Лино предпочел не оставаться на вилле, забирая Элену, слухи распространялись, мой телефон обрывали люди, с которыми я никогда не была знакома и близко. В конечном итоге Кристиано просто выключил его, мне пришлось насильно заставить себя съесть пару ложек супа, после того, как я искупала Эйми. Мои глаза щипало, присутствовала слабость в теле от недостатка сна.

Ближе к часу, когда в доме стихло, а Эйми заснула, я прошла через запасной выход на улицу. С Теодоро мы часто сбегали ночью к морю, прибегая ко всем методам облегчения, как ума, так и сердца.

Я шла по холодному песку босыми ногами, слушая шум воды, пока не дошла до песчаного обрыва, где заканчивалась мель. Подобрав юбку, усаживаясь на край, смотрела вдаль в непроглядную темноту ночи.

Мои метания между неверием, болью и возмущением подавлялись мнимой эмпатией, я размышляла о том, что, возможно, моя любимая бабушка оказалась в безвыходной ситуации. Вдруг этому было объяснение, но кто расскажет мне правду? Я злилась на мысли, оправдывая то, что невозможно оправдать ничем. Злилась, что Патриция поступила трусливо и ушла так скоро, не набравшись смелости рассказать мне всю правду. Что все еще любила ее и не могла поверить, что никогда больше не увижу.

Мнение о том, что рушились только тонкие стены, оказалось ложным. В действительности разрушилось то, что было накрепко залито бетоном, на чем клялись кровью, забывалось то, чему неустанно придавали значение, взращивая не одно поколение. А я, как наивная дурочка, всю жизнь боясь глубины океанов, захлебнулась в луже.

Теплый ветер подул в лицо, развевая волосы, вытирая очередные слезы, собиралась вставать, чтобы отправиться в сторону дома, чувствуя, как песок начал опускаться, падая с обрыва в воду. Не успев среагировать, я начала падать, ухватившись за край, стараясь предотвратить падение, было темно, и лишь редкие фонари освещали частный пляж.

– Кто-нибудь, прошу, помогите! – закричала я, надеясь, что кто-то услышит мои крики.

Уровень адреналина мгновенно вырос, в момент, когда вскарабкивалась вверх, сердце учащенно забилось. Страх завладел телом, когда я начала падать, погрузившись в прохладную воду с головой. Барахталась в ней в абсолютной темноте, волны прибивали меня к песчаному обрыву, я не чувствовала дна под ногами, охваченная паникой, начала тонуть, сил не хватало из-за измотанного состояния, стараясь задерживать дыхание в попытках все еще звать на помощь. Как долго продлится моя борьба с морем, прежде чем оно заберет меня навсегда?

Мгновение, меня кто-то сильно тянул за руку, я снова оказалась на поверхности, жадно хватая ртом воздух, закашлявшись. Ноздри щипало от соленой воды, сильные руки, обвившие мою талию, выталкивали меня на поверхность, и я почувствовала родной запах.

– Mon ame! – услышала дрожащий голос Кристиано.

– Кристиано, сюда! – голос кузена раздался позади, они оба были в воде, приближаясь к берегу, возле которого столпились солдаты, размахивая фонарями. – Мы нашли, все в порядке! – закричал Теодоро, отдавая приказ.

Мои ноги коснулись берега, но не было сил идти, Теодоро держал меня под руку с другой стороны.

Опускаясь на четвереньки, закашлялась, песок стал прилипать, пачкая тело.

– Витэлия, посмотри на меня! – Кристиано обхватил мое лицо, а Теодоро продолжал держать мою руку. – Почему ты ушла? Ты хочешь бросить меня, хочешь, чтобы я сошел с ума, без тебя?

Я продолжала глубоко дышать, наполняя легкие воздухом. Совсем не узнавая тон своего мужа, Кристиано никогда не показывал страха ни перед кем, он был гордым, хладнокровным и безжалостным. Всегда держащий маску безразличия в стрессовых ситуациях, а сейчас он превратился в слабого, уязвимого мальчишку, готового расплакаться, он был напуган.

– Мне нужно было прогуляться, побыть наедине с собой. Все вышло случайно, – ответила я, на губах был соленый привкус.

– Маленькая негодяйка, ты напугала нас! – толкнул меня Теодоро в плечо, вставая на ноги, убегая в дом.

– Я готов отдать жизнь, только живи Витэлия, пожалуйста. – Кристиано прижимал меня к себе, как маленького ребенка, пряча от всего мира.

– Слишком банально, ты уже дольше моего живешь, – ухмыльнулась я, прикасаясь к его груди, успокаивая.

