5

Он не стал мучить свою жертву, требуя невозможного, и после первого же раза позволил мне уснуть. Со мной так часто бывало — от большого напряжения я проваливалась в сон.

На рассвете я услышала звуки — в комнату внесли сидячую лохань. Поставили и сразу же удалились.

Ревокарт лежал рядом со мной. Заметив, что я проснулась, он пододвинулся ко мне ближе и одним движением заставил оказаться на нём сверху.

— Пусти, — пискнула я.

Но не тут-то было. Он целовал меня долго, страстно, подминая под себя и переплетая свои ноги с моими. Смущая, ломая слабое сопротивление моих рук.

— Я распорядился, чтобы тебе принесли воду, — сказал спустя несколько минут, отвлекаясь от моего рта.

Он встал, подошёл к камину, где вчера оставил недопитый бокал вина, и одним глотком опустошил его… и опять его внимание было приковано ко мне. Мерзавец был очень доволен, это было видно по его расслабленной позе, ленивой мимике лица, подрагивающим уголкам губ.

Я не стала играть на публику (он уже всё видел) — поднялась и голышом прошла к лохани.

Села. Смыла в себя кровь и покрылась краской смущения, когда заметила следы на простынях.

— Вот этого тебе точно не стоит стыдиться, — сказал Ревокарт, проследив за моим взглядом. — Это всего лишь значит, что я был твоим первым мужчиной.

— Знаю, — пауза. — К сожалению.

Он молча налил себе новую порцию вина и уставился на меня, прищурившись.

— Теперь ты не сможешь выйти замуж, — сказал, указывая на меня бокалом. — Ни в Древеснах, ни в любом другом городе.

Он ждёт от меня реакции, осознала я.

— Понимаю, — сказала медленно, смотря ему в глаза. Щёки пылали.

Мужчина подошёл к лохани и запустил одну руку в исходящую паром воду. Его пальцы коснулись моей ноги, и я непроизвольно дёрнулась.

— И я не собираюсь делать тебе предложение, Клара.

Я бы соврала, если бы сказала, что его слова меня не задели. Задели, хоть он и скотина, за которую я и сама замуж не собиралась!

— Надеюсь на это, — прошептала в ответ, встречаясь с ним взглядом.

Неужели ему совсем меня не жаль, хоть немножко, — спрашивала я себя, глядя в эти холодные тёмные глаза. Он считает, что разрушил мою жизнь, но при этом ещё и подчёркивает свой поступок.

Что должна бы испытывать на моём месте любая другая девушка, услышав подобное? Девушка без мечты, видящая своё счастье в замужестве? Небеса, да он бы этими словами убил такую девушку!

Я вышла из ванной, завернувшись в поданное им полотенце, и начала собирать разбросанную по всей комнате одежду. Надела платье и осознала, что не могу его зашнуровать.

Ревокарт без слов понял: мне нужна помощь. Он отставил бокал в сторону и подошёл ко мне. Я видела: он заинтригован. Говерн действительно пытался разгадать, до какой меры простирается моя (как ему казалось) игра.

Он начал проталкивать длинный шнурок через петельки. Я же мысленно вспоминала свои лучшие работы акварелью, чтобы не показать, как ужасно себя чувствую.

Мысли о картинах всегда приносили успокоение. Я знаю, к чему стремлюсь, куда иду, где буду счастлива. Я не стану плакать и просить о милостыне, как он предполагал.

— Готово, — сказал Ревокарт, медленно проведя рукой по моей спине.

Я обернулась к нему. В голову сразу полезли воспоминания о прошедшей ночи. Его сосредоточенное лицо, сильные руки, властный приказ: «Раздвинь ноги».

— Мой брат…

— Распоряжения отданы, Клара, он уже на пути домой.

Я усмехнулась.

— Спасибо.

— За что же? — удивился он.

— Вы мне очень помогли.

И ухмыльнулась. Как бы неприятно и гадко мне ни было, я знала, что говорю правду. Теперь даже мать не сможет уповать на мой голос рассудка. Мне не суждено выйти замуж, а значит, я обязана быть счастлива другим способом. Поступить в Мирную Художественную Академию, стать успешной художницей. Наслаждаться своим талантом!

