10

Тем поздним осенним вечером Ревокарт сидел в кабинете и слушал доклад о ещё одной проваленной операции: его лучшего шпиона Катре Монка люди Клары Дегенерис обезвредили и сбросили в море.

Шпион смог уйти живым, потому что ему позволили — это понимали всё. Выплыв из моря, первым делом Монк добрался до ГУКМа и отдал Ревокарту бутылку с посланием, которое он должен был принести «моему сердечному другу Таиру», как выразилась сама Дегенерис перед тем, как сбросить шпиона в воду. Катре помнил улыбку, с которой Клара говорила эту фразу, и не мог не поразиться перемене, случившейся с этой женщиной, когда она упомянула советника.

А ведь Катре работал вместе с ней полгода. Вплоть до того дня, когда она внезапно вызвала его к себе в кабинет и приказала свои людям схватить, у Монка в голове сформировался образ совершенно другой Клары — женщины, которая редко повышала голос, не злоупотребляла капризами и, казалось, разбиралась во всём, о чём ни спроси.

Монк маскировался в компании Дегенерисов под прочниста — человека, проверявшего готовность чертежей на финальном этапе.

Главный офис Тритонов с броской вывеской «Тритон-Конгрес» находится на улице Ахры Костомни, и Катре, благодаря достаточно редкой профессии и потребности компании в прочнистах, удалось обосноваться в главном офисе, где он встречал Клару Дегенерис почти каждый день и контактировал с ней напрямую. Правда, в менее напряжённые дни она предпочитала работать не в офисе, а в клубе под названием «Лакрица» — заведении с весьма сомнительной репутацией среди жён политиков и очень популярном в кругу тех самых политиков.

По большому счёту, работа Монка заключалась в том, что ему приносили чертежи мостов, и он вносил свои правки. Удивляло то, что после него всё проверяла сама Клара, и Катре не мог не видеть, как точны и обоснованы её замечания. Безусловно, она не разбиралась в деталях, но видела общую картину.

Будь шпион Ревокарта чуть более наивным, он бы назвал Клару Дегенерис весьма находчивой особой, которая своими тактичными замечаниями заставляла его, Монка — одного из лучших шпионов Конгрес-Магер, — ночами сидеть над чертежами и ломать голову над её фразами: «Дунаи (так его звали согласно легенде), вот здесь ошибка. Пока не знаю где, но вижу, что в конечных расчётах велик шанс трещины — вот здесь… и здесь, но не пойму, на каком этапе мои архитекторы ошиблись. Найди проблему и исправь, на тебя последняя надежда». Прочнист Дунаи так не хотел разочаровывать Клару Дегенерис, что ночами напролёт искал ошибки.

И вот сейчас Катре Монк, в мокрой одежде и с полотенцем на шее, смотрел на советника, и ему в голову пришла удивительная мысль: да они же чертовски похожи! Таир Ревокарт и Клара Дегенерис — это как чёрное и белое, но неделимое, и тут ещё надо подумать, кто из этих двоих на стороне света.

Эта мысль так его увлекла, что он пропустил момент, когда Таир Ревокарт откупорил бутылку с посланием и вытащил оттуда скрученный лист, исписанный аккуратным почерком Клары Дегенерис.

Внутри оказался список из двадцати одного имени. Восемь из них были вычеркнуты — фамилии тех, кто уже отошёл в мир иной. Оставалось тринадцать — то были люди, которым Ревокарт доверял больше всего, его верные соратники, без поддержки которых ему придётся очень нелегко.

Людишки из списка были ценны тем, что не афишировали свою лояльность советнику в открытую. Они сидели в правительствах других стран или же играли роль независимых политиков внутри Конгрес-Магер.

Таир чертыхнулся, смял бумажку и бросил её в огонь. Затем поднял взгляд немного выше, на картину с изображением плотогонов в процессе работы. Мужчины были запечатлены в момент, когда их лодки уже нагружены деревом и готовы отчалить от берега.

