ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ · ВО ВТОРОМ КРУГЕ АДА

Пятнадцатого июля, я позвонила папе и спросила когда они отъезжают. Он сказал, что сегодня они отправляют контейнер, а завтра вечером у них поезд на Москву. Он попросил, что бы я сегодня зашла, так-как нам надо перед отъездом поговорить. До родов оставалось шесть недель, я радовалась тому, что ещё есть достаточно времени, чтобы сделать косметический ремонт, и заняться приготовлением детской уголка, для малыша. Мы уже присмотрели с Женей всё необходимое, оставалось только пождать отъезда моих родителей и вот наконец это время настало. Я шла в приподнятом настроении, и невзирая на то что мне уже было весьма тяжело, мне казалось, что я просто лечу не касаясь земли. Когда я вошла во двор, там уже погрузили на грузовик контейнер и папа подписывал какие -то бумаги. Я сразу направилась в квартиру. Первое, что мне бросилось в глаза, что она была совершенно пустой. В гостиной какие-то люди просматривали бумаги, мамы не было и я спросила у мужчин, что происходит. Они мне ответили, что они из жилищной конторы и пришли, чтобы принять освободившуюся квартиру, ибо жильцы выписались, ввиду отъезда. Я ещё не вполне сознавая размер трагедии спросила, а разве все выписаны, ведь я не имела намерения выписываться, на что они мне показали документ подтверждающий, что выписаны все и показали мне подпись напротив моего имени. Комната поплыла у меня перед глазами… чьи-то руки подхватили меня и посадили на пол… Затем я почувствовала, что кто-то брызнул мне водой в лицо и я начала осознавать действительность. Передо мной стояла моя мать и улыбалась. В комнате кроме нас ни кого не было. Я медленно, опираясь о стену встала. Я уже поняла какую жуткую месть она мне уготовила и теперь с радостью наслаждается своей победой. Мне так было плохо и я была так растеряна, что до меня тогда не дошла мысль, что можно пойти в горисполком и написать жалобу, или обратиться в милицию и заявить о мошенничестве. Я была растеряна, раздавлена, и ужасно одинока.

А моё положение делало меня жутко уязвимой и мать била по этой точке:

Ну, куда ты теперь со своим ребёночком-то пойдёшь? В барак ты теперь с ним пойдёшь! А ты что думала, что я тебе квартирку на блюде преподнесу, нет не заслужила ты квартирку -то.

Понемногу приходя в себя, я вспомнила о моих зимних вещах и свадебных подарках, которые по случайности, она забрала к себе.

А мои личные вещи где, и мои свадебные подарки?

А какие такие личные вещи? Кто их тебе покупал, тот их и забрал. А подарки, так они от моих родственников и моих друзей, значит мои. Ничего у тебя нет, кроме живота.

Так что придётся тебе с нами ехать, билет мы на всякий случай купили. Женя на свою ученическую зарплату вас не прокормит, а тем более не оденет. Мать его на долго уехала, от неё помощи не будет, а когда ты родишь, то здесь вскоре холода начнутся, а ты голая совсем. А так поживёшь с нами, смотришь и одумаешься, бросишь своего

Женьку, а нет, так приедет потом за тобой, когда денег поднакопит. Иди порадуй его, тебе-то собираться не долго, у тебя ведь ничего нет…

О, как она была довольна собой. Как она светилась ощущая своё превосходство. Она своим скудным умишком не осознавала, на сколько мерзок и не достоин её триумф. Ей хотелось унизить и уничтожить меня любой ценой, но она не знала, что женщина ждущая дитя запрограммирована природой на выживание. Я уже сумела справиться с бурей эмоций и решила не вступать с ней в перепалку, пусть радуется пока… Настанет время и мы с ней посчитаемся… но не так подло…как это делает она…

Я медленно шла домой и думала о превратностях судьбы…

Ещё час назад, мои мечты были так прекрасны, мои ожидания светлы, а спустя совсем немного времени я лишилась всего, и у меня нет никаких возможных решений… Я шла домой, надеясь, что Женя непременно найдёт выход из положения. В конце-концов он мужчина и ему нудно уметь решать трудные жизненные проблемы.

Когда я переступила порог нашей квартиры, мне захотелось заплакать в голос, дать волю своей нестерпимой боли, которая просто разрывала мне грудь. Мне было так плохо, что даже мой малыш перестал давать мне знать о себе. Он совсем затих, видимо так же как и я, сжавшись от страха в комочек… Но когда я вошла в нашу комнату, я увидела Евгения уже вернувшегося с работы и мне не хотелось его пугать.

