VII. На руинах
Река, что парное молоко, теплая и успокаивающая. Я плыву в ее сребрящихся лунными бликами водах, делая неспешные гребки, а затем и вовсе переворачиваясь на спину.
Звезды щедро усеивают небо, до рассвета далеко. Но магистра могут хватиться и посреди ночи, значит, и тотчас организовать погоню. Поэтому времени на расслабление мало, и я даже не успеваю подумать, как быть дальше.
Витар шарахается от меня, как от заболевшей серой марью. Шесть лет – серьезный срок даже для пары, мирно живущей под одной крышей, а уж для той, на долю которой выпали испытания и разлука – и подавно. Неудивительно, что Вит разлюбил меня.
Небо, как горько осознавать это! Как больно! В груди жжет от понимания, что вот теперь я потеряла его. Раньше оставалась надежда, слабая, глупая надежда. А сейчас… сейчас ее больше нет – я потеряла любимого мужчину навсегда.
Желание утопиться с горя быстро подавляю – Витар не для того меня спасал. Но во избежание искушения я вскоре выбираюсь на берег.
Жизнь продолжается. Несмотря на то, что я потеряла надежду, она продолжается. Может статься, что теперь я смогу жить, не оглядываясь на прошлое, не ожидая Витара? И кто знает, вдруг сумею встретить и полюбить достойного мужчину и создать семью?..
Ох, кого я обманываю?! Если за шесть лет не разлюбила, значит, Вит в моем сердце навсегда.
При свете "светляка" придирчиво осматриваю свою единственную одежду, вздыхаю и принимаюсь достирывать оставшиеся пятна крови. Я бы с удовольствием избавилась от вызывающей отвращение вещи, но где найти другую?
Одной рукой держусь за пучок длинной острой осоки, другой выполаскиваю рубашку. Наверное, сейчас я представляю потешное зрелище – голая девица с задранным кверху задом. Хорошо, что видят меня только звезды, более нелепого зрелища трудно представить…
Черная вода бурлит. Жуткая морда, ухватившись здоровенными зубами за окровавленную рубаху, дергает к себе. Гланис!
От ужаса я цепенею. Нужно отпустить рубашку!.. Отпустить! Но рука не слушается! Я не могу разжать пальцы!
Трава вырывается с корнями – и я падаю в воду.
Гланис тащит за собой в темные глубины Безымянной.
Вмиг наглотавшись от неожиданности воды, чувствую, как слабею. Пальцы разжимаются сами. Поздно… Гланису, что корова на водопое, что зазевавшийся пловец, одинаково вкусная пища...
Чудом выныриваю. Барахтаясь, ощущаю, как что-то холодное касается ноги… Мамочки. Гланис уже оставил рубашку и вернулся!
Паникуя, снова ухожу под воду с головой.
И уже там вижу огненную вспышку. Заклинание силовой волны вспахивает гладь реки. И задевает меня, опрокидывая во тьму…
Холод и тьма. Тьма и холод. И зов.
– Ива...
Обеспокоенный голос настойчиво кличет из темноты.
Кашляя, открываю глаза. Надо мной мерцают усеянные звездами небеса, а перепуганный мужчина, нависнув сверху, тихо шепчет:
– Иванна…
Я все еще жива?..
Ноет спина, давит в груди – точно жива, у мертвых ничего не болит. Витар впервые откачивал утонувшего человека и слишком усердствовал.
– Ив, как же ты меня напугала!
Встревоженное лицо любимого невольно тешит самолюбие: не так уж я ему и безразлична! Тотчас мне становится стыдно, что в голову лезут эгоистичные мысли.
– Нельзя оставлять тебя одну – обязательно что-то приключится!
– Так не оставляй, я буду только рада…
Витар старается смотреть, не опуская взгляд ниже моей шеи.
И только сейчас я понимаю, что голая!
Совершенно!
И даже мокрыми спутанными волосами особо не прикрыться.
– Отвернись, пожалуйста.
Мужчина выполняет просьбу беспрекословно.
– И дай мою рубашку.
– Извини, она уплыла. Я думал лишь о тебе, когда отбивал у гланиса.
Замечательно, и как мне теперь быть?!
Вопрос я не успеваю озвучить – Витар начинает раздеваться. На траву летит кожаная куртка, шерстяной дублет. Льняную рубаху он протягивает, не оборачиваясь, отведя назад руку.
