VI. Кровь и пепел

Баронесса беззастенчиво рассматривает Витара целую вечность. Потом, промокнув алые губы салфеткой, томно спрашивает:

– Ваше святейшество, а почему у вашего подчиненного такое странное имя – Паук?

Болит сердце, ноет душа.

Он предал меня. Мой любимый предал, отдав в руки храмовника. Вырубил нажатием на сонную артерию – и отдал Сирскому… Хоть я и понимаю, что он не мог пойти против приказа, обида на Витара никуда не девается. Но при всем этом чешутся руки, жаждущие вцепиться в космы Стеллы. Негодяйка смотрит на моего мужчину с неприкрытым интересом и хорошо спрятанным страхом. Похоже, ее извращенец-супруг приучил реагировать на опасность возбуждением, и теперь даже убийца магов кажется ей привлекательным…

Марк Сирский, довольный тем, что пожиратель достал беглую целительницу из-под земли, точнее из-под воды, приглашает его за хозяйский стол. И Витар оказывается напротив меня, недалеко от хозяйки замка.

– Становясь слугой Ордена волков Всеотца, пожиратель получает новое имя, отличное от мирского. – Магистр улыбается, хотя прекрасно видит интерес своей любовницы к Витару. – Когда его клеймят древним артефактом, остаются знаки. Паук, покажи их баронессе!

Вит с невозмутимым лицом подчиняется резкому приказу и сдергивает кожаные перчатки с обрезанными пальцами. На внешней стороне кистей белеют старые шрамы, напоминающие формой паука.

– Как интересно, – хрипло шепчет баронесса и игриво закусывает нижнюю губу.

Магистр усмехается и смотрит на дядю. Андре Сирский не сводит взгляда с привлекательной вдовы и также криво улыбается, как и племянник. Вспомнив их разговор, что замку Хадиусов не помешает новый владелец с крепкой рукой, понимаю причину их веселья. Стелла еще не знает, что судьба ее решена, и она недолго будет вдовствовать. Жалею ли я ее? О нет, ни капельки. Тем более что мне самой вскоре понадобится жалость.

…Когда после неудачного побега я очнулась, синие глаза магистра, склонившегося надо мной, пылали черным огнем гнева. Весь его вид обещал скорое наказание.

– Как ты посмела? – взбешено прошипел тогда он. – Пока не расплатилась по счетам, твоя жизнь принадлежит мне. Ты не имеешь права ею рисковать. Уяснила?

Кивнула, и он, не дожидаясь пока приду в чувства, подсадил в седло. И мы отправились в замок владетеля Заречного края. На тот момент я ощущала одну апатию – меня предал тот, кого ждала столько лет, кого любила, кому хранила верность. Тогда казалось, что жизнь закончена…

А теперь, сидя за одним столом с Витаром, Сирскими и баронессой, поняла, что заблуждалась. Нет, я еще поборюсь за счастье! Свое и Витара. За нашу свободу.

Надежду вернуло увиденное: я подсмотрела, каким образом храмовник управляет своим пожирателем. Если выкрасть амулет, он не сможет ему приказывать …

Когда ужин закончился, по приказу магистра один из "волков" сопровождает меня в спальню. К счастью, мою. Но я не обольщаюсь, точно зная, что Сирский придет требовать "долг". К его приходу я поспешно готовлюсь – под подушку прячу бронзовый подсвечник на три свечи. Я, целительница, решилась причинить боль, помня, что маг не совсем человек, и удар не причинит ему особого вреда. Слабое оправдание для той, которая клялась спасать здоровье и жизнь людей, не так ли? Но что остается делать?..

Одиночеством наслаждаюсь недолго – магистр заявляется спустя полчаса.

Войдя без стука, походкой самоуверенного хищника направляется к своей "должнице". Щелкнув пальцами, зажигает сразу два "светляка".

– Хочу любоваться тобой при свете, – объясняет он.

Темень, поглотившая синеву его глаз, пугает.

– Ждала меня? – Самодовольная улыбка растягивает мужские губы. – Правильно делала.

Мне не хочется причинять ему боль, поэтому делаю последнюю попытку:

– Ваше святейшество, отпустите меня. Пожалуйста. Ради Всеотца!

Поминая имя бога храмовника, кривлю душой. Но на что не пойдешь ради спасения? Особенно, когда можно выбрать меньшее из зол.

