ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ · ПОИСК СПАСИТЕЛЬНОГО БЕРЕГА
Мой приезд, всегда был для дедушки и бабушки радостным событием, ибо мы все друг друга искренне любили. Мы могли подолгу сидеть на летней веранде, попивая чай, и вести неспешные беседы. Не взирая на большую разницу в возрасте, наши беседы, перетекая из одной темы в другую, не ставили никого в тупик. Дедушка и бабушка были столь деликатны, что никогда, не о чём меня не спрашивали. Они знали, что необходимо время, для того, чтобы я немного успокоилась и набралась сил для повествования. Они понимали, что пересказать, значит заново пережить…
Прошла почти неделя, прежде чем я решилась сказать им о моём решении уйти из дома и не просто уйти, а выйти замуж…
Я рассказала о последних событиях и объявила, что не могу жить,
повергаясь постоянным унижениям и оскорблениям, поскольку это не только мешает моей учёбе, но и подрывает моё, и без того не крепкое, здоровье. К тому времени мне уже поставили диагноз, невроз сердца, и меня постоянно при малейшем волнении донимала тахикардия, не говоря уже про постоянные мигрени. Дедушка казалось вообще потерял дар речи, да и как он мог говорить со меной о женской стороне вопроса, которая связана с замужеством. Поэтому бабушка попросила меня выйти с ней в сад, для нашего разговора. Но и в саду наш разговор не сразу начался. Бабушка не могла найти слов, для такого не лёгкого и деликатного разговора. Она посмотрела на меня с такой тревогой и сожалением, будь-то прочла в книге судеб, мой приговор, а затем тихо вымолвила:
– А будет ли лучше тебе моя дорогая, ведь замужество это тяжкий труд.
– Я понимаю, моя милая, что это будет не праздник. Я согласна на испытания трудом, заботой, но не унижением.
Я не могу больше жить в ненависти и пошлости. Я знаю, что придётся поступить дурно и даже грешно с точки зрения морали, но я отмолю свой грех, я на это надеюсь....
– А если мы попросим, чтобы родители оставили тебя у нас. Пусть бы ты жила с нами, тут ведь тоже школы есть.
– Как бы я была рада, но мама не зная какой шаг хочу предпринять не за что не согласится на это. Она знает, что я вас люблю и будет делать всё, чтобы лишить меня радости быть с вами.
Она относится к той категории людей, которым невероятно плохо, когда другим хорошо. Она просто оттачивает на мне мастерство манипуляций.
–Но мы всё же попробуем, а там видно будет. То, на что ты решилась с отчаяния, может плохо закончится, кто знает на что способна Галя. Твои избранник ещё сам дитя, кто тебя защитит. Страшно мне моя дорогая…
Поговорив о предполагаемых шагах, мы ещё долго сидели на скамейке молча и предавались грустным мыслям. Видимо каждая из нас пыталась найти менее болезненный выход из ситуации…
Примерно через неделю, дедушка объявил бабушке, что у нас к ужину ожидается гость. К нему в помощники из семинарии прислали священника отца Владимира и он хочет познакомить его с нами чтобы он быстрее освоился. Ничего особенного бабушка не затевала, просто зажарила курочку, отварила картошку, я приготовила салат из свежих овощей, а дедушка открыл банку шпрот, которые он очень любил. Когда гость пришёл, дедушка поставил на стол бутылку коньяка и трапеза началась. За непринуждённой беседой мы перешли от основных блюд к чаю. Чай бабушка заварила с мятой и в доме стоял аромат лета. Дедушка принёс к столу настоящие тульские пряники, которые ему прислали из Подмосковья его друзья. Когда пряники были съедены и чай допит, дедушка встал из – за стола и предложил нам с отцом Владимиром подышать свежим воздухом, прогуливаясь по саду. Я была очень удивлена, но возражать не стала, думая, что просто нужно уважить гостя большим вниманием. Прогуливать по саду мне не очень хотелось, поэтому когда мы вышли во двор, я предложила нашему гостю присесть на скамью. Некоторое время мы сидели молча. Затем отец Владимир, тряхнул головой, будто стряхнул с себя какую-то тяжесть, и промолвил:
–Право же не ловкая ситуация, но поскольку Вы Полина скоро уедите, я должен с Вами объясниться. Я только, что получил сан и мне для того,чтобы приступить к работе, необходимо жениться. Конечно же Вы для меня замечательная партия. Я хочу Вас просить, чтобы вы стали моей женой!
Хорошо, что мы сидели на скамеечке. Я конечно девушка выдержанная и находчивая,но такого оборота совсем не ожидала.