Отогревшись у камина, Монк, теперь уже с нескрываемым интересом, наблюдал за действиями советника, за его задумчивой позой, и чуть было не пропустил обращённый к нему вопрос:

— Ты успел что-нибудь разузнать?

Монк устало потёр шею.

— Она ведёт уединённый образ жизни. Слуги работают у неё по несколько лет, а если и появляются новые, то их родословную изучают до седьмого колена, даже могут съездить по указанным адресам, чтобы проверить легенду.

— Это я знаю. Детали!

— Детали в отчётах.

— На чём ты «спалился»?

— Тяжело сказать. Она постоянно задавала разного рода вопросы, даже когда, казалось бы, мне уже можно было доверять. Могла вести со мной задушевную беседу об архитектуре, а в следующую секунду спросить о моём детстве. У бабы элементарно атрофировано чувство такта! — не сдержался Монк. — Подозреваю, она с одним и тем же выражением лица и смертные приговоры подписывает, и чай пьёт!

— Она предлагала тебе выпить чаю? — удивился Ревокарт.

— Нет. Интересная деталь, она не…

— Не пьёт чай, — договорил Ревокарт. — Всегда либо кофе, либо травяные настойки.

Советник встал из-за стола, вытащил пачку сигар и закурил. То был не табак, нет, нечто более… расслабляющее. Клубы дыма растворялись в воздухе, делая очертания лица Ревокарта размытыми.

Катре Монк внезапно понял, что последние полгода его страшно вымотали. Улетучилось простодушие юности, но и для старости время ещё не пришло. Возникла мысль, что пора бы завести себе девчонку, не такую, как те потаскухи в «Лакрице», а постоянную, похожую… ну, например, на Клару Дегенерис, только нормальную.

Он и не догадывался, что в этот самый момент его начальник вспоминал лицо другой «нормальной» девушки, когда она впервые оказалась в его постели.

Податливая, сладкая и мягкая, как шёлк. Художница, с которой он повёл себя так грубо, наказывая за смерти тысяч людей, совершённых её отцом. Но больше за другое (со временем он это признал): за то, что отказала!

Направляясь к ней в дом делать предложение почти девять лет назад, его волновали две вещи: как он сможет скрывать от неё причины своих отлучек из Древесн в столицу, и захочет ли сохранить будущей жене жизнь, когда найдёт Рема Тебриса?

И в то же время невольно он представлял, как увлекательно будет иметь её при себе в собственном доме, доступную в любой момент. Ему было интересно, что она подумает о его коллекции картин, как отнесётся к его распорядку дня, попытается ли что-то изменить. Таир спрашивал себя: придётся ли ему скрывать он неё любовниц, или же лучше рассказать всё напрямую, чтобы избежать лишних истерик.

Направляясь в дом Мафодия, он в который раз пытался придумать для будущей жены объяснение, почему не станет знакомить её с родственниками и не повезёт в столицу, где проводит так много времени.

Таир понимал, что не сможет представить дочь убийцы собственного брата благородной ветви семьи Ревокартов, как не сможет привести её в столичное общество. Сделать это — значит, заявить миру, что она его жена, а Таир этого делать не собирался.

И в то же время он ни секунды не сомневался, что получит утвердительный ответ на своё предложение. Других вариантов самоуверенный советник не рассматривал и очень удивился, когда понял, что разбираться с будущими истериками Клары Мафодии ему не придётся, так как она не желает становиться его женой.

Что ж, Таир признавал, дочка убийцы немало удивила его в тот день, тем самым вызвав бурю, повлёкшую дальнейшие события. Она сама виновата!

Таир помнил, как приятно было срезать пуговицы с её жакета. Да чего уж, видеть её страх — опьяняющее наслаждение. Игра с кроткой Кларой Мафодией заводила и дразнила.