– Значит, я отдам остаток своей жизни.

– И что потом?

Несмотря на все, что происходило в моей жизни сейчас, старая Витэлия и ее скверный характер прорывались наружу.

– Я буду ждать тебя в следующей, чтобы ты влюбилась в меня снова, и я смог обрушить к твоим ногам весь мир, – без раздумий ответил он.

– Мне не нужен весь мир, только ты, смотрящий на меня, будто я единственная женщина на планете, – прижимаясь к нему, ощущала холод.

– Для меня, во всех мирах, Витэлия. Только ты.

Он поцеловал меня в губы нежно, затем в щеку, поправляя мокрые волосы. Это придало мне сил, его любовь – это то, без чего я пропаду. Кристиано возвел для меня титановые стены из заботы, преданности, доверия и свободы выбора.

Теодоро прибежал, кутая меня в плед, накидывая полотенце мне на голову. Только сейчас я смогла разглядеть его мрачное лицо, догадавшись, что он все узнал. Отстранившись от Кристиано, молча притянула брата к себе, крепко обняв.

– Не смей винить себя, Теодоро! Прошу, не отпускай мою руку, мы справимся с этим! – кузен молча меня обнял, выдыхая в мое плечо, сдерживая бурю эмоций внутри себя.

– Я всегда рядом, моя маленькая негодяйка.

***

– Уверена, что не хочешь, чтобы я осталась? – Лиа коснулась моей спины.

Все были одеты в черное, на Ясмине была черная шляпа, которая заинтересовала Эйми.

– Антонио останется, мне этого достаточно. Постараюсь не сойти с ума от его присутствия, – похлопав девушку по плечу, ответила я.

Вито встречал свою семью из Нью-Йорка, поэтому не мог остаться со мной в качестве телохранителя.

– Невестка, мы стали меньше общаться последнее время, я соскучился. – Антонио подмигнул мне, я покачала головой, полностью разочарованная тем, что Кристиано не придумал вариант получше.

Если бы я хотела покончить с этой жизнью, то Антонио отлично подходил под причину моего самоубийства.

После того, как все уехали, мы молча сидели в гостиной. Эйми переносила игрушки с одного дивана на другой, а Антонио сидел в интернете. Поджав под себя ноги, опуская голову на колени, громко выдохнув.

– Ну, нет, только не плачь! – откладывая телефон, напрягся Антонио. – Ты можешь подавиться соплями, а я не умею оказывать первую помощь.

Подняв на него голову, до сих пор не верила, как этот парень мог быть старше меня? В последнее время, я слишком много плакала, слез больше не осталось, кроме разрушающей тишины и принятия ситуации.

– Всю жизнь я жила, никого не трогая, а сейчас у меня огромное желание потрогать каждого. Меня останавливает лишь мысль о том, что если поступлю так же, как они, мое сердце не успокоится, но я себя потеряю.

Мне хотелось поступить правильно, быть мудрой и смелой. Находясь в доме, не желая встречаться лицом к лицу с проблемами и сплетнями криминального мира.

– Просто твою белую полосу в жизни кто-то снюхал. Значит, товар действительно хорош. Задумайся, ты настолько крутая, что за тобой толпами бегают какие-то проблемы, помимо моего брата, – кажется, это был максимум, что смог придумать Антонио в качестве поддержки. – Я бы тебя обнял, но боюсь, что в таком состоянии ты можешь пырнуть ножом.

– При ребенке? – посмотрев на Эйми, которая была увлечена игрой.

– Хочешь, чтобы я поверил, что ты просто хочешь подарить людям тепло, держа в руках канистру с бензином? – он прищурился, сложив руки на груди.

Эйми подошла к нему, положив плюшевого зайчика на колени, и Антонио вздрогнул.

– Даже твои дети меня пугают, – взглянул на ребенка, все еще не двигаясь.

– Давай проявим уважение и попрощаемся, – сказала я, вставая с места.

Это решение пришло неожиданно, и мне потребовалось много сил, чтобы осуществить свою задумку. Зачастую держать высоко поднятой голову, перешагивая через страхи, непросто. Мне хотелось попрощаться с Патрицией, чтобы эти похороны запомнились надолго.

Быстро сделав макияж, чтобы выровнять тон бледного лица и спрятать синяки под глазами, открыла шкаф, выбирая наряд. Мое появление должно быть эффектным. Белое платье-футляр чуть ниже колен, тонкое, которое мягко облегало фигуру, подчёркивая силуэт. Широкополая шляпа, данный аксессуар я позаимствовала у Патриции, и кожаные туфли с открытым мысом на устойчивом каблуке. Я стала ее отражением.