Когда я ему поведала как теперь обстоят наши дела, он так растерялся и опешил, что предательская влага выступила на его глазах. Мне было слишком горько осознавать, что он ещё более беспомощен, чем я. Когда я спросила его,как мы поступим в создавшейся ситуации, он начал говорить такую чушь, что я попросила его замолчать. Он не предлагал ни каких решений, ни одна благоразумная мысль, не родилась в его мозгу. Все его увещевания сводились к тому, что я должна поехать в Ставрополь, родить ребёнка, а он приедет за мной, когда его родители вернуться с Украины. То были речи не мужа, а напуганного и растерянного ребёнка. Он толкал меня к тем, от кого я с таким трудом ушла… Мои мысли подсказывали мне, что аналогов книжных героев, вероятно слишком мало, а может это и вовсе лишь воплощение иллюзий автора… Так это или иначе, в последствии покажет жизнь, а в данный момент решается моя судьба и решается она не в мою пользу. Я была один на один со своей проблемой. Совсем не от кого было ждать поддержки или мудрого совета. Тогда ещё не было такой мобильной телефонной связи… Я не могла рассчитывать на совет бабушки и дедушки, они были недосягаемы…Была бы я одна, не было бы и речи о переезде, но я не могла рисковать здоровьем малыша…

По мере того, как я думала над своим положением, во мне поднимался такой гнев, что мне казалось, что теперь мне всё по плечу. Хочет мать меня увести пусть везёт, теперь и я, начну портить её жизнь. Зная её слабые места, это было не сложно сделать. Хочет

войны, она её получит. Как только родится малыш, я сразу начну действовать. И мне тогда пришла светлая мысль в голову, которая потом подтверждалась неоднократно и стала моей любимой пословицей, « Дайте человеку то, что он хочет, и он не будет знать, что с этим делать». Хочет мать жить со меной, я сделаю так, что она сто раз об этом пожалеет, и не подлыми приёмами, а своей личной значительностью и исключительностью. Я добьюсь в жизни всего того, чего ей не удалось, в силу своей ограниченности и узости мышления. На этой высокой ноте,я приняла трудное для себя решение, которое не сулило мне ни чего хорошего на первых порах. Я понимала, что нужно проделать огромный труд на который возможно уйдут годы, чтобы победить в этой женской войне…

Приняв это сложное решения, я словно бы окаменела. Во мне всё замерло, все мои чувства погрузились в анабиоз. Я машинально на следующее утро собрала в сумку свои документы, два платья, и две смены белья, больше у меня ничего и не было. Мы пришли к моему дому в тот момент, когда родителей уже ждало такси. Мама проявила милость, ибо почти все жильцы нашего дома были во дворе, по поводу нашего переселения, и суетилась сверх меры, чтобы меня поудобней усадить. Но я сказал, что мы поедем на другой машине, следом за ними, и ей пришлось согласиться.

И опять вокзал, поезд, проводы, сколько их было… но таких горьких и трагичных, ещё не было…

Женя бежал по перрону и что-то говорил, говорил… И вместе с тем, как уносился вдаль его образ… во мне постепенно отмирали все чувства… Мне жутко хотелось спать, казалось, что веки налились свинцом и против моей воли закрываю мне глаза. Не говоря ни слова, и не взирая на бурные протесты родителей, я поднялась на верхнюю полку и погрузил в вязкую, обволакивающую меня боль… И как бы я не пыталась перестроить свои мысли в другом направлении, буквально через мгновение меня опять накрывали чёрные волны

беспросветной тоски… Хотелось выть, как раненному зверю, который чуя близкую кончину, поёт свою последнюю прощальную песню… Но у меня не было да же этой возможности… Вгрызаясь в подушку, я беззвучно плакала, содрогаясь всем телом от истязающей меня боли. Мой малыш изо всех сил бил меня ножками, явно протестуя против такого напряжения, но я не могла остановить нахлынувшее на меня отчаяние… Всю дорогу я прибывала в полу сознании. Мне не хотелось ни есть, ни пить, я просто лежала и смотрела в стенку. Движение поезда меня укачивало и я едва проснувшись снова засыпала… Мне казалось, что я слышу своё голос, который эхом отдавался вне меня… и этот голос диктовал мне стихи…

Я искала всю жизнь неземных отношений,

Но увы, не сбылись золотые мечты…

На пути восстаёт зла искусного гений,

Оставляя меня без заветной мечты…

Когда мы приехали в Ставрополь, нам пришлось вливаться в семью маминого брата Григория Феоктистовича Денисенко. Поскольку квартира которую, купили родители, требовала ремонта, мы на время обосновались у маминых родственников. Моим родителям, на ночь отводилась гостиная, а я меня определили в комнату брата

Александра. С Сашей мы сразу нашли общий язык, поскольку несколько раз пересекались во время совместных летних отпусков.