Нет, я конечно ждала предложения от Евгения, что было бы вполне понятным, но сейчас, да ещё от священника… На некоторое время я потеряла дар речи. Мысли наталкивались одна на другую. Конечно же здесь не обошлось без дедушкиного участия, а он и словом не обмолвился, да и наверняка бабушке не сказал, она бы ему не позволила, поставить меня в такое положение, да и отца Владимира тоже… С судорожно искала правильный ответ, который бы мог смягчить мой отказ. Но, как можно горечь подсластить…
Меня немного успокаивало, то что это предложение, не является следствием любви. Оно продиктовано необходимостью и удобством… Проанализировав всё это я решилась ответить:
–Мне конечно очень приятно, что Вы удостоили меня такой чести, но вы должны понять, что я в большей степени, девушка светская. Мне всего шестнадцать лет и я намерена насладиться свободой, в лучших её проявления конечно. Поэтому весь уклад церковной жизни для меня не приемлем. Даже если допустить моё согласие основанное на отчаянии, то я не смогла бы Вас сделать счастливым и быть хорошей матушкой. Вы конечно простите меня за такую откровенность, но как иначе, ведь на кону две судьбы.
И на дедушку моего не серчайте, он за меня очень переживает. Я сама с ним поговорю.
Отец Владимир отреагировал с достоинством, не выказав ни словом, ни жестом своего настроения. Он очень пристально посмотрел на меня, как будто впервые увидел и сказал:
–А Вы действительно умница, как сказал ваш дедушка, и правильно всё рассудили, но мне поверьте искренне жаль. Жить в миру, кажется весьма заманчиво, но в лоне церкви Вы бы обрели душевный покой, это очень важно…
Я не дала ему договорить, я взяла его за руку и сказала:
– Знаете как у Лермонтова – «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой!» Мне пока нужна буря! Я хочу изведать всё, и пропустить всю жизнь через себя, может я об этом потом пожалею, может…
Это были последние мои слова сказанные отцу Владимиру.
Дедушка и бабушка явно не ожидали меня так рано увидеть, и потому при моём появлении были очень удивлены. По их лицам я сразу поняла, что они говорили о моём будущем…
Бабушка сразу начала причитать:
– Это же надо, что дедушка удумал! Всё там обговорил с Владимиром, а нам и словом не обмолвился. Я его уже журила Полиночка, за то, что он поставил тебя в не ловкое положение.
Дедушка был не совсем согласен с точкой зрения бабушки и поэтому с улыбкой возражал:
– Что ж в том неловкого, если девице предложение делают. А что не предупредил, так прав был. Вы б сразу отказались и слушать про то. А так вроде и шанс был у Владимира, да только как я посмотрю, наша внучка этот шанс сгубила. Что ж неволить не буду, ноя всё же попытался найти выход. Не взыщи с деда, это я любя, да и по корысти, хотел, чтоб на глазах, при нас жила, всё бы нам радость была…
Дни стремительно приближали нас к скорому расставанию. Всё хорошее, как я заметила кончается слишком быстро.
Родители приехали двадцатого августа. Встреча была не очень тёплой, дедушка и бабушка не умели лицемерить и потому были сдержанны. Сразу же после первых приветствий, не давая им опомниться, дедушка сказал что у него есть к ним предложение, к которому они должны прислушаться. Не,я, не бабушка не ожидали такой стремительности. Я честно говоря сразу почувствовала,как холодок страха пробежал у меня по спине. Бабушка только всплеснула руками. Но дедушка решительно продолжал :
–Сынок, мы вот тут с матушкой подумали,что нам уже очень тяжело управляться с хозяйственными делами. Я часто в отъезде, а зимой и угля и дров и воды наносить надо. В магазин за переезд сходить, это уже матери твоей не под силу. Вот мне и пришла мысль, оставьте нам в помощницы Полину. Школа здесь есть, мы всем её обеспечим, она согласна, дело за вами.
Папа даже рта раскрыть не успел. Мама от негодования, забыв, что она в доме священника, возопила:
–Да вы, что здесь все осатанели что ли?!
Уже когда фраза слетела с её языка она осеклась, но было поздно.
Лицо дедушки стало таким суровым, что даже папа сразу опустил глаза. Голос прозвучавший в адрес мамы был похож на раскаты грома:
–Поди прочь с глаз моих! Володя уйми свою жену и пусть на глаза мне сегодня не попадается. С тобой я отдельно поговорю!
