13

Меня утвердили на моё первое дело.

Последующие дни были посвящены дрессировке: что говорить, куда идти, как реагировать. Мне необходимо было соблазнить представителя сената, а значит, и выглядеть я должна соответственно — не уличная проститутка, но роскошный юный цветочек, готовый быть сорванным.

Меня фразы про «цветочек» немного забавляли. Смешно было слышать, как взрослые солидные мужчины с серьёзными лицами повторяли заезженную фразу: «Он ищет эдакий невинный цветок». Судя по всему, они подозревали, что я немного отстаю в развитии.

В воскресенье утром меня начали готовить к приёму. Вечером я села в машину (взбрыкнув и показав характер, я, не спрашивая разрешения, заказала три месяца назад два авто — для себя и для Ричарда), и водитель послушно повёз меня на приём.

Люди Ричарда уже были распределены по своим позициям. На мне было белоснежное платье в пол — лёгкое, воздушное. Волосы заплетены в незамысловатый пучок, на голове — лёгкая вуаль. Ангелочек!

Полчаса на «разведывание обстановки» — и мне удалось найти свою жертву.

Мы находились на большой террасе. Сновали туда-сюда официанты, играла музыка. Дань прошлому — канделябры и свечи — понемногу вытеснялись лампочками и электричеством.

Я всегда считала, что живу в уникальное время, когда прогресс настолько очевиден и так резко приходит в наши жизни. Меня манил этот прогресс: лошадям я предпочитала машины, а картинам — сиюминутные фотопортреты.

Я приблизилась к своей жертве. Это был высокий мужчина «за тридцать» — волевой квадратный подбородок, крупные руки. Уголки его глаз были опущены вниз, что придавало лицу слегка грустный вид.

Меня предупредили, как нужно действовать. Я усмехнулась. Схватила его за руку и без объяснений повела за собой.

— Ох, девушка, куда вы меня ведёте? — спросил мужчина, впрочем, в его тоне отчётливо слышались игривые ноты.

Его тело слушалось моих команд. Казалось, я взяла за руку не человека, я воздушного змея, и он полетит за мной, куда бы я ни пошла, удерживаемый лишь тонкой нитью.

— Как тебя зовут, милое создание?

— Агата, господин Шуа.

— Куда ты меня ведёшь, Агата?

— В сказку, — ответила я, мысленно поморщившись от глупости ответа. — Но я бы хотела отправиться туда без вашей охраны.

Я видела: мужчина сомневается, тогда я прижалась к нему и заглянула в глаза.

— Вокруг вас так много людей, господин.

Мужчина усмехнулся и кивнул главе своей охраны — больше за нами люди Шуа не следовали, только Тритоны.

Мы завернули за угол. Навстречу нам шёл фотограф. И тогда я поступила так, как того потребовал инстинкт — на секунду отвлеклась от своей жертвы и обратилась к проходившему мимо человеку:

— Уважаемый, будьте любезны, сделайте нам фото.

— Конечно.

Он трижды прокрутил задвижку и кивнул, мол, принимайте позу. Я прижалась к «своему» мужчине. Звякнула вспышка. Фотограф поклонился и ушёл.

— И всё же, куда ты меня ведёшь, Агата? — засмеялся политик.

Я усмехнулась, чинно опустив глаза.

— Хочу побыть с вами наедине, господин Шуа.

Мужчина благосклонно усмехнулся. Поразительно, как много вранья он был готов проглотить, стоило добавить в речь немного лести.

Я провела его на второй этаж. В честь приёма все окна в доме были распахнуты, и по помещениям гулял ветер.

Я чувствовала: со мной происходит нечто странное — с меня как будто спадали все цепи, слезала лишняя кожа. Я по-прежнему держала за руку мужчину, которого заманивала в ловушку, но это было неважно.

Или, быть может, только это и было важно? Жить не как все, чувствовать свою значимость? Знать, что в моих силах оставить жизнь этого мужчины безоблачной или же прекратить её навсегда? Возможно, именно этого не хватало кроткой художнице Кларе?

Я завела Шуа в указанное помещение, соврав, что это спальня. Отстала немного, пояснив, что мне нужно посмотреть на себя в зеркало, и бесстрастно наблюдала, как за следующим поворотом на него нападают двое Тритонов и утаскивают государственного деятеля в неизвестном направлении. Мне было плевать, что произойдёт с человеком дальше, — на душе было пусто и свободно. Я спустилась вниз, позволила себе бокал шампанского и села в свою новую машину.

А на следующий день на стол к Таиру Ревокарту легла папка с показаниями свидетелей и одним-единственным фото. На нём была запечатлена красивая молодая женщина в обнимку с членом совета Кадрими Шуа, найденным мёртвым несколько часов назад.