– Нет, – усмехается он, – ни за что.

Толчок – и я на кровати.

Не отрывая от моего лица взгляда, он снимает с себя белоснежную рубашку и темные штаны. Оставшись нагим, в одном серебряном браслете на правой руке, медленно приближается, словно давая возможность привыкнуть к его виду, полюбоваться. А посмотреть было на что. Рельефные мускулы тела Сирского говорят, что он надеется не только на магию, но и на физическую силу.

С моей одеждой он расправляется в несколько движений – разорванное платье без церемоний летит на пол. Рубашка под ним остается целой – руки магистра скользят по моему телу, сминая тонкую ткань.

– Такая беззащитная, светлая… – шепчут его губы.

Целуя, он прикусывает кожу на шее. Руки блуждают, где им вздумается, осваивая все больше и больше территории.

Маг нежен, и возбуждение накатывает темной волной. Темной, потому что отдаваться нелюбимому мужчине противится душа.

Чужие руки по-хозяйски поднимают подол выше, с силой разводят мои бедра, горячие губы поцелуями покрывают живот… Терпеть нет сил – еще немного и я поддамся, окунусь в обещаемое наслаждение.

И я резко бью подсвечником.

Вопреки моим ожиданиям маг не падает без чувств. Он вскидывается, яростно сверкая глазами.

– Ты!.. – Подсвечник летит на пол. – Как ты посмела, ведьма!..

Я не успеваю толком сообразить, как ситуация в корне меняется, теряя какое-то подобие любовный встречи и превращаясь в наказание. Мои руки связаны куском простыни и вздернуты вверх. Магистр опускается сверху, придавливая тяжелым телом, выбивая из груди воздух. Удобно устраивается, вклиниваясь между разведенных ног, невзирая на мое сопротивление.

– Не надо… Нет!

Он не слышит моего отчаяния. За пеленою ярости не видит моих слез. Сейчас на мне не мужчина, зверь в человеческом обличии. И лучше умереть, чем принадлежать ему.

Не знаю, отчего в памяти проклевывается воспоминание и почему оно не пришло раньше... Воспоминание о единственном зловредном заклинании, которому научил целитель Матфей.

– Impotens!

Сирский замирает. Приподнимается на руке и в шоке смотрит в область паха. Увиденное его совсем не радует.

– Ты… ты что натворила, гадина?! – заикается он от удивления.

Изумление сменяет кипучая ярость – удар по лицу наотмашь откидывает меня на середину кровати. Импровизированная веревка больно впивается в запястья.

– Ты посмела навредить мне?! – рычит чародей, сжимая кулаки. – Отмени заклинание! Быстро!

Вид вялой мужской плоти вызывает чувства торжества и необъяснимой смелости.

– Нет.

– Нет? – Его злая улыбка пугает до дрожи. Но я не смею отступать, аннулировав заклинание – что-то подсказывает, что будет хуже. – Что ж, ты сама виновата!

Дальнейшее напоминает ночной кошмар. Я не боюсь, нет. Я не верю в происходящее, что все по-настоящему. И жду, что страшный сон сейчас закончится, что проснусь дома, с облегчением понимая, что спала. Но ужас наяву продолжался. И только я виновата, что угодила в беду. Потоптавшись по мужской гордости мага, чего я ждала? Прощения и доброты? От полудемона?..

В спешке одевшись, Витар спустился в подземелье замка посреди ночи, не задавая вопросов. Войдя в пыточную, переоборудованную из комнаты для "игр" покойного барона, скользнул безразличным взглядом по женской фигуре и развернулся к Грокху, следовавшему позади. Но ничего произнести не успел. Замер. И медленно-медленно повернул голову в сторону сидящей возле холодной стены девушки. Рассмотрев ее лицо в свете магических светильников, потрясенно выдохнул.

Вслух общее изумление выразил Грокх:

– Ого. Целительница?!

Бьорн, пришедший раньше них, кивнул.

– Ага, целительница. Допрыгалась козочка – из спальни прямиком в пыточную. Марк просто-таки раскалился от злости. – Подойдя к несчастной, погладил по ее спутанным волосам. – Что же ты сделала ему, милая? Не дала?

Цветова промолчала. И храмовник глухо расхохотался.