Последним штрихом белоснежного образа стала красная губная помада.

Белый цвет считался оскорблением и неуважением к покойному, во множестве культур цвет траура – черный. Есть поверье, что светлое привлекало внимание смерти, если это так, то сегодня мне нужно внимание всех, без исключения.

Подъезжая к воротам кладбища, увидела нескончаемый поток машин, люди толпились у входа, заглядывая сквозь решетки, скорее всего, это были семьи солдат, которые пришли отдать дань уважения.

Алонзо ждал возле ворот под руку с женой, которая должна была остаться с Эйми за пределами кладбища. Он открыл мне дверь, подавая руку. Антонио и я встретились взглядами в зеркале заднего вида, подмигнул мне, снимая напряжение.

– Я должна что-то знать? – спросила мужчину, пока мы проходили в калитку.

– Только то, что вы получите абсолютно все взгляды, – ответил Алонзо, мои губы дрогнули в улыбке.

На кладбище у семьи был фамильный склеп, сегодня бабушка с дедушкой наконец-то воссоединятся, чтобы простить друг друга за все грехи. Дорога к склепу стоила мне каждого шага, слушая осужденные перешептывания мимо проходящих семей, другие не сдерживали восхищения, говоря: Это так смело! Я хочу познакомиться с ней лично!

Ринальди стояли у самого входа, в склеп пускали только семью и членов Санта. Передо мной была небольшая лестница, Алонзо отступил, дальше я должна проделать этот путь в одиночку.

Шаг.

В голове появился образ родителей, они улыбались, наслаждаясь любовью друг друга. Папа катал меня на спине, а мама готовила вкусные булочки.

Шаг.

Внезапное одиночество, страх будущего, ночные кошмары. Все было в сравнении, вода очень полезна, она оказывала целительные свойства, но в тот же момент могла стать катастрофой.

Шаг.

Патриция и ее холодный взгляд с высоты собственного роста, который заставлял меня восхищаться и бояться одновременно. И только после, когда она улыбалась, поглаживая меня по голове, страх рассеивался.

Шаг.

У меня не было другого выбора в этой жизни, были долг, честь и гордость, которые я не променяю. Мне не убежать от собственных страхов, значит, я буду смотреть им в глаза, каждый раз бросая вызов. Приму всю жестокость, но не забуду про справедливость. Начиналась новая история, новая жизнь, с этого дня я внесу свои коррективы в правила Ндрангеты.

После погребения, вернувшись к семье, взяла мужа за руку.

– Это было завораживающе, иногда я завидую себе, что у меня такая прекрасная жена, – прошептал мне на ухо.

– Как ты? – обняла меня Ясмина.

– Думаю, я справилась даже больше, чем ожидала, – спокойно ответила я. – Эйми с Антонио в машине.

– Витэлия, окажите нам услугу. – Франческо Барбаро позвал меня, напоминая про часть, в которой я не хотела участвовать.

Мне едва удалось вырваться от желающих лично познакомиться и обменяться парой фраз, чтобы наладить контакт. Люди так быстро забывали о тех, кто навсегда ушел, предпочитая поскорее втереться в доверия новым боссам.

Проходя в зал круглого стола Ндрангеты под руку с Кристиано, неожиданно занервничала. Внутри было больше народу, чем в прошлый раз, действительно все представители оказались за круглым столом.

Валерио и Франческа будто доживали последние часы перед казнью, сидя за отдельным столом под охраной солдат. Красочнее было бы, если бы позади них стоял палач. По другую сторону Элена, Теодоро и Розабелла, которая тихо плакала, прижавшись к старшей сестре. Лино стоял рядом с супругой, кивнув в знак приветствия, что удивило меня. Кристиано отодвинул мне стул, вставая рядом у стенки возле Лино.

– Для начала примите мои соболезнования, Витэлия, – начал Сальваторе из Нидерландов.

– Вы действительно считаете, что я нуждаюсь в этом? – ответила я, вздернув бровь, посчитав это за издевку.

– Что же, тогда перейдем к делу, уважаемые. Кто хочет сказать? – толкать речи Сальваторе явно не умел, но обозначил свою значимость в очередной раз.

– Нет смысла это обсуждать, предательство, всегда решалось лишь одним способом – смертью, – представитель из Мексики покосился на меня.

– Нет, синьор, прошу вас! Пощадите, я буду до конца своих дней делать все, что попросите! Не трогайте моих детей! Умоляю! – Франческа вскочила с места, падая на колени в горьком рыдании, солдаты подхватили ее под руки, усаживая на место.