Мои родители молча удалились, не поднимая глаз. Обедали мы без родителе и ужинали тоже. Мама всё порывалась со мной поговорить, но тут же появлялся дедушка и маме приходилось ретироваться. Меня переместили спать в проходную комнату, так что все передвижения моих родителей были видны либо бабушке, либо дедушке. Теперь мои родители попали в то положение, в которое поставили меня. Они проживали под одной крышей, но их полностью игнорировали. Положение скажем не из приятных, тем более если тебе это в новинку. Мама уводила папу в сад и там устраивала ему разгон. Дедушка смотрел в окно и улыбался, бабушка всё вздыхала и сетовала:
– Ты Трофим словно маленький тешишься, а он потом на внучке нашей отыграются…
– Так они Дашенька и так своего не упустят, а так хоть сами в её шкуре чуток поживут. Володе это полезно, что ж жену то так распустил, прямо срам один. А вот их ещё один сюрприз ждёт,
раз они так себя ведут, то денег я им не дам, и впредь давать не стану, такое моё решение, чай не дети уже, пусть научатся рассчитывать свои возможности. Вот ведь и не подошла Галя и не извинилась, и муж ей не указ, так путь попляшет, как та стрекоза.
Как и ожидал дедушка, через два дня сын пришёл на поклон к отцу:
–Папа, ты прости Галочку, нервы у неёшалят…
– А, что Володя у неё язык отнялся?! Вот бы право радость была! Таким языком впору мостовую мести. Не желаю её в моём доме более видеть, ты можешь приезжать, если тебе жена позволит.
А теперь излагай, что ещё хочешь отцу сказать.
–Ну ты же знаешь какой расход в отпуске. Деньги как вода…
–Да с твоей женой Володя, не каких денег не хватит. Володя ты уже близок к пенсии, а мы с матерью всё вам на прихоти твоей жены деньги высылаем, а у неё, не капли уважения к нам нет.
Так, что передай ей, что ваш финансовый лимит исчерпан, как и все остальные… Вразуми Галю пока не поздно, совсем она у тебя от рук отбилась, прямо срам да и только. Всю жизнь только о себе печётся, тебя вот превратила в холуя, смотреть тошно, как ты пресмыкаешься. Ступай, мочи нет с тобой говорить!
Проводов в обычном их понятии не было. Дедушка не пошёл нас провожать и бабушке не велел. Надо ли говорить, как злилась моя мама. За время супружества с папой, её ни когда не приходилось испытывать унижения, и отрицания в такой жёсткой форме. Усугубляло положение и то, что она ни как не могла дать волю своим чувствам в полной мере… Ибо во всём конечно же была виновата я. Она не могла заглядывать к корень проблемы и осознать, что я, лишь следствие её промахов… Поэтому как только мы заселились в купе, в котором на мою беду, четвёртое место не было занято, мама немедленно взяла реванш. Её не волновало, что стены тонкие, что её речь может смутить любого, она просто сорвалась, как крышка с кипящего чайника. Как всегда при вспышке гнева её лицо приняло выражение злой лисы и она начала свои излияния:
–Ну что, кто теперь тебя защитит?! Кому теперь побежишь жаловаться. Ишь гадина удумала от меня скрыться! К попам потянуло жить, не выйдет, а вот дули тебе…вот тебе …вот тебе…
При этом она свернула дули на двух руках и стала их с ожесточением совать мне прямо в лицо. Я молча отвернулась и собиралась подняться на вторую полку, но она схватила меня за руки и с торжествующими нотками буквально пропела:
– Нет, теперь ты от меня ни куда не денешься, гадина! Я то вот тебе сейчас волосы то повыдёргиваю…
Она протянула руки к моей голове, но я оттолкнула её и выскочила из купе, она ринулась за мной, но папа её остановил,она же изо всех сил пыталась оттолкнуть папу и при этом шипела ему:
– Да етишь твою мать! Пусти, кому говорю, ты что с ума сошёл, пусти меня! Ты что её защищать вздумал идиот…
Но в это время из соседнего купе вышел солидного телосложения мужчина и глядя на маму сказал:
– Женщина прекратите орать, вы здесь не одна, у меня дети…
– Да пошёл ты со своими детьми…
Мужчина на мгновение замер, а затем стал решительно надвигаться на маму, и явно не для дружеских объятий, она мгновенно оценила ситуацию, и скрылась за дверью…
Я стояла в коридоре, до тех пор, пока не потушили свет. Если и были во мне какие-то сомнения по поводу моего ухода из дому, то теперь они меня покинули. Мне хотелось сойти на следующей станции и вернуться к дедушке и бабушке, но я не знала, как поступят потом мои родители, я боялась, что причиню любимым людям лишние переживания… Мне не хотелось идти в купе, мне хотелось бежать, бежать от них без оглядки… даже дышать с ними одним воздухом не хотелось… Проводница стала обращать на меня внимание, я не дожидаясь её расспросов тихонько проникла в купе и замерла на верхней полке. Спала я очень чутко, боясь, что мать выкинет какую нибудь мерзость…