Возможно, согласись она тогда выйти за него замуж, в мире бы никогда не появилась Клара Дегенерис. Была бы другая — Клара Ревокарт.

Размышляя об этом, Таир неизменно вздрагивал, хоть прошло много лет. Он и сам не понимал, почему так остро реагируют на эту изрядно иссохшую мысль.

Нет, Клару Дегенерис он, если и будет иметь, то лишь в подземельях ГУКМа, — думал Таир с раздражением. — Тогда она была жертвой, с которой он поступил — чего уж таить! — слишком… Слишком!

Теперь она сама стала матёрой волчицей. И убийцей, с такими не церемонятся.

— Она вам мстит.

Ревокарт вынырнул из воспоминаний и раздумий. Случайная фраза подчинённого привлекла его внимание.

— Что?

— Для неё это личное, она убивает не просто так. Идёт по списку, методично уничтожая ваших людей в разных системах. Да и не только в списке дело, скоро мы потеряем почти все связи с проводниками. Даже те, что остались, затаились — напуганы последними событиями. Мы уже не можем отследить передвижения Тритонов, Дегенерисы последовательно отлавливают крыс. Остальные группировки тоже под вопросом.

— Они тоже несут потери, — ответил Ревокарт задумчиво.

— Вы правы…

Таира крысы не очень беспокоили — одной больше, одной меньше, — а вот список ещё как волновал! То были серьёзные люди и связи, которые необходимо сохранить.

— Она убила Дафера Те-Дим. Он был нашей главной опорой в оппозиции Пангеи. Мы больше не можем влиять на выборы, а значит, нужно…

Ревокарт слушал, но не слышал. Ничего нового Монк сказать ему не мог, да и то, что говорил, не имело ценности. Монк — шпион, его дело добывать информацию, а не анализировать её, для анализа у советника есть другие люди.

Понятное дело, что это личное, — думал Ревокарт, — ведь он убил её жениха. Поступил бы Таир иначе, имей возможность вернуться в прошлое? Пожалуй, да, но на то оно и прошлое, что побывать там ещё раз нельзя.

— Что насчёт того мужчины, который постоянно с ней? — спросил Таир, мастерски отыгрывая роль равнодушной скотины.

Ревокарт прекрасно знал имя «мужчины», более того, имел на этого скользкого типа самое подробное досье, в которое заглядывал чаще, чем ему самому того хотелось. Он даже несколько лет назад чуть было не женился на его сестре.

— Они любовники?

— Дакниш Дорадо, — отрапортовал Монк, — её заместитель и правая рука. В последнее время часто выступает от её имени, решает дела с «водными» поселениями. Спят ли вместе — не знаю, но эту вероятность отрицать нельзя. Они часто ночуют в «Лакрице», а вот вместе или отдельно — не удалось узнать. Насколько я могу судить, она доверяет ему во многих вопросах, взять хотя бы то, что за последний год не было ни одной важной сделки, при подписании которой не присутствовал бы Дакниш Дорадо.

Катре Монк, может, и был неплохим шпионом, но распознать эмоции начальника не сумел. А зря, если бы он в тот момент посмотрел на Ревокарта повнимательнее, то заметил бы много интересного.

— Они настолько близки?

— Не могу утверждать.

— Мнение своё выскажи! — потребовал Ревокарт раздражённо.

Монк вздохнул.

— У Дорадо плохая репутация. Он часто наведывается в «Лакрицу» и даже состоит в своеобразном подобии отношений с Амели Лакнау. Все в «Лакрице» знают, что сама Лакнау занимается в клубе административной работой, с клиентами напрямую не работает, по доброй воле спит с Дорадо или нет — неизвестно. В драках или дебошах Дорадо не замечен, но ходят слухи, что именно он и его люди занимаются всей грязной работой. Только слухи, подтверждений нет.

— Какой в тебе прок, если нет подтверждений?