– Лучше бы ты не зарывалась, красавица. Магистр баб любит, но всех без исключения. Не дашь ты, даст другая!

Бьорн смеяться перестал, когда в пыточную вошли Сирский с палачом. В обязанности последнего входил допрос подозреваемых, и он был настоящим профессионалом в добывании признаний. И по наблюдениям Витара, дебелому мужику нравилась его работа – отдавался ей он всякий раз с особенным рвением.

Быстро взглянув на Иву, пожиратель опустил взгляд. Он надеялся, что Бьорн прав: девушка всего-навсего отказала магистру, и тот решил ее припугнуть.

Но вскоре понял, что они ошибались. Сирский больше не хотел целительницу, резко охладев, наоборот он ее люто ненавидел. Ярость неприкрыто плескалась в прищуренных глазах.

– Иванна, даю тебе последний шанс, – процедил Сирский сквозь зубы. – Дальше последует боль.

– Нет, – прошептала глупая магичка и опустила голову.

Она упорно не смотрела на Витара, хотя тот стоял напротив нее, за спиной магистра. И он понимал, что она имела полное право его игнорировать – он не помог, когда его просила, и теперь она здесь.

– Подумай хорошенько, Иванна.

"Волк", не добившись желаемого, дал знак палачу приблизиться.

Тот, кивнув головой на массивный стол, где кроме разного вида ножей, игл и кусачек лежали другие приспособления, призванные изощренно истязать и увечить человеческое тело, поинтересовался:

– С чего начинать, ваше святейшество?

Витар сглотнул тяжелый горький ком и перевел взгляд на Иву. Ему хотелось кричать: "Соглашайся, глупая. Ты не представляешь, что тебя ждет!" Но не посмел. Оставался крохотный шанс, что магистр всего лишь пугает строптивую любовницу.

Но нет, Сирский быстро обозначил свое отношение.

– На дыбу ее!

Палач перевязал девушке руки за спиной. Свободный конец длинной веревки, вымоченной в настое багровой полыни, перебросил через блок, укрепленный на балке под самым потолком подземного зала.

– Ну, Всеотец помогай… – Поплевав на руки, он потянул за веревку вниз.

Связанные руки узницы поднимались все выше и выше, причиняя боль в плечевых суставах. Сама она уже стояла на носочках – вот-вот будет вздернута в воздух.

Ива стонала, сдерживая крики. И сердце Витара разрывалось от горя. Прокусив губу, почувствовал вкус собственной крови. Он сам наказывал себя болью, но это не помогало.

Веревка вывернула руки хрупкой целительницы – и она закричала.

– Стой! – властно приказал Сирский. Ни единой крупицы сожаления в его взгляде. Витар сжал кулаки, ощущая предупреждающее покалывание ошейника – впервые артефакт реагировал сразу на помыслы, а не дела. – Хватит.

Палач повиновался. Цветову резко опустили вниз. Она не удержалась на ногах – с криком рухнула на холодный камень пола.

– Иванна, отмени заклинание, – потребовал магистр. – Мне неприятно тебя мучить, да и дядя просил не калечить ценную для него целительницу.

Глаза девушки переполняли боль и презрение.

– Нет…

– Думаешь, незаменима?! Найдутся более покладистые!

– До ближайшего целителя – день пути, – усмехнулась она сквозь слезы, – пока доберетесь, заклинание станет необратимым.

Зачем? Витар не понимал, зачем она злит мага? Зачем сопротивляется? А потом поймал ее взгляд – опустошенный, обреченный, мертвый. И вспомнил слова: "Без тебя мне жить незачем". Неужели она нарочно?! Желает умереть?

– Решила, что самая умная? – обманчиво ласково произнес Сирский. – Уверен, твое заклинание потеряет силу, если лишишься дара. Что ж, дядя переживет утрату. Паук, выпей ее дар.

Пожиратель вздрогнул.

– Что?..

– Оглох? – с угрозой процедил храмовник. – Я приказываю выпить дар ведьмы!

Ошейник сдавил горло – из-под кожаной полосы побежали тонкие струйки крови. Витар захрипел. Ему никогда еще не было так плохо: сопротивление приказу причиняло жгущую боль, но больнее было от осознания, что ему придется подчиниться. Не потому, что сдохнет, если ослушается, а потому что в противном случае Иву убьют, чтобы отменить действие заклинания.