Мы да же одно лето проводили вместе в Миргороде. Он был старше меня на два года и уже учился в институте. Но в данный момент было лето и он предавался бурному отдыху. Он выл весел и благодушен, в душу он ко мне не лез и я была благодарна ему за это. Наша жизнь в гостях протекала суетно и очень напряжённо.

Папа в будние дни проводил в новой квартире, пытаясь собственными силами завершить ремонт. Мама в это время изо всех сил пыталась заменить в хозяйстве, Изабеллу Павловну, супругу своего брата, работавшую главным врачом в поликлинике.

Желая заслужить доверие и расположение, она старалась изо всех сил, но большую часть сил она использовала моих, не взирая на то, что я была на последнем месяце, а температура на градуснике приближалась к отметке 36. С утра она меня отправляла за продуктами на базар, причём набор этих продуктов был весьма весом и мне было не только невыносимо жарко, но ещё и довольно тяжело, но кого это волновало… Затем она придумывала для меня другое занятие. Что бы старый линолеум блестел, она взбивала яйца, и заставляла меня этой смесью натирать полы на восьмидесяти квадратах… И всё это она делала исключительно из особой заботы обо мне, так как мне нужно больше двигаться. Она всё ещё надеялась, что со мной что нибудь случиться и я потеряю ребёнка. Каждый раз встречая меня у двери, увешанную сумками, она с раздражением замечала, что я не падаю в обморок и не прошу вызвать скорую. И на следующий день она опять придумывала различные походы по магазинам.... Но зато вечером, когда приходил её брат и невестка она весело вещала, с какой любовью она отбирала овощи для борща, на базаре, и как она освежила полы, натирая их смесью по особому рецепту. Её конечно хвалили, и она буквально таяла от удовольствия. Но однажды, когда она вышла к соседке поболтать, домой раньше обычного времени, возвратилась Изабелла Павловна и пройдя с вою комнату прикрыла дверь. До ужина оставался примерно час. Возвратившись домой, мама обнаружила, что хлеба для ужина явно маловато. Не чуть не церемонясь она закричала из кухни:

Полина, быстро собирайся и иди за хлебом, а то уже скоро все придут с работы. Да пошевеливайся, не копайся, времени почти не осталось, а ты двигаешься как черепаха.

До родов оставалась неделя, ноги мои опухли, живот мешал даже дышать, не то что ходить, а до гастронома было довольно далеко,

да ещё по жаре. Я уже просто боялась далеко отходить от дома, мало ли что… И я решила возразить.

Мне уже очень тяжело, а идти надо так далеко…

Не развалишься, тебе двигаться надо!

На последней неделе да ещё в такую жару, мне уже ничего не надо!

Мне, что ли прикажешь по такой жаре переться! Собирайся живо! Кормлю тебя, пою а ты свинья неблагодарная даже за хлебом не хочешь сходить, да!

Да я у тебя и на рынок хожу и квартиру убираю, и сто двадцать рублей которые Женя мне высылает ты забираешь полностью, и ещё оказывается, что я тебе в тягость!

Заткнись, и иди куда тебя посылают, а то я…

Что, бросишься на меня по привычке с кулаками, а вот нельзя…

Так и прибила бы тебя,скотина неблагодарная , ну подожди родишь…

И тут из комнаты вышла Изабелла Павловна. Мама была просто уничтожена её взглядом.

Галя! Что я слышу! Как можно так относиться к беременной?

Да, я так… мы тут по семейному…

Я и слышу, как ты по семейному… её беречь надо, а ты оказывается весь дом на неё нагрузила, а по вечерам нам вещаешь о твоих трудах. От чего же ты не разу не сказала, что это заслуги Полины. Стыдно тебе должно быть, так себя вести по отношению к беременной дочери.

Слово «дочери» она произнесла с особым нажимом. Это и вовсе доконало мою мать. Она покраснела до удушья, а затем схватив сумку выскочила из квартиры. Я поблагодарила тётушку за поддержку и удалилась в комнату. Впервые, за период прибывания здесь я смогла расслабиться, понимая, что у меня есть небольшая передышка. Мать ещё долго будет опасаться посторонних ушей и вести себя тихо… теперь лишь украдкой уничтожая меня взглядами.