— Советник, мои отчёты наполнены всевозможными подробностями, но вы спрашиваете меня о том, о чём у меня нет полноценной информации, лишь слухи, которые я потому и не включал в официальные отчёты, что не имею достоверных подтверждений.

— Хорошо, — Таир Ревокарт согласился с доводами подчинённого и сразу перешёл, как ему казалось, к более важной теме: — Под людьми Дакниша Дорадо ты подразумеваешь Лазарей?

— Да, эта незначительная по численности группировка слилась с Тритонами около пяти лет назад, но там по-прежнему остались люди, верные своему бывшему предводителю даже больше, чем Дегенерисам. Но я бы хотел сказать одну любопытную…

— Да?

— …вещь. Дакниш Дорадо создаёт себе репутацию цепной собаки Клары Дегенерис. Он усиленно делает вид, что… как бы сказать… заботится о ней. У этого человека было много шансов подставить Тритонов, но он ни разу не сделал ничего подобного. Я думаю, либо Дорадо ждёт более масштабного шанса…

— Либо?

— Либо Клара Дегенерис действительно нашла себе свою личную цепную собаку, влюблённую в неё по уши.

— А она? — спросил Таир после паузы.

Шпион задумался. Ответил так, как умел и считал нужным:

— У Дорадо безлимитный кредит доверия. Он имеет доступ ко всем сделкам Тритонов, даже неофициальным. Думаю, — Монк засомневался, понимая, что ступил на опасную почву, — думаю, это о многом говорит.

Взгляды Монка и Ревокарта скрестились. Казалось, советник испытывает желание разрубить своего подчинённого надвое.

— Можешь быть свободен, Монк.

Катре без вопросов покинул кабинет.

Таир же, оставшись наедине, подошёл к окну и засмотрелся на холодный безлюдный парк, утопающий в ночной темноте и осенней листве. Как правило, на центральных улицах, куда выходили окна ГУКМа, всегда было много туристов в любое время суток, но из-за резкого похолодания люди не успели привыкнуть к перепаду температур и, видимо, сегодня решили остаться дома.

Однако Ревокарту было плевать на пейзаж, он обдумывал услышанное.

Таир наблюдал за становлением Клары Дегенерис с любопытством, и долгое время относился к действиям новоявленной femme fatale с лёгким пренебрежением. Ну, или ему казалось, что с пренебрежением.

Тяжело описать чувства, которые испытал Таир Ревокарт, узнав, что его интригующая и непредсказуемая жертва Клара Мафодия выходит замуж за человека, бывшего бельмом в его глазу уже много лет. Ярость! Злость! Желание крушить и ломать! Он даже был готов впервые в жизни поверить в древнее учение Ли Бергота, гласившее, что в жизни мы получаем либо то, чего боимся, либо то, чего желаем.

Таир, стоит признать, боялся, что каким-то образом Клара Мафодия снова пропадёт из поля его зрения. Мало ему было того, что после той злополучной ночи, когда умер её жених, она сразу же переехала к своему любовнику, так ещё и со временем вышла за него замуж.

Этого Таир не мог понять уже много лет. Ричард Дегенерис десятилетиями удерживал репутацию завидной партии, его романы были скоротечными и несерьёзными, а тут неожиданность: Клара — любовница Дегенериса. Ради Клары Ричард вляпался во множество проблем, главная из которых — скрытая война с Таиром Ревокартом. На такое далеко не каждый пойдёт, тем более из-за женщины!

Таир испытывал ярость каждый раз, вспоминая случившийся между ним и Ричардом Дегенерисом разговор. Вскоре после того злополучного вечера в Мирнах, Ревокарт, «случайно» повстречав Дегенериса в элитном клубе, сделал ему выгодное предложение: «Уступи мне Клару Мафодию, и я не буду вмешиваться в твои переговоры с провинцией Брист».

Это было весьма щедрое предложение, которое сулило Тритонам солидную прибыль, но Ричард в ответ рассмеялся и сказал: «Забудь о ней».