Поднявшись с земли, тянусь за одеждой – и дважды промахиваюсь, засмотревшись на мужскую спину.
Шрамы… О небо! Их столько, что нет кусочка кожи, не отмеченного ими!
Я зажмуриваюсь, не позволяя слезам брызнуть из глаз.
– Откуда они?
Витар вздрагивает, когда я дотрагиваюсь до самого широкого рубца на правой лопатке.
– Так храм учит пожирателей покорности, – после некоторого молчания признается он. И ядовито добавляет: – Ты ведь не думаешь, что я с легкостью осушил источник своего первого мага, признанного отступником?
В его словах звучат неприкрытая горечь и сожаление.
– Прости, я вовсе и не думала…
– Одевайся, Ива, – перебивает мужчина, – будем готовить поздний ужин.
Я тотчас натягиваю его рубашку. Длиной до колен, она терпко пахнет травой и дымом костра, который почти погас, пока маг отбивал меня у кровожадного гланиса.
– А из чего мы будем готовить наш ужин? Надеюсь, не из…
– Из, – снова перебивает он. – Таков главный закон нашего мира: съешь ты, или съедят тебя.
Спорить не хочется. Но спустя какое-то время, держа кусок рыбины, запеченной на углях в собственном соку, долго не решаюсь отщипнуть хотя бы кусочек. А вдруг гланису когда-то попалась двуногая жертва не такая везучая, как я?..
– Ива, ешь, тебе понадобятся силы. Мы двинемся дальше с первыми лучами солнца.
Взглянула на небо – рассвет не так уж и далеко. Поспать вряд ли удастся.
Рыба даже без соли – самое вкусное, что когда-либо ела. А еще приятно, что ее приготовил Вит. И я даже соглашаюсь на добавку.
А после полуночной трапезы засыпаю, нагло прижавшись к боку бывшего жениха.
Не знаю, сколько дремала, но открываю глаза, когда становится холодно. Костер почти погас, Витара рядом нет, а вот его тяжелая куртка продолжает лежать подо мной.
Сбежал, бросив меня? Решил, что одному уходить от погони сподручнее?
Если и так, то я могу его понять и даже простить. Кто я ему? Бывшая невеста, а сейчас обуза. Если я для него, пожирателя магии, как пирожок с мясом для голодного, то понятно, что находиться рядом ему в тягость.
И все же… Ох, небо, как обидно, как тяжко! Шесть лет назад он оставил меня не по своей воле, теперь же… Сейчас мы чужие. Того безоблачного, радостного чувства больше нет: Вит изменился до неузнаваемости, я тоже не стояла на месте, хоть и ждала его все эти годы. Наивной девушки и пылкого порывистого юноши больше нет, есть битые жизнью люди. Люди-руины, и наша любовь – тоже печальная руина.
И все-таки он мог честно сказать, что уходит, что нам дальше не по пути, а не сбегать малодушно посреди ночи.
– Не спишь? – Витар опускается на корточки рядом. – Замерзла? Сейчас станет теплее.
Он бросает на угли охапку сухих веток.
– Где ты был? Я успела испугаться.
– Тебе ничего не грозило – я оставил защитный купол.
Глупый, я боюсь не тварей из мертвоземья или хищников. Я страшусь того, что больше тебя не увижу...
Мне нестерпимо сильно хочется сказать эти слова, но чувство гордости пересиливает это желание. Витар меня больше не любит, некрасиво ему навязываться.
– Ты за дровами ходил?
– Не только. Расставлял сигнальную сеть – теперь заранее будем знать о приближении храмовников.
– Предусмотрительно с твоей стороны. Кстати, я думала, что пожирателей не учат боевым заклинаниям, ведь вы сами – оружие, – произношу, не подумав, что, говоря о проклятом даре, напоминаю о пережитом. – Ох, прости, что пристаю с глупостями!
Он невесело улыбается.
– Отчего же? Далеко не глупости. Пожирателям дают азы по всем направлениям магии, только многое нам остается недоступным из-за сковывающего источник и волю ошейника. И ты точно подметила: мы сами по себе оружие. Поэтому храмовники не заинтересованы в нашем обучении. Однако я много читал, надеясь в книгах отыскать ответ, как избавиться от артефакта, и, как видишь, сейчас пригодилось.
Мы говорили долго, пока просыпающееся солнце не окрасило бледно-розовым линию горизонта. Витар заявил, что начнем прятаться, когда первый маячок даст знать о появлении храмовников. И лучшего убежища нам не найти, чем заросли вдоль реки, вкупе с заклинанием маскировки. Правильней пропустить погоню вперед, заставить ее поверить в тщетность усилий.