Через три дня, в полночь мне как-то стало не по себе. Что-то в моём организме, стало против моей воли перестраиваться. Сначала я ощутила сильное напряжение во всём теле, но затем, всё переместилось в низ живота, и я поняла, что началось… Вычитав в медицинской литературе, что не стоит спешить сразу в роддом, я лежала и прислушивалась к усиленной работе организма, который готовился явить миру новую жизнь. Я сокрушалась, что моему малышу сейчас то же не легко, что он вероятно напуган не меньше меня, если не больше. Я ведь знаю ради чего принимаю страдания, а он вероятно нет. Я пыталась размеренно дышать, читая при этом молитвы… Когда схватки стали учащаться, я решила разбудить брата. Он так растерялся, начал беспорядочно носиться по комнате, но я его успокоила и попросила вызвать скорую, и чтобы он всё проделал с осторожностью, стараясь никого не разбудить. Все необходимые вещи я приготовила заранее, и поэтому мои сборы совсем не требовали времени. Кода Саша вернулся в комнату, я уже сидела на стуле у двери с пакетом.

Саша смотрел на меня с таким испугом, а затем произнёс:

Ты пожалуйста не кричи, а то я этого не вынесу! Ты вообще как?!

Не переживай, я вроде нормально, терпеть пака можно. Успокойся, я не буду дома кричать пусть все спят, ведь кроме меня это никому не интересно, не правда ли?

Ну, я так не думаю… Хотя наверное ты права… Но я завтра к тебе обязательно приду…

….Во дворе послышался звук мотора и я поспешила к выходу, мне не хотелось, чтобы врачи скорой позвонили в дверь. Саша взял мои вещи и мы вышли во двор. Врачи скорой распахнули дверцы машины и помогли мне подняться. Саша стоял совсем растерянный и прижимал к груди мои вещи. Из оцепенения его вывел голос врача:

Папаша, ну так вы будете грузиться или так и будете столбом стоять?!

Мне совсем не хотелось чтобы Саша ночью возвращался домой и потому сразу возразила:

Нет, не стоит ему со мной ехать, чем он мне может помочь.

Ну, это ваше дело, как скажете так и будет.

Я попросила у Саши пакет и помахав ему на прощание поехала на встречу неизведанному… Прибыв в родильный дом, я не переставала удивляться убогости и несуразности всего происходящего. В этой, казалось бы святая – святых, всё было пропитано грубостью и равнодушием. Первое, что поразило меня , это тошнотворный запах предложенной мне одежды. Более того, халат и сорочка были примерно пятидесятого размера, поэтому вырез сорочки заканчивался у меня на уровне талии. Когда я об этом сказала нянечке, она мне заявила, что мне не на подиуме выступать и так сойдёт. Затем она бросила передо мной, кожаные, коричневые тапки сорокового размера и видя мой удивлённый взгляд отчеканила, « Не танцевать идёшь!». Так едва переступив порог, я поняла, что все мои представления о благости этого заведения потерпели фиаско. Далее прибыв в предродовую палату, я была обескуражена поведением рожениц. Мало того, что они переломали все прутья в изголовьях кроватей, они ещё и ругались, как портовые грузчики. Некоторые из них даже упоминали своих мужей, явно применяя при этом такие эпитеты, что я невольно заливалась краской. А их не ухоженность и вовсе бы потребовала отдельного пространного описания… Я тогда с грустью констатировала, что под вальс Мендельсона, по ковровой дорожке идут сплошные королевы, а спустя не большой промежуток времени из окон роддома выглядывают замусоленные тётки… Какими обманутыми вероятно ощущают себя молодое отцы. Ведь выходит, что мужчина едва женившись на сногсшибательной красотке, из родильного дома вместе с долгожданным чадом получает, толстую и злую тётку, которая обвиняет его во всех смертных грехах, за перенесённые ею муки деторождения. Всё это казалось мне весьма недостойным поведения леди. Трудно, не спорю, но надо вести себя достойно, и выглядеть соответственно, в этом и состоит наша высокая женская миссия. Эти мысли придавали мне стойкости. Во время схваток я негромко стонала и всё время мысленно разговаривая со своим малышом. Я уговаривала его не бояться и потерпеть ещё не много…

Через двенадцать часов моих мучений, в 12.45, я произвела на свет

маленькую смугленькую девочку. Её рост составлял 51 сантиметр, а вес 3кг.150 гр. Моя малышка щурилась, кривила ротик от неудовольствия, потом жалобно заплакала… Как мне хотелось прижать к себе это крошечное существо, но в те времена это было совершенно не возможно. И я с тревогой наблюдала, как её мыли, взвешивали, замеряли. Всё это делалось так быстро и так бесцеремонно, что мне было бесконечно жаль мою крошечную девочку. Я начинала входить в роль матери…Хотелось встать, взять драгоценный свёрток и удалиться с ней далеко, далеко, туда, где нас никто не найдёт… Я сама себе непрестанно повторяла, «У меня есть дочь!», «Конец моему одиночеству!». У меня по щекам текли слёзы, это были слёзы, переполняющего меня счастья.