Будь на месте Ричарда кто-то другой, Ревокарт бы не церемонился и забрал девушку силой. Это не сложно, в его подчинении вся полиция и Главное Управление. Но, увы, с Дегенерисом он так вести себя не мог.

Таир и сам не знал, почему для него было так важно снова её найти и вернуть, но чувствовал — нужно. Эта мысль превратилась в манию и не покидала его месяцами.

Мужчина задавался вопросом: почему так хочет её увидеть, ведь он сам довёл ситуацию до того, что она его ненавидит. И всё же Ревокарт прокручивал в голове возможные диалоги, пытаясь донести до неё… Что донести? Что он имел право вести себя так, как вёл, потому что она — дочь Рема Тебриса? Потому что его мать умерла от боли и горечи, оплакивая смерть старшего сына, а отец после трагедии сошёл с ума?

Безусловно, будь на месте Ричарда Дегенериса любой другой мужчина — Клара бы оказалась в доме Таира Ревокарта уже на следующий день. Один из методов бы сработал: запугивание, задабривание, уговоры, обещания. Но с Ричардом Дегенерисом эти методы не действовали. Главный Тритон, как и Таир Ревокарт, обладал властью, а это существенно влияло на расклад.

Вот чего Таир не мог понять: чем Дегенериса могла зацепить его Клара? Девушка, которая спала с Ричардом, но имела жениха, о чём Тритон прекрасно знал. Не мог не знать. И он на ней женился! На такой: опороченной, с перипетиями в жизни, которым позавидует любой романист.

Ревокарт был уверен: этот брак распадётся в течение года, и тогда Клара потеряет свою защиту. Но этого не случилось. Наоборот, эти двое будто становились всё ближе и ближе, и Таир понял, что ненавидит жену Дегенериса так, как до этого не ненавидел никого и никогда. Даже имя Рема Тебриса вызывало в нём меньше эмоций, чем упоминание о новоявленной Кларе Дегенерис.

Но советник был вынужден признать: Тебрис действительно мёртв, иначе он бы уже давно появился и попытался спасти свою дочь, если не от него — Таира, — так от Тритона, который вёл настолько уединённый образ жизни, что в его шкафу наверняка завалялось немало скелетов. К скелетам этим, увы, подобраться не могли даже шпионы Таира Ревокарта.

И опять всесильного советника одолевала испепеляющая злоба: чем эта девица умудрилась привлечь такого, как Ричард Дегенерис? Сильного, хитрого и воспринимающего женщин как сиюминутную забаву! Мало того, она его женила на себе! И спряталась за его спиной настолько надёжно, что Таир целый год не мог узнать, где она.

И вот, год спустя после трагичных событий в Мирнах, Клара вернулась в Эпиры. А через два года Таир всерьёз задался вопросом: почему он никогда не рассматривал вариант простого убийства Клары Мафодии? Нет, не Мафодии — Дегенерис!

Потому что был слишком занят, придумывая, как оправдать в её глазах собственные действия, — думал Таир со злостью, заставляя своих агентов усерднее искать зацепки на Ричарда Дегенериса.

Таир чувствовал себя мальчишкой в цирке, которому показали фокус и обвели вокруг пальца. Он знал: обман случился, но не понимал, где именно. И это злило привыкшего всё контролировать советника ещё больше. Он представлял Клару в постели с этим стариком и злился, злился, злился, срывая злость не только на подчинённых — на всех Эпирах. В тот период времени каждый человек в столице, кроме президента, старался лишний раз не попадаться на глаза Таиру Ревокарту. Его элементарно боялись!

Таир помнил, как всё начиналось. Он следил за Кларой с того самого дня, как увидел её в Древесной Академии. Но та девушка была другой — художницей до мозга костей, таким не место в воровском мире, таких нужно холить и лелеять. Всё изменилось после смерти Парижа Давыдова.