– А если Андре Сирский окажется сильнее тебя и сможет пробиться сквозь все заклинания защиты и маскировки?
– Тогда нас поймают, – усмехается Вит. – Успокойся, на самом деле я убежден, что у старого храмовника не получится нас найти. А знаешь почему? Мы слишком близко к мертвоземью – поисковые чары сбоят и без моей помощи. Попробуй уснуть, Ив. Кто знает, когда у нас появится подобная возможность?
К сожалению, не спится. Приходят воспоминания о магистре, о его безжалостности, с которой он отправил на дыбу, а затем и вовсе приказал лишить магии.
– Витар, а покажи мне какое-нибудь атакующее заклинание?
Он тяжело вздыхает.
– Я-то покажу. А ты сумеешь им воспользоваться? Убивать не в природе целителей.
– Ну, Сирскому я навредить сумела.
– Я говорю об отнятии жизни, Ива. – И с ехидцей добавляет: – А не о членовредительстве.
Не хочется разочаровывать любимого человека, но дальше молчать я не имею права – ведь может и не показать, если решит, что затея глупая, и мне не пригодится.
– Не настолько я и хорошая, Вит. Я облегчала муки умирающих, избавляя их от страданий. И я виновна в смерти барона Хадиуса.
– Что?
– Ты не ослышался. Он умер из-за меня.
– Ива, послушай…
– Нет, послушай ты меня! Я не наговариваю на себя умышленно в надежде, что ты покажешь заклинания. Нет. Владетель Заречного края был извращенцем, о чем я узнала несколько месяцев назад, когда мать одной из служанок позвала меня, невзирая на запрет хозяина. Барон запорол девушку до полусмерти, я чудом воротила ее с полпути в Сады Всеотца. А потом узнала, что Ники – не первая его жертва. И я осторожно, как бы между прочим, заговорила со Стеллой о ядовитых травах. Она считает, что сама решилась на убийство мужа, тогда как это я подтолкнула ее, я подала ей идею! Я нарочно оставила запасы горюч-листа на видном месте, и, понимая, что баронесса не утерпит и воспользуется ядом, отправилась погостить к дальним родственникам приемной мамы. Ушла, не предупредив соседей, как раньше всегда делала. Поэтому, когда Хадиусу стало плохо, меня не смогли отыскать. Я вернулась поздно, когда воздействие яда стало необратимым, и преспокойно легла спать, зная, что в замке терпит муки человек.
– А на следующий день после смерти мужа Стелла отправила тебя на костер, – завершает Вит мою покаянную исповедь.
– Да, все именно так. Я – убийца.
Пожиратель, помолчав несколько долгих мгновений, качает головой:
– Убийца? Не смеши меня, Ив.
На самом деле он не смеется – с серьезным видом очистив ножом землю от травы, чертит схему заклинания.
– Давай начнем со "щита скряги", который убережет от физических атак? С твоим неплохим резервом держать его сможешь долго.
Я просила атакующие заклинания, ну, да ладно. "Щит", так "щит", лишь бы показал не только его.
К восходу солнца успеваю изучить три заклинания, из них два атакующих – "каменный кулак" и "ледяные жала". Витар, терпеливый учитель, не ложится спать без меня, присматривает все это время.
Утро окрашивает небо в радостные цвета и оттенки, поднимая настроение и настраивая на романтичный лад. Сердце поет от счастья, на миг я верю, что все будет хорошо. Домогательства магистра мне больше не страшны, Витар рядом, пускай и старается держать дистанцию между нами. Хочется верить, что у нас все получится…
– Шэйш! – ругается Вит словечком, пришедшим из Ирдийской империи. – Собирайся!
Вырванная резким приказом из мечтаний, не сразу осознаю, что мой пожиратель встревожен.
– Что случилось?
– Потом объясню. Мы уходим.
Вещей у нас мало, и я вскоре готова: жареные куски рыбы завернуты в широкие листья лопуха, куртка, отданная Витаром, скручена и обвязана куском веревки, которая еще несколько часов назад свисала с моего запястья.
– Ива, может, снимешь одежду, чтобы не сушить ее заклинанием?
Вздохнув, следую умному совету. Мой пожиратель, нисколько не смущаясь собственной наготы, забирает мои свертки. Рыбу, нашу одежду он прячет в кожаную куртку и потом повторно обвязывает веревкой.