Если заберет дар, он покалечит ее душу, но спасет тело. И раз другого выхода нет…

Витар шагнул к целительнице. Полные страдания и ужаса карие глаза с мольбой смотрели на него.

Ненавидя себя всей душой, он попросил:

– Расслабься, так будет легче.

Она дернулась, когда его ладонь осторожно коснулась ее щеки.

Вопреки своим ожиданиям он не почувствовал ненависти в бывшей невесте. Девушка обреченно зажмурилась – и слезинки быстро скатились из уголков глаз.

– Расслабься, Ива, – повторил одними губами, – пожалуйста, расслабься. И прости меня…

И его внутренний урчащий от удовольствия монстр потянулся к яркому свету, сияющему внутри целительницы. Источник дара выдернули – она страшно закричала и забилась в путах.

Прислушивающийся к себе Сирский наморщил лоб и тихо пробормотал:

– Не понимаю…

– Ваше святейшество? – подобострастно заглянул ему в лицо Бьорн. – Простите, не расслышал вашего приказа.

Нетерпеливо отмахнувшись, темноволосый чародей приблизился к повисшей на веревке целительнице. Бывшей целительнице… Безжалостно привел ее в чувства хлесткими похлопываниями по щекам.

– Иванна, ты меня околдовала? Или прокляла?!

Цветова в сознание не пришла.

Маг перестал ее трясти и обратил свой взор на подчиненных. Увиденное – изумление на лицах рядовых "волков" – ему не понравилось.

– Чего вылупились? Заняться нечем?

– Ваше святейшество, – рискнул обратиться Бьорн. – Вы сами как-то говорили, что многие проклятия рассеиваются, если ведьму убить в ближайший час.

Надежда блеснула в безжалостных синих глазах.

– Грокх, перережь девке бжжйзд горло!

Выкрикнув приказ, магистр покинул пыточную.

Здоровяк покорно шагнул к Цветовой, как его товарищ негромко кашлянул.

– Погоди, глянь на нее… Сочная бабенка, а?

Храмовники обменялись понимающими взглядами.

И у Витара заледенело в груди сердце. Он знал, что произойдет дальше, подобное спевшаяся парочка храмовников проделывала не раз.

Над его единственной любовью собирались надругаться. А он, никчемный слизняк, не смог уберечь, защитить ее… Боль и гнев раздирали душу сильнее, чем ошейник шею. Он задыхался от ярости, бессильно сжимая кулаки.

Бьорн торопливо освободил бесчувственную девушку, перерезав веревку и оставив обрывки на запястья. Затем перенес обмякшее тело на каменную лавку. Его волосатая лапа завернула подол некогда белоснежной рубахи до самой шеи целительницы.

При виде длинных стройных ног и полной, но аккуратной груди с розовыми сосками Грокх одобрительно рыкнул и придвинулся ближе, опасаясь упустить хоть каплю предстоящего зрелища.

Палач, не отставая от него, торопливо заявил:

– Парни, я того… третьим буду.

– Будешь, если Сирский не вернется, – осклабился Бьорн.

Он торопливо спустил штаны, оголяя бледные ягодицы.

Скрипнув зубами, Витар схватил нож с пыточного стола. Резкий взмах – кровь с рассеченной шейной артерии ударила фонтаном. Хрипя, первым упал палач, который стоял к нему ближе всего.

– Какого демона?.. – обернувшийся назад Грокх не договорил – забулькал собственной кровью.

Багряный фонтан щедро плеснул на Бьорна и девушку. Витар невольно подумал, что рад ее обмороку.

Ошейник жег, кровь стекала под одежду. Сознание мутилось от боли. Но полный решимости он бросился на несостоявшегося насильника.

– Паук? Ты чего, дружище?!

Растерянность Бьорна быстро сменилась собранностью. Подхватив одной рукой штаны, он вторую выставил, защищаясь. И все же защищался не по-настоящему. Он верил в сдерживающую силу ошейника: пожиратель погибал, когда поднимал руку на своих.

Бьорн поплатился за свою веру. Молниеносные взмахи ножом крест-накрест – багровые линии рассекли руку храмовника, а затем и шею.

Все произошло так быстро, что пожиратель толком и не осознал, как расправился с тремя "волками", двое из которых были не последними воинами ордена.