Поскольку её смуглость приняли за желтуху, нас поместили на первом этаже, в инфекционном отделении. Первым под моими окнами появился Саша. Он пришёл во своим другом Валерием и в руках у него красовался большой букет из гладиолусов. Он очень огорчился, когда я сказала ему, что цветы приносить в палату запрещено. Поскольку это был первый этаж и меня было не только хорошо слышно, но и хорошо видно, Саша начал шутить по поводу моего вида:

Халатик однако высший класс! Тебе очень к лицу!

Я сразу переняла его тон :

Это что! Я вот сейчас тебе модельные тапки покажу!

Нам было весело, мы смеялись… мы были молоды и легко перестраивались на позитив. Спустя наверное час, мальчики ушли

и я погрузилась в меланхолию… Ко всем, кто лежал со мной в палате приходили мужья, родные, вокруг было столько радости…

Примерно в шесть вечера, и ко мне пожаловали с визитом … Мама тут же запела:

Ну что, небось расхотелось тебе рожать – то! Это тебе не на

танцы ходить!

Я была готова к тому, что она выкинет, что нибудь подобное и потому сразу нашлась, что ответить:

Нет, отчего же! Я непременно подарю моей девочке братика и сестричку, не желаю, чтобы она была совсем одна!

Да ты рехнулась, не иначе!

А ты вообще-то зачем пришла, мама? Здесь не место для твоих колкостей, ты подожди пока я домой приду.

После этих слов, я закрыла окно, дав понять, что свидание окончилось. Вот таким замечательным был день рождения моей дочери. Ни отец, ни мать о ней даже и не спросили. Мать ожидала увидеть меня вымученной, перепуганной и конечно же отвергающей сам факт, повторения всего произошедшего. Она шла

получить удовольствие от моего замученного вида… и не получила.

Я вообще решила прилагать максимум усилий, для того, чтобы ей

не доставлять удовольствие от моей несостоятельности…

Гораздо позже я поняла, что сколько не прилагай усилий для воплощений своих идей, люди идущие с тобой бок о бок по судьбе, предавая тебя, рушат любые мечты и созидания.

Когда я возвратилась с малышкой домой, меня ждало ещё одно потрясение. Мне нужно было пойти с моей выпиской из роддома в ЗАГС и получить свидетельство о рождении моей дочери. Тут естественно встал вопрос об имени. С этим в вопросов в один из вечеров и обратилась ко мне мать:

Как девочку называть решила, пора уже её как-то звать, то всё девочка!

Мы с Женей давно уже ей имя дали, она у нас Николь, Ника, Никуша.

Это, что ещё за имя дурацкое, всё у тебя не как у людей, не бывать этому, стыда от людей не оберёшься!

Имя нормальное, его значение – победа. В греческой мифологии есть богиня победы – Ника. Это имя есть и в православных святцах, так что соблюдены все приличия если тебя это волнует. И вообще, право выбора имени моей дочери остаётся за мной.

Ну это мы ещё посмотрим, я не желаю ни какой Ники, я хочу Тому, в честь дочери моей сестры.

А причём тут твоя сестра, когда речь идёт о моей дочери?!

Да заткнись ты уже! Тебя невозможно переговорить, я тебе слово, ты мне двадцать! Вечно ты мне перечишь, дрянь несносная.

После этих слов она удалилась. На следующий день, её с утра дома не оказалось, я ждала ей прихода, чтобы оставить с ней малышку, и заняться оформлением свидетельства о рождении. К обеду она появилась с выражением полного удовлетворения на лице и ещё в прихожей швырнула мне в лицо свидетельство о рождении…

Видимо ещё с вчера, она вытащила из моей сумочки документы и утром поспешила, осуществить свою очередную гнусность.

Ну, вот полюбуйся! Я же сказала, что она будет Тамарой! Будешь знать, как против меня идти. Никуда ты теперь я этой обузой от меня не денешься! Будешь всю жизнь мне ноги мыть и воду пить, поняла, потаскуха малолетняя!