— Вы проводите меня?

— Да, провожу, — ответил он, заглядывая мне в глаза. Он пытался отыскать в них ответы.

Он настоял на том, чтобы надеть на меня свой плащ с капюшоном и проводить до кареты.

Мы прошли к выходу незамеченными. Ревокарт остановился у кареты, схватил меня за руку и прошептал:

— Это не конец, Клара, это только начало, — мужчина поцеловал мои пальцы. — И не вздумай сбегать, на другом конце света найду.

— Об этом не может быть и речи, — возразила я, резко выдёргивая руку. — Одна ночь в обмен за спасение Яна — вот наш уговор!

Он усмехнулся.

— Я своё обещание выполнил, Ян спасён, не так ли? Но, Клара, — он наклонился ко мне, нежно целуя в висок, — говорят, воры от своих привычек не отказываются. Что будет, если он снова захочет украсть? Ведь ты бы этого не хотела, правда же?

И в тот момент я с ужасом поняла, что он не оставит меня в покое. Говерн поймал свою жертву и будет мучить её, пока ему это не надоест.

Я в ловушке!

— В таком случае, до скорой встречи… Таир Ревокарт, — я села в карету и резко захлопнула дверцу.

Лошади тронулись, увозя меня от мужчины, который перевернул всю мою жизнь.

Мы выехали на центральную дорогу. Мимо проплывали приспанные утренним туманом дома, иногда в поле моего зрения попадали редкие прохожие. Несколько раз я оглядывалась назад, подозревая, что за мной могут следить.

Не следили. Таир Ревокарт не счёл нужным подстраховаться и установить за мной наблюдение. Он полагал, его угроз будет достаточно, чтобы держать меня в ежовых рукавицах. Он настолько меня недооценил!

Пора действовать!

На полпути домой, в одном из длинных переулков, я вылезла на козлы и ударила кучера по голове. Без малейших угрызений совести забрала все имевшиеся у него в наличии деньги и, убедившись, что меня никто не видел, поспешила к дому наставницы.

Едва взглянув на меня, Талия поняла, в чём дело. Она вытащила из чулана давно подготовленный чемодан, собрала мне в дорогу немного еды и принесла из колодца воды.

— К вам нити не ведут, — рассказывала я, проверяя документы. — Если полицейские попытаются давить, сохраняйте спокойствие, они со всеми будут так себя вести, ведь я не оставила никаких зацепок. Вы меня не видели с момента последнего занятия.

— Ты провела у него ночь? — спросила проницательная Талия, игнорируя предыдущие объяснения.

— Провела, — ответила я, не отвлекаясь от пересчёта денег, часть из которых мне почти насильно всучила в руки госпожа Граду. — И правда в том, что Таир Ревокарт не оставит меня в покое. Я не знаю, почему он так заинтересован именно во мне. Возможно, дело в уязвлённой гордыне, но он будет меня искать. Так что придётся сменить имя.

— У тебя есть такая возможность?

— У меня — нет, но у брата моего отца — да, — вынуждена была соврать я. — Мама не знает, но я с ним переписывалась два года, и он согласился помочь.

— Почему?

— Потому что у него нет детей. Потому что я обаятельна и привлекательна. Потому что мы родные. Да мало ли причин, не суть важно.

— Важно! — наставница меня обняла. — Береги себя.

— Обязательно, — ответила я. — Мне нужно исчезнуть именно сегодня, пока Ревокарт не ждёт от меня сюрпризов. Через несколько часов он хватится, куда делась его карета, мне нужно спешить.

Я вышла на улицу, вдыхая утренние запахи. Рядом стояла Талия — женщина, которой когда-то тоже хватило смелости отказаться от семьи и стать художницей. Я так и не успела спросить у неё, раскаивается ли она в своём решении, и спустя много лет очень об этом пожалела.

В тот день мы виделись в последний раз, больше наши с Талией пути никогда не пересекались.

Я так и не вернулась в Древесны — город, который стал моим домом и который я ненавидела. Город отчима, куда мы с мамой приехали много лет назад, спасаясь от погони и от проклятий скорбевших людей.

Я исчезла из него навсегда.