Спустя год Ричард признался: подслушанный мной разговор на самом деле был спланирован. У Тритонов никогда не было столь ничтожных проблем, чтобы они не могли найти какую-то актрису, а если и были, то занимался ими уж точно не Ричард. Отец хотел, чтобы я сама проявила желание быть в деле, а не просто получила приказ.

Услышав правду, я даже не огорчилась. Как подсказывал опыт, Ричард знал, что делает.

***

Мне снились реки, наполненные кровью. Снились горы сыпучего песка. Снились мольберты и кисти. Мне снился Таир Ревокарт. Стоя посреди пустыни, со снегом на веках, я зачерпывала в руки песок и сыпала его на голову своему злейшему врагу.

Его смерть представлялась избавлением, а его кровь — сладчайшим вином.

Из-за него мне необходимо было покидать Эпиры и раз в несколько недель ездить в Сорники, куда пришлось перевезти сына на ближайшие полгода. И слушать детский крик. И разрываться от двух таких разных, противоречивых чувств. И с одной пустоты возвращаться в другую — в столицу.

Мой отец принял неожиданное решение: сказал, что если я хочу, чтобы со мной считались, нужно изменить мой статус. Помню, я не на шутку удивилась и не сразу поняла, к чему он клонит.

А потом мы отправились в небольшой свадебный салон и без лишней шумихи узаконили наши «отношения» — я стала Кларой Дегенерис. А после скромного торжества вместе поехали в разрушенный храм Ли Бергота просить прощения за наш обман. Как оказалось, Ричард тоже верил в это учение и считал, что его нужно возродить.

Слуги, узнав, что мы поженились, начали сдержанно нас поздравлять. Но разочарование не удалось скрыть никому — Ричард невообразимым образом умудрялся быть всеобщим любимцем, ну а за мной закрепился имидж несносной гордячки и истерички. Слуги помнили времена, когда я, оплакивая Парижа, могла часами бродить по дому и выкрикивать проклятия. Они не знали, что со мной случилось, и для них моё горе было не более чем капризом юной сумасбродки.

Вечером я напилась. Мой «муж» — тоже. Мы по привычке устроились у камина, он гладил мои волосы, а я допивала остатки вина. Мне было невыносимо плохо и сладко-легко.

— Почему Ревокарт не заподозрил в тебе Рема Тебриса? — спросила я у отца. — Ни разу даже не подумал о возможности подобного.

— Потому что я занял чужое место, — он встретил мой непонимающий взгляд и продолжил: — Я приехал в Эпиры, когда Белая Война была в самом разгаре. Восточная Амария отказалась переправлять через свою территорию оружие, Железный Легион был уничтожен, в Конгрес-Магерах нарастала паника. Мне было некуда идти, и я вспомнил, что в Легионе часто рассказывали об эдаком выскочке Дегенерисе, у которого всегда найдётся подработка для, — он хмыкнул, — бравого молодца. Я пошёл к нему. Настоящий Ричард был моего возраста, но с чуйкой, которой можно только позавидовать. Он быстро смекнул, что я неплохо разбираюсь во многих вещах, знать которые может только человек, приближённый к кормушке, и спустя некоторое время уже не мог и шагу без меня ступить. Мы с ним были в чём-то похожи, и я иногда задумывался о том, что, не дай мне родители образования, я бы намного раньше вляпался в какую-нибудь группировку и, возможно, стал бы кем-то похожим на Ричарда Дегенериса.

— Вляпался… смешное слово.

— Ну… я, в принципе, очень смешной человек, Клара, но жизнь заставила… маскироваться.

— Что было дальше? — спросила я нетерпеливо.

— Дегенерис начал подозревать, что я и есть тот самый Рем Тебрис…

— И как ты поступил?

— Клара, а как я мог поступить? Нашёл несколько человек, недовольных его руководством, убил Ричарда, занял его место, потом уничтожил свидетелей и сросся с новым именем. Вот так и живу последние… бог знает сколько лет.

— Банда Дегенериса была организована совсем не тогда, когда в город прибыл Рем Тебрис, — пробормотала я, усмехаясь. — Надо же, как всё хорошо сложилось.

Ричард щёлкнул пальцами.

— Да, Клара, неплохо всё получилось, — он поднялся. — Но это лишь звучит легко. Я рисковал… — Ричард задумался. — И ты правильно сказала, тогда это была всего лишь банда. Я, и только я создал Тритонов… Ну ладно, дочка, пойду я спать.

— Спокойной ночи…

У порога он остановился. Обернулся ко мне.

— Всё хочу спросить… Зачем ты дала сыну такое имя? Играешь с огнём.

Я кивнула.

— Играю.

Но даже самой себе я не могла ответить, зачем, небесные властители, дала сыну это имя.

Астор… В честь старшего брата Таира, Астора Ревокарта.