Розабелла еще больше вжалась в сидение, не в силах слышать рыданий умоляющей матери.

– Какой позор, – возмутился мужчина, покачав головой.

– Все зависит, от какого дела мы отталкиваемся друзья? – сказал Франческо Барбаро, взгляну на меня.

– Разве это имеет значение? Германия долгие годы вела сотрудничество с нашими врагами у нас за спиной, а если говорить о происшествии пятнадцатилетней давности…Конделло соучастники. Никому не удастся опровергнуть факт измены организации. Однако если мы пощадим детей или приближенных родственников, что скажут наши люди? У них подорвется доверие, и они усомнятся в нашей власти. Народ должен бояться и чтить законы! – представитель из Бельгии настаивал на казни семей, запечатывая каждое слово ударом по столу.

– Народ должен уважать, но не бояться. Ндрангета эволюционирует в бизнесе, но продолжает решать проблемы с помощью камня и палки. Если я правильно понимаю, вы предлагаете и мою смерть? – уточнила я, склоняя голову в бок.

– Как это относится к вам дорогая? – мужчина не понял моего вопроса, посчитав его глупым.

Большинство не воспринимали мое присутствия за столом всерьез. В таком молодом возрасте еще некому не удавалось добить данного статуса, но официально заверенный документ от предыдущего члена общества – то, что никто не мог оспорить, с этим стоило смириться.

– Я тоже член семьи Конделло и моя кузина Элена. Сейчас мы в браке, у нас другие семьи, но в нас течет кровь Конделло. Вы хотите стереть фамилию Конделло, но позабыли о нашем дедушке, кто возглавлял и был верен Ндрангете, – мой голос был спокоен, объясняя неразумность поспешных заключений.

– Ты перерезала горло Паоло Босси, просто потому что он хотел осквернить честь твоей кузины, так, где сейчас твоя хладнокровность? – Нидерланды и Бельгия походили на коршунов, их не интересовало правильно принятое решение, они хотели крови. – Девочка, очнись, тебя не хотели в этой семье, кого ты защищаешь?

Боковым зрением я увидела, как Кристиано напрягся и только чудом удержался от высказываний.

– Следите за своим языком, Сальваторе! Иначе, я могу сделать вывод, что вы могли быть с Руфино заодно, – он стиснул зубы, одарив меня яростным взглядом. – Так как случившееся касается напрямую меня, значит, я буду решать, кого и как лишу жизни.

Ндрангета придерживалась всегда одного правила. Предательство – смерть. Убийство члена клана – смерть. Как по мне, даже для Руфино, который до сих пор остался под стражей, это звучало как благословение. Мне хотелось, чтобы он мучался и умер собственной смертью.

Что касалось Франчески и Валерио, я бы никогда не приняла решение приставить их к стенке, направив дуло пистолета. В первом случае, из-за кузенов, во втором, мои родители. Какое бы дерьмо ни происходило, они твоя семья. Каким бы беспечным и импульсивным не был мой отец, он бы спас брата от смерти, даже если бы был ранен дважды. Сохранять жизнь, не значит, позволить избежать наказания. Нужно было убедить Санта, что люди Ндрангеты по-прежнему будут уважать и примут выбор.

У мафии всегда были проблемы с властями, и было принято решение сдать предателей в руки полиции. Детей и женщин, не причастных к делу, решено не трогать и разместить в кварталах с семьями солдат Ндрангеты.

Это были самые напряженные и долгие четыре часа, но я добилась, настояв на своем, Алдо и Франческо Барбаро поддержали меня в разрешении ситуации таким путем.

Встав из-за стола, я взглянула на дядю. Франческа прижалась к нему, понимая, что делает это в последний раз, прежде чем отправиться за решетку на долгие годы. До сегодняшнего дня, я не верила в их любовь, по крайней мере, не от Франчески.

– В конце своей жизни, я не буду сожалеть, что не сделала все возможное, чтобы спасти семью. Он поступил бы так же, ты знаешь это.

Валерио понял мои слова, его плечи затряслись от плача, он прикрыл лицо рукой, потирая лоб. Всю жизнь он жил с сожалением из-за собственной трусости, в гонке за властью в мафиозной иерархии.

Элена и Розабелла подбежали к родителям, прощаясь. Их громкий плачь заставил мое сердце дрогнуть, открывая новую рану. Теодоро вышел, даже не подойдя к родителям, мы с Кристиано нашли его на улице. Он нервно курил сигарету, общаясь с Алдо и представителем из Америки, его глаза покраснели, он не заслуживал, никто из них не заслуживал.