Глава 17. Рахмат

Я полулежал на заднем сиденье.

Смотрел на свою бешеную кошку, которая сейчас бродила в своей тоненькой кофточке среди берез. Ну, просто дева неприкаянная!

В тусклом свете габаритов она казалась почти бестелесной.

И ведь ходит, упрямая!

Мерзнет, комаров кормит собой, но в машину не садится. Мы пролетели триста километров за два с половиной часа. Но на ночлег там, где изначально хотел, я вставать не стал. Купил кофе, сэндвичей в придорожном кафе и проехал еще несколько десятков километров.

Ибо нехуй.

Так безопаснее. Был бы один, не стал бы перестраховываться. Но ее подставлять под удар я просто не имею права.

Теперь вот сижу.

Почти лежу. Разложил заднее сиденье в полноценный диван, уронил спинку в багажник и кайфую как будто. Пью кофе и любуюсь, как она там замерзает в летней ночи. Возле лесной речки так себе погодка, сыро. Концерта не было, она просто фыркнула и вышла.

Интересно, на сколько ее хватит?

Никогда я таких не встречал. Обычно телки пытаются урвать себе побольше. Больше комфорта, больше денег, больше покупок, ништяков каких-то. А этой хоть бы хны, ничего не надо!

Хотя, нет. Надо.

Того, чего я ей дать уже не могу. Дай ей свободу – она погибнет.

Я оскалился сам на себя. Встрял ты, Рахматик. Девчонка тебя к себе приковала, привязала без веревок упрямым взглядом и вздернутым носом. И почему-то мне это нравится. Хотя нервы она мне поджигает с полупинка.

Так, хватит!

Я рванул дверь наружу.

Замерзнет же, дура!

– Я уже сказала, что спать с тобой не буду! – побледневшие от холода губы Мины тряслись.

– Конечно, малыш.

Я закинул ее на плечо одним движением руки.

– Отпусти меня! Мужлан! Хам! – она колотила меня по спине кулачками и тут же всхлипывала. – Ни стыда, ни совести у тебя нет!

– Мои тебе соболезнования! – я впихнул сопротивляющееся тело в салон джипа.

– Почему? – она даже замерла на миг.

– Ну, видишь, какой тебе мужик херовый попался, ммм.

– Пусти!

Пинающие меня ноги пришлось зажать и забросить внутрь. Себя я втолкнул на сиденье рывком. Обхватил визжащую девушку за талию и прижал к себе.

Блядь, да она ледяная!

– Отпусти меня-а! – почти проревела она.

– Мина, херней не страдай! – голос пришлось повысить. – Ты вся холодная! Заболеть хочешь?

– Я с тобой не буду-у! – она брыкалась из последних сил. Задубевшее тело уже почти не слушалось хозяйку.

– Иди ко мне.

Я перевернулся на спину и втащил ее на себя.

Машина была широкой, но мне все равно длины не хватало. Пришлось согнуть колени и уложить Мину себе на грудь и между своих ног.

Тонкую ткань кофточки я просто задрал кверху.

Свою футболку я сразу снял, поэтому просто прижал ее грудью в одном лифчике к своей коже.

– Что ты творишь, бесстыжий?!

– Грейся, дурная. Я горячий.

Она вдруг резко затихла. Не расслабилась, нет. Так и лежала пружинкой натянутой. Но хотя бы не елозила больше.

А через минуту опустила голову мне на грудь.

Замолчала, только носом шмыгала.

Приехали, блядь. Успела сопли что ли схватить за полчаса?

– Давай-ка, удобнее ложись, – я приподнял ее за талию и развернул плашмя, уложил животиком на свой ремень.

– Угу.

Угу, блядь!

Конечно, удобнее! Иначе я сейчас членом себе брюки проткну нахер! Как иначе реагировать, если на тебе наполовину голышом лежит девушка, которую очень хочется?

Мина прижалась почти всем телом.

Подвернула ручки под себя, сжала кулаки, тихонько дыша на них.

– Дай сюда, – я забрал их в свою ладонь. Всевышний, да чего ж ты маленькая такая, а? – И кроссовки скидывай.

Я зажал по очереди ее лодыжки, стаскивая своими ступнями обувь с ее ног. Спнул их на коврик, а на холоднющие пальчики наступил, согревая.

– Теплее? – мне хотелось заскрежетать зубами уже.

При любом движении Мина терлась об меня грудью. Нахрена ей такие лифчики кружевные привезли? Не могли эту броню ватную притащить? У нее же соски от холода стоят как вкопанные сейчас!

– Теплее, – зубки девушки еще постукивали, но мышцы были уже мягче.

– Хорошо.

Я обхватил ее руками.

Прижал к себе чуть сильнее. Ммм, мой малыш. Как бы я тебя сейчас…

Обхватил бы ладонью острые скулы, повернул к себе красивое лицо. Коснулся твоих губ, вдыхая запах с поверхности бархатистой кожи. Зажал бы розовую пухлую плоть зубами, проникая внутрь теплого рта.

Вылизал бы тебя, весь твой вкус до конца.

Услышал бы первые ослабленные стоны. Она невинная точно, иначе так меня не пугалась бы. Ей все в новинку. Ее первые стоны будут для меня. Она свой первый секс проживет со мной.

Она мне будет отвечать.

Для меня будет возбуждаться. В моих руках будет изгибаться призывно и гибко. Только мое имя будут эти сладкие губы выдыхать.

В голове как будто карусель закрутили.

Я уронил ее на сиденье, прижимая Мину еще теснее. Вот жеж блядь… Что ты творишь со мной, девочка моя. Я же обкончаюсь под тобой сейчас от одних только мыслей.

– Рахмат?

– Ммм? – пока что из нас двоих мучительно стонал только я.

– Ты еще не спишь?

Уснешь тут, мать вашу…

Мы оба не спим. Ни я, ни он.

– Нет.

– А я тебя не придавлю? – она подняла голову, посмотрела на меня внимательно.

Малыш мой! Смешная. Я сейчас только сисечки твои очень хорошо чувствую. А ты сама не тяжелее плотного одеяла.

– Нет. Лежи, – я обхватил ее шею ладонью и снова уложил голову себе на грудь.

Вот так кайфово.

Мучительно, но душераздирающе кайфово.

Пальцы сами стали поглаживать нежную кожу под ее волосами. Такая мягкая… Худенькая, но округлая везде. Такая женственная, Всевышний…

Я запустил пальцы глубже в волосы.

Сгреб их, зажал в кулаке. И приподнял голову Мины, повернул к себе. В шоколадном взгляде был немой вопрос. Робкий, осторожный.

Но не испуганный.

Где-то в грудаке стало тесно. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Стиснуло так, что хоть вой.

Я подхватил девушку за подмышки. Через слабый писк резко протянул по себе повыше. Так чтобы нависла надо мной. И отвернуться не дал.

Снова обхватил шею.

– Малыш мой…