Она стояла победоносно подняв голову и наслаждалась триумфом, а во мне уже поднималась знакомая мне волна гнева…

Я ощущая небывалый прилив сил схватила её за грудки, с силой толкнула к стене и не выпуская её из рук проговорила:

Смеётся хорошо тот, кто смеётся последний! Ты ни как не усвоишь, что тебе не стоит меня трогать и пытаться мне навредить, хотя бы потому, что я моложе, моя жизнь только начинается и я найду способ, что бы тебя поставить на место. Ты ведь такая глупая, что сама будешь мне давать козыри в руки. Вот например, сейчас я иду в милицию и напишу заявление, о том, что ты похитила все мои документы и против моей воли зарегистрировала мою дочь, не имея на это никакого права. Вот тогда мы и посмотрим, кому из нас будет смешно, а кто плакать будет. Впредь советую думать, когда козни строишь, закон в угоду твоей милости, ещё никто не отменял.

Я ей оставила стоять в коридоре, она боялась даже двигаться, видимо я была вполне убедительна. Сентябрь только вступил в свои права, но тепло было по летнему. Поскольку мы жили всё ещё у её брата, квартира которого находилась в самом центре, то я решила взяв свою малышку и отправиться с ней на прогулку. Собрав всё необходимое и уложив дочь в коляску, я ушла, оставив переруганную мать в полной растерянности. Мне надо было в одиночестве пережить очередной удар и подумать, что с этим делать. Отделение милиции было совсем рядом, мне нужно было лишь пройти по территории театра, а затеи пересечь центральную площадь, но я присела на лавочку в театральном парке, чтобы немного справиться с волнением. Только теперь я заметила, что мои руки дрожат, да и всё внутри содрогается мелкой дрожью. Малышка мирно спала в коляске, вся утопая в кружевах. В этот момент я подумала, что и я когда -то, вот так лежала, не ведая забот. Как короток тот период времени, когда разум человеческий не осознаёт окружающей его действительности. Блаженство – это лишь краткий миг, за которым грядёт преодоление рока.

Погружаясь в свои неутешительные мысли, я потеряла счёт времени. Я словно путешествовала в каком-то особом мире, оторванном от действительности, где не было звуков, запахов, только поразительной красоты природа, которая дарила мне покой, умиротворение и силу. Гораздо позже появились статьи о медитации и её великих возможностях, но я выходит занималась этой практикой, с тех пор, как только я себя помню. Кода мне было плохо, я закрывала глаза и переносилась в сказку… Это очень мне помогало восстанавливаться и по прежнему радоваться жизни. Я пришла в себя от прикосновения. Открыв глаза, я увидела перед собой маминого брата. Его лицо выражало тревогу. Я сразу поняла, что мама после моего ухода, позвонила ему на работу и нажаловалась на меня. Теперь оставалось выяснить, что именно она рассказала брату. Первым заговорил дядя и голос его был весьма неуверенным:

Полина у меня к тебе будет большая просьба, конечно если уже не поздно.

Это вы о чём, Григорий Феоктистович?!

Ну, о том, что ты решила написать заявление о краже документов.

Совершенно верно, мне надоели выходки вашей весьма неуравновешенной сестры, которая постоянно лезет не в свои дела.

Но наверное всё же можно пойти на уступки, мне бы очень не хотелось скандала, ведь она моя сестра и это событие и на мне отразится.

Вот оно что! Каждый печётся исключительно о себе, а обо мне вы подумали?! Если бы вашего сына, без вашего ведома, Трифоном назвали, вы бы как себя чувствовали?! Но это же вы! А стоит ли считаться со мной, когда у меня нет ни роду, не племени и звать меня никак?!

Ты это о чём говоришь, Полина?!

Я говорю о том, что вы в своё время, сбежали из дому из-за своей мачехи. Не правда ли?

Мне не сложно было сложить два и два. Я вообще очень наблюдательная. Знаете ли когда вокруг тебя все чужие приходиться держать ухо востро, особенно когда рядом находится ваша сестричка.

Но как ты узнала?!

Дети в песочнице поведали, когда мне было шесть лет, и с тех пор я очень внимательна к фактам. Родителям я об этом не поведала, мне виде ли было их жаль, а вот им меня нет. Я думаю что в самый раз платить по счетам.