Витар кинулся к Иве. Вид чужой крови, окропившей девушку, вогнал в ужас. Лишь через несколько мгновений сообразил, что целительница цела и все еще без чувств.

Подхватив легкое тело на руки, он поспешил покинуть пыточную.

Не успел. Окованная железными полосами дверь открылась, впуская магистра. И тот сориентировался мгновенно.

– Unda!

Заклинание "силовой волны" отшвырнуло Витара назад. От удара об стену внутри него что-то хрустнуло, но Иву он удержал. Резко перекатился, вжимая ее в каменный пол, прикрывая собой. Спину тотчас обожгло "копьем хлада".

Против магии Сирского он бессилен. Или… нет?

Перед глазами вспышкой пронеслось воспоминание о старике-пожирателе, послышались его слова: "Ты сильный… Пожелай чего-то больше жизни и прими свою суть – и ты сможешь воспротивиться приказу и сорвать ошейник".

Он тогда воспринял совет, как издевку. Принять свою суть, когда он ее ненавидит и боится?! Да ни за что!

Но сейчас он сжимал в руках Иву, и единственное, чего желал – спасти ее жизнь. Любой ценой, любыми средствами.

И он открыл душу собственной тьме. Принял главный страх, страх слиться с алчным внутренним чудовищем в единое целое. Порой, чтобы победить монстра, нужно уподобиться ему, постичь его суть.

Артефакт на шее раскалился. Витар закричал, выплескивая боль, срывая голос…

Громкий щелчок. Ошейник свалился с шеи, словно отожравшаяся пиявка, склизкий от крови.

Витар ощутил, как встрепенулся внутри голод, учуяв невдалеке сильного чародея. Десятки энергетических "щупов" рванули в стороны и, обнаружив искомое, жадно вгрызлись в магический источник Сирского.

Теперь кричал магистр. Кричал страшно, надсадно. Кричал в последний раз в своей жизни.

Выпив магию, Витар не остановился, а поглотил и жизненную силу ненавистного мучителя, выпил ее всю до последней капли.

Поднявшись с пола, удобней перехватил девичье тело и поспешил прочь из пыточной. Переступая через истлевшее тело чародея, задел сапогом – и оно рассыпалось в пепел. От великого магистра Ордена волков Всеотца остались одни воспоминания.

Витар мчал по подземелью замка Хадиусов, понимая, что может надеяться лишь на скорость ног и удачу. А еще на память – в одной из ниш находился тайный ход, ведущий к реке, главное, вспомнить детские проказы и найти его.

Каждый шаг причинял боль – заклинание обожгло спину, а от удара об стену, похоже, сломалось ребро. Горение в шее давно привычно, и он его почти не замечал. Лишь существенная кровопотеря давала о себе знать слабостью и головокружением.

Но Витар бежал, прижимая к груди бесчувственную Иву. Ради нее можно все претерпеть…

Едва не проскочив нужное место, долго искал рычаг. Нашел. И открыл скрытый проход.

Оказавшись в кромешной темноте и относительной безопасности – за спиной плита задвинулась сразу, как вошел в туннель – рассмеялся. Счастливо, с невероятным облегчением. Он сумел! Он спас свою звездочку! Снял ошейник. Отомстил Сирскому!

И превратился в чудовище во плоти – шепнул не вовремя проснувшийся внутренний голос.

Шикнув на него, мужчина зажег парочку "светляков" – теперь источник подчинялся ему весь, а не только специфические возможности пожирателя. Опустив Цветову на пыльный пол, склонился, вглядываясь в ее бледное лицо, и поцеловал. Вместе с собственным дыханием втолкнул в нее целительский дар. Он вернул девушке магию, хоть жестокая сущность пожирателя и требовала оставить ее себе.

То, что отобранное можно отдать обратно, в храме не знали. Витару открыл секрет один из наставников, предупреждая, что делать это нужно быстро, пока внутренний монстр окончательно не присвоил чужое.

И вот теперь наука пригодилась.

Своя ноша не оттягивает рук – права народная мудрость. Он с легкостью добрался до конца тайного туннеля и выбрался на поверхность. Выход все также загораживали густые колючие кусты. И если детьми они пролазили под ветвями терна гибкими змеями, то теперь он заклинанием сжег их дотла.