– Готова?
Безымянная напоминает о ночном происшествии. Забыть зубастую морду гланиса сложно, наверное, буду помнить пережитый ужас до самой смерти. И сейчас понимаю, что водные хищники спят, но мурашки страха покрывают плечи.
– Иванна, ты готова?
– Да. Не волнуйся – я плавать не разучилась.
Пересилив страх, спускаюсь к воде. Холодная, она бодрит, прогоняя остатки сонливости, придавая легкости. Вит плывет недалеко, держа в одной руке сверток с нашими пожитками и едой.
Безымянная широкая и быстрая река – и меня начинает сносить вниз по течению. Витар не бросает, следует за мной, как привязанный.
Выйдя на берег, сразу окунаюсь в волну тепла – мой спутник любезно высушивает и согревает заклинанием.
– Одевайся скорее, нам нужно идти.
В его голосе звенят нотки тревоги. Что дело неладно, окончательно убеждаюсь спустя считанные минуты – мы не прячемся в зарослях у реки, как хотели ранее, а идем в сторону мертвоземья. Зачем? Я, нервничая, кусаю губы, но так и не задаю вопрос. Объяснит сам, когда посчитает нужным.
От Безымянной приходится подниматься вверх по холму, и уже там, на его вершине, я оборачиваюсь. Никого. И ничего. Я не вижу преследователей. Тогда почему хмурится Витар?
С возвышения отлично видно местность, по которой нам вскоре доведется идти. Буйная зелень лугов, за ней начинается алая полоса – маки, вестники мертвоземья. Сам очаг магической заразы в виде окруженного рушащимися стенами темного замка опоясан еще одним кольцом черной, словно выжженной земли. Но это издали. Смельчаки рассказывают, что небольшая территория за маками – это тоже травы и кусты, только черного цвета и усеянные ядовитыми колючками.
– Наши планы немного поменялись, – отрывисто бросает Витар, когда спускаемся с холма. – Идем через поля, затем огибаем мертвоземье по макам – и в горы.
– Почему?
– Дядя Сирского бросился в погоню.
Более подробных объяснений я недостойна? Или… или же все настолько страшно, что бывший жених решил не вдаваться в подробности?
То, что хмурый пожиратель подгоняет, заставляя час от часу переходить на бег, наталкивает на мысль, что наше преимущество во времени краткосрочно.
Маки попадаются все чаще. Алые лепестки полыхают среди ароматной медуницы, скромных ромашек и нежных васильков. И мне кажется, что это память о давней эпохе, кровь, разбрызганная во время уничтожения магов Круга Двенадцати.
О том, что Круг – отнюдь не сумасшедшие отступники, увлекающиеся запретными ритуалами, а просветители и благодетели народа Пантилии, говорится только в устных легендах. И кто их рассказывает, рискует угодить по доносу в руки храмовников, а оттуда, признанные еретиками и отступниками, прямиком на виселицу.
Слушая эти истории, обычно гадаю, как вышло, что великих чародеев уничтожили с легкостью, да еще и в одну ночь? Почему их последователи не выстояли, а полегли следующими или перешли на сторону Ордена волков Всеотца? Как так получилось?
– Дальше ты одна.
– Что?..
Я не верю собственным ушам.
– Иди к горам, не углубляясь в маки. А я вскоре тебя догоню.
– Вит…
– Пошла прочь! – гаркает он свирепо. – Беги, Ива! Беги!
И я бегу. Обида и злость придают сил. И лишь когда позади раздается протяжный вой, останавливаюсь. Понимание накатывает оглушающей волной.
Огневолки! На нас натравили магических тварей! И Витар остался, чтобы их остановить! Точнее попытаться…
Выходит, дядя Сирского из высших магов?! Ведь только они могут призывать безжалостных карателей Всеотца, давших название ордену!
Сердце выскакивает из груди из-за физического перенапряжения и осознания, что нам конец. И Витару, и мне. Пока он будет отвлекать потусторонних тварей на себя, я может, и успею далеко убежать. Но смысл? Они все равно догонят… Разве что только Вит не подумывает погибнуть, забрав своих противников с собой…
Я останавливаюсь.
Ох, он собирается умереть, давая шанс мне уйти от погони?! Вряд ли тогда Андре Сирский продолжит преследование, он посчитает, что я погибла вместе с пожирателем и огневолками.