Да, но это затронет не только их…

О, не продолжайте, я всё знаю о том, что не стоит выносить сор из избы! Но почему я должна думать о вас, или ещё о ком-то другом, когда вам до меня совсем нет дела. Вы хоть задумались почему я в семнадцать лет вышла замуж?! Да и потом, вас не насторожило, почему я покинув мужа приехала сюда, спустя всего пять месяцев после свадьбы!? Нет, вы об этом не думали, кого интересует судьба сироты? А ведь мы с вами два года назад говорили о том, что я хочу поступать в педагогический институт. Что я хочу изучать живопись…И вдруг такой поворот.. Всё благодаря стараниям вашей сестры.

В её воспалённом мозгу, вдруг возникла мысль, о том, что у нас с отцом намечались романтические отношения, правда, ваша сестра, выражается несколько иначе, вам ли не знать. После грандиозного скандала, моя жизнь превратилась в ад и я нашла выход уйти их дома. Я ушла, но не по её воле, и вопреки здравому смыслу ей захотелось меня вернуть. Вернуть, только для того, чтобы унизит ещё больше. Я здесь только потому, что они уезжая, отдали квартиру городу, опять же выкрав мои документы, и подделав подпись, что бы выписать меня. Мало того, они даже все мои вещи погрузили в контейнер. Я оставалась без жилья, без одежды, на восьмом месяце беременности, а впереди меня ждала ранняя северная зима. Вашей сестре до умопомрачения хочется власти. Власть над мужем не приносит ей удовольствия, поскольку, что он совершенно безволен, и он её просто раздражает. Но вот я, это совсем другое дело, мы постоянно ведём счёт с переменным успехом. Приехав же сюда, она и вовсе сходит с ума от злости и всепожирающей зависти, так как понимает, что между её и вашей семьёй целая пропасть и ей её ни когда не преодолеть. Всё ваше окружение, состоящее из людей высшего света, смотрит на неё с нескрываемым , пренебрежением и с этим она уже ничего сделать не может.

Весь свой гнев, она опять обрушивает на меня, в самых мерзких словах и поступках. Как мне хочется бросить ей в лицо всю правду, что она мне не мать, и вообще не достойна этого высокого звания. Но я молчу, и невзирая ни на что жалею её, но любому терпения когда-то приходит конец… Теперь надеюсь вы понимаете, что я чувствую! И поэтому ваша просьба, относительно её и вашего спокойствия, вызывает во мне жуткое отвращение к вам.

Да, это просто катастрофа! То, что рассказала сильно впечатляет, но Галя говорила…

Она по части сочинений, прямо сказочница! У вас ещё будет время в этом убедится, и я думаю, не раз. Жаль, что её язык бежит всегда впереди мысли, и это часто вредит не только ей, но и другим.

И всё же я тебя очень прошу, давай договоримся так, ты мне сейчас окажешь эту неоценимую услугу, и я в сою очередь обязуюсь, больше тебя не о чём таком не просить, что касается сестры. Но когда тебе в дальнейшем нужна будет помощь, я обязуюсь помочь, если это будет в моих силах.

Мне очень понравилось его предложение, ибо возможности у моего дяди были очень большими, а жизнь она такая длинная, и кто знает, может мне и придётся ему напомнить о долге… Я согласилась, уповая на то, что он сдержит свой обещание.

Целый год я пыталась подавлять в себе все чувства, кроме материнских. Я пропускала мимо ушей все замечания и колкости, но каждый укол оставлял в душе боль. Как можно защититься от боли… Я сама, того не желая, поставила себя в такое положение, что дала пищу для издевательств надо мной… Завоёвывая внимание новых знакомых, она неизменно переводила разговор на меня, и рассказывала им душераздирающую историю, о том, что меня совратил отпетый мерзавец, и мы вынуждены были покинуть город, спасаясь от позора. Когда я гуляла с малышкой, люди смотрели на меня с нескрываемой жалостью. Это было просто не выносимо. Она опутала меня такой ложью, что я не представляла, как я могу это пресечь, как поведать людям правду, относительно меня и Жени. Я теперь постоянно слышала от неё новые напевы в мой адрес, которые она повторяла при любой возможности, когда её обуревал гнев. Первая эйфория, по поводу переезда к брату прошла, и вникая в жизнь южан, мама вдруг осознала, что она совершенно не может вести хозяйство на сто сорок рублей, именно в этих деньгах выражалась папина пенсия. Привыкшая не в чём себе любимой не отказывать, так-как имела в месяц в своём бюджете до восьмисот рублей, она была просто вне себя. Даже забирая мои сто двадцать, которые мне присылал Женя, это была капля в море и она стала настаивать, что бы отец нашёл работу. Работу для отца, по её настоянию, нашёл её брат и в наш бюджет поступило ещё сто рублей, итого выходило триста шестьдесят рублей… Северного результата все равно не получалось. Оно бы было может и не так всё плохо, но было большое НО. Её брат, который занимал ответственный пост и его жена, не были конечно же стеснены в средствах, и более того имели доступ к любому дефициту. Мама же, привыкшая иметь всё и всегда, сходила с ума от зависти, когда жена брата ежемесячно приобретала новые наряды и пополняла полки серванта хрустальной посудой. Конечно же в этой ситуации ей просто необходимо было на кого-то нападать, а тут я с ребёнком и в добавок, в одной комнате с ними… Теперь она мне говорила, что я не кому не нужна с ребёнком, да ещё без образования. Что я её жизнь превратила в ад, ибо ей на старости нет покоя из-за орущего ребёнка. Напоминать её о том, что это она меня сюда привезла против моей воли было бесполезно, ибо своих промахов она никогда не признавала. И всё же я ей была нужна, она вволю отыгрывалась на мне, за все свои жизненны просчёты. И как не странно я её понимала. Ей было всего пятьдесят, она была полна надежд на новую, полную радости жизнь на юге, рядом с братом, но она не учла того, что все её мечты не досягаемы без денег и определённого статуса… На юге совсем другие отношения между людьми. А у мамы к её пятидесяти не было ни того, ни другого. Она была растеряна от осознания своей незначительно и поэтому глубоко несчастна.