Свобода. Витар тихо рассмеялся. Он свободен и его любимая женщина тоже!

– Где я? – встревожилась девушка, открывая глаза и видя звездное небо.

Он засуетился.

– Ива, как ты? Где болит?

– Ничего не болит. – Магический свет позволил хорошо рассмотреть испуг и удивление Иванны. – Витар

Я чувствую магию. Но ведь…

Он приложил палец к ее губам.

– Тише, не говори. Лучше проверь свое состояние еще раз, исцели растянутые мышцы и связки. Убедись, нет ли других повреждений?

– Нет…

Девушка, бросив взгляд на обрывки веревки, болтающиеся на запястьях, вдруг спрятала лицо в ладонях. И зарыдала. Тихо, почти беззвучно. И оттого подобная истерика выглядела страшнее женских завываний, которых ему довелось наслушаться, служа магистру. Глядя, как содрогаются хрупкие плечи, пожиратель пожалел, что Сирский мертв – захотелось убить его еще разочек.

Откат. Иванна осознала, что с ней произошло, что чудом оказалась жива и не изувечена, – и ее переполнили эмоции.

Дав ей время выплакаться, он осторожно произнес:

– Ив, прости, но сейчас не лучшее время лить слезы. Сможешь успокоить себя заклинанием?

Не глядя на него, целительница кивнула. Прошло несколько минут, прежде чем она отвела волосы с лица и посмотрела на него ясными глазами.

– Магистр тебя… – желваки заходили на скулах, – не обидел?

Цветова, вздрогнув, поспешила ответить:

– Нет, я вовремя одарила его мужским бессилием.

– Что?! Целители не могут вредить людям!

– Мой учитель Матфей родился в Кронии, там целители имеют право защищаться и умеют это делать. Но показал он лишь одно заклинание, а я еще, дурочка, упиралась, не желая изучать его… Сейчас бы пригодились и другие атакующие заклинания против магистра.

Витар, помолчав, нехотя признался:

– О Сирском можешь забыть.

– Почему? – удивилась она и только сейчас обратила внимание на шею бывшего жениха. – О небо! Ты избавился от ошейника!

– И от магистра тоже. Но ты пока не в безопасности – я уничтожил лишь четырех храмовников, в замке осталось еще двадцать и Андре Сирский, который может послать их нам вдогонку.

Девушка зябко обхватила себя руками.

– И что теперь нам делать?

– Нам? С утра двинемся в горы, к ближайшему поселению контрабандистов. Они проводят тебя в Кронийскую империю, только там ты будешь в безопасности.

Иванна решительно схватила его за руку.

– А ты? Ты ведь пойдешь со мной в Кронию?

Он покачал головой и мягко отцепил ее холодные пальчики от своего запястья.

– Останусь здесь и попытаюсь встретиться с другими пожирателями, служащими ордену. Я понял, как снимать ошейник, хочу поделиться открытием с другими.

Она горько улыбнулась.

– Зачем? Чтобы отомстить "волкам"? Уничтожить ваших мучителей?

Запустив пальцы в светлые волосы, мужчина некоторое время молчал, словно прислушиваясь к себе.

– Нет, не мстить. Я хочу освободить таких, как я. И если получится, то и помочь остальным притесняемым магам – целителям, провидцам. Странная цель для убийцы, по-твоему?

Она прерывисто вздохнула:

– Удивительно благородная цель…

Но у него вряд ли получится. Вита убьют прежде, чем он передаст опасное знание подобным себе. "Убийцы магов" – едва ли не единственное преимущество чародеев из Ордена волков Всеотца перед отступниками, и они не допустят его потери. Слишком редко рождаются те, кто питаются чужой силой. Насколько она помнила рассказы учителя Матфея, пожиратели магии – побочное явление, возникшее спустя несколько лет после уничтожения Круга Двенадцати, и рождались только вблизи очагов мертвоземья.

Нет, Витара или поймают, или убьют. Скорее всего, второе, потому что человек, обладающий подобными знаниями слишком опасен.

– Послушай, может, все-таки отправишься в Кронию вместе со мной? Отдохнешь, наберешься сил? – осторожно предложила, не поднимая на него взгляда.

– Это не обсуждается. И вообще, не искупаться ли тебе в реке? Ты в крови с головы до пят.

Она, стиснув зубы, последовала его резкому совету.