Советник просчитался. Клара действительно любила того паренька, и его смерть стала точкой отсчёта. Иронизируя про себя, он называл день смерти Давыдова рождением Клары Дегенерис.

Невольно Ревокарт опять промотал в голове воспоминания давно минувших лет. Как прозвучал его, Таира, выстрел, как она закричала и кинулась к жениху, отказываясь верить, понимать, что он умер. И как изменилось её лицо, когда она поднялась. Тот пронзительный, полный отчаяния, злобы и угасающей надежды взгляд мужчине не забыть никогда.

Таир практически сразу же осознал, какую ошибку он совершил: смерть Парижа не стала для Клары тем лёгким уроком, на который он рассчитывал. Это оказался мужчина, которого она умудрилась полюбить, и её последующие действия лишь подтверждают это.

Почему же ему, Таиру, так хотелось убить Парижа?

Потому что Клара посмела уехать в Мирны, поступить в Художественную Академию и стать счастливой. Она целовала другого мужчину у него на глазах, забыв, что должна быть несчастной и испорченной, непригодной для семейной жизни.

Но она посмела обрести счастье! Помнится, в тот самый последний день он наблюдал за ней в этом треклятом кабаке, когда она, окружённая друзьями, в ярком пальто и с растрёпанными волосами целовала юного выскочку, за которого собиралась замуж. Она была так безобразно весела, что ему захотелось подойти к ней и просто увезти к себе… навсегда, чтобы никто и никогда больше не имел права видеть эти её чёртовы улыбки.

Ревокарт усмехнулся. Как много времени утекло с того дня и как много раз он, Ревокарт, приезжал на срочные вызовы, успевая лишь на пепелища. Или на опознание трупов. И повсюду он узнавал её почерк. Да, на такие поступки была способна только Клара Дегенерис, а не та Клара-художница, что громко смеялась над шутками своих друзей.

Сложно сказать, когда именно обычный интерес к женщине превратился в манию. Там, в Древеснах, она вызывала любопытство. Тихая, кроткая, незаметная. Время от времени он ловил на себе её заинтересованные взгляды, но то не был интерес женщины к мужчине. Казалось, она просто его изучает, как некое экзотичное животное, не зная, что всё наоборот, и именно она — предмет его любопытства, а жизнь её висит на волоске.

Но прошло очень много времени с момента их знакомства, прежде чем его интерес превратился в навязчивую идею. И вот сейчас эта проклятая женщина повсюду: на лицах девок, с которыми он спит, в докладах его советчиков, она травит его город своим присутствием… она всегда так близко, что при желании он бы мог добраться до неё за один час. Любопытная мысль, её Таир тоже прокручивал в голове достаточно часто.

Он грезил о том, как наконец-то поймает эту дрянь, и тогда… Главное — сделать всё по закону, развязав себе тем самым руки. Потому что официально за Дегенерисами — пока! — не числилось ни единого грешка.

Он вспоминал каждую встречу с Кларой после того, как был убит Париж. Любое воспоминание всенепременно отдавало в голове вспышками озлобленности, адреналина и, как ни странно, лёгкого ожидания. Ему нравилось загонять её в угол, ему это удавалось на протяжении последних лет.

Но и она не отставала. Маленькой художнице тоже доставляло удовольствие заигрывать с советником президента и главой ГУКМа. Она наслаждалась выбросами адреналина, случавшимися во время каждой их стычки, а его, Таира, часто называла не иначе как «мой друг Таир».

Любовницы Ревокарта знали, насколько их патрону нравится это обращение, и когда им было нужно возбудить своего мужчину, шептали ему на ухо: «Мой друг Таир». Они называли его так, как называла его другая женщина, но та, другая, вкладывала в своё обращение совсем иной смысл. Она насмехалась, играла, интриговала. О, да, его маленькая художница научилась играть, ей нравилось выводить его, Таира, из себя. Ревокарт невольно прикоснулся к паху, вспоминая…