Она сама себя лишила финансового благополучия, уехав с севера и теперь не знала что с этим делать. Вернуться в Инту… после такого скандала… Этот путь был отрезан. В нынешней финансовой ситуации она была совершенно лишена возможности поехать в санаторий или на море. Её личная трагедия сильно повлияла на её и без того жуткий характер. Папа ходил мрачнее тучи, ему тоже не мало доставалось. Мама постоянно его ругала за то, что он не просит финансовой помощи у своих родителей.

Я жила только ожиданием писем от Жени… Он явно не был мастером эпистолярного жанра и его письма больше напоминали отчёты о проделанной работе. Но для меня это бала живая связь с моими призрачными надеждами на наше воссоединение. Женя не предлагал ни каких конструктивных решений и я понимала, что мне придётся брать инициативу в свои руки. Мне нужен был удобный момент, чтобы уйти из дома и уйти надолго…

Был уже конец августа, приближался день рождения моей малышки. Мама к тому времени, пользуясь знакомствам брата, устроилась билетёром в кинотеатр. Она теперь была вполне довольна, потому, что погрузившись в свою любимую стихию. Теперь она могла смотреть все новые фильмы бесплатно, общаться со сослуживцами и получать свои заработанные семьдесят рублей. Решение моего вопроса пришло совсем неожиданно. Ко мне в гости приехала моя подруга Лида. Мою радость трудно было описать. На такой подарок судьбы я даже и не надеялась. Первые дни мы наслаждались прогулками и я её знакомила с по городским достопримечательностям. После этого мы приступили к проработке плана, моего переселения на север. Лида подала блестящую идею и приступили к её осуществлению буквально сразу. Вечером, когда вся семья была в сборе, Лида попросила моего отца отпустить нас на вечерний сеанс двухсерийного фильма,

для чего ему нужно было остаться с Тамарой. Она излагала свою просьбу с таким милым выражением лица, что папа не смог отказать. Мама конечно же пообещала оставить нам хорошие места. Первая часть плана удалась. С самого утра мы начали судорожно готовиться ко второй части, непосредственно к моему отъезду. Я достала с антресолей свой маленький чемодан, и положила в него всё необходимое на первое время и сразу отправилась на вокзал. Лидия осталась дома с Томочкой, а я с замирающим сердцем пробиралась по закоулкам к дальней остановке, чтобы не попасться на глаза знакомым. Всё прошло гладко, билет был куплен, чемодан оставлен в камере хранения. Дальнейшие действия приходились на вечер. После того, как папа пришёл с работы, мы все вместе поужинали. После ужина мы с Лидой отправились в кино. Сеанс начинался в восемь вечера и заканчивался в одиннадцать часов. Поезд отправлялся в девять часов, так что у меня было достаточно времени, чтобы успеть на вокзал. Всё складывалось удачно, но от волнения меня немного потряхивало. Мама радушно встретила нас и усадила на оставленные места. Как только погас свет я тихоньку направилась к выходу и благополучно покинула кинотеатр. Лиде предстояло, по окончании сеанса, поведать моей маме, что я вышла в туалет и почему-то не вернулась… Она должна была последовать за мной на следующий день.