Вит решил меня героически спасти ценой собственной жизни. А он меня спросил? Нужна ли мне его жертва?! Хочу ли я жить, зная, что за меня умер единственный мужчина, которого любила и люблю?.. Я, глупая, продолжаю любить его, несмотря на равнодушие.
Хотя… если мужчина ради тебя готов умереть, то так уж он и равнодушен? Не правда ли? И я действительно глупая, раз за своими обидами и сомнением не увидела истину.
Я разворачиваюсь и бегу обратно, не чуя ног, не обращая внимания на боль в боку и горевшее горло от нехватки дыхания. Я хочу быть там! Может, я не боевой маг, но хотя бы попытаться помочь должна!
Чудом успеваю – бой еще продолжается.
Поджарые, высокие в холке, с широкой грудью, острыми ушами и узкой мордой – две инфернальные твари, призванные из иного мира, лишь отдаленно похожи на волков. Из пастей торчит на две пары клыков больше, глаза горят красным, когти на мощных лапах напоминают когти хищных птиц. Черная длинная шерсть вдоль хребта сменяется пламенем пронзительно-алым, как кровь.
Волки наскакивают на Витара. Молчаливые, молниеносные тени. Он юрко уходит от острых клыков и когтистых лап. И бьет заклинанием в ответ. Энергетические серебристые "шары", золотые "молнии", черные "иглы" не причиняют волкам вреда или они успевают увернуться.
Похоже, в какой-то миг я не сдерживаю крик. И огневолки меня замечают. И одна тварь спешит в мою сторону.
Я успеваю выставить "щит".
– Ива, – обреченно стонет Витар и кричит: – Ко мне, твари, вам нужен я! Вот он я!
Мой благородный пожиратель расставляет руки, показывая, что не сопротивляется.
И волк обо мне забывает вмиг.
Они нападают на не защищающегося мужчину с двух сторон. Клыки алчно вонзаются в плоть. И я захожусь в вопле от бессилия.
Повалившие Витара огневолки вдруг подергиваются тьмой. И разлетаются пеплом. Темный дар Вита спасает ему жизнь, выпивая силу тварей…
В пепел превращается трава вокруг бессознательного чародея, рядом жухнут, скручиваются листочки невысокого кустарника. И пятно тлена продолжает расти. Сдается, что яркие краски стираются с земли – и она превращается в серое пепелище.
– Вит!
Нужно докричаться до него, пока округа не превратилась в очередной кусочек мертвоземья.
– Витар!
Выцветающее пятно медленно, будто крадучись, движется в мою сторону. Но я не боюсь и не собираюсь убегать. Если брошу его, он погибнет, раздавленный бесконтрольно вытягиваемой энергией жизни.
– Витар!
Слава небесам! Он чуть заметно шевелится, не в силах приподняться даже на локте. Но главное то, что сущность пожирателя успокаивается. И я подбегаю к нему.
Руки дрожат, но я четко действую по отработанной схеме: диагностировать состояние пациента, поддержать жизнедеятельность, заняться самыми опасными ранами.
– Оставь, Ив, – шепчут бледные губы. – Уходи одна, Сирский почувствует, что тварей больше нет, и вскоре явится сам…
Не слушая бред моего любимого, создаю воздушные носилки и благодаря взбудораженному состоянию с легкостью перетаскиваю на них тяжелое тело.
А теперь бежать! Только куда? До гор не успеем добраться!
И я решаюсь на безумие. Я иду и веду за собой магические носилки в сторону мертвоземья. Ни один здравомыслящий храмовник за нами не последует. А мы… нам терять нечего. Нечисть милосерднее "волков" – и быстрая смерть от ее клыков предпочтительней пыток.
В первые годы после падения Круга Двенадцати находились смельчаки, пробиравшиеся в проклятые замки и выносившие оттуда сокровища и бесценные артефакты. Ну а затем мертвоземье обзавелось защитой в виде чудищ – и теперь туда лезут только отчаявшиеся смертники. Вроде нас с Витом…
И все же я надеюсь, что мы выживем. Проникнув во двор замка темного мага, мы должны продержаться пару часов, пока дядя магистра решит, что мы погибли. После чего повернем в сторону гор.
Маки встречаются все чаще. Среди зелени они ярко рдеют, словно капли крови. И красиво, и страшно.
Когда до красного моря, сплошь из цветов одного вида, предвестников начала мертвоземья, остаются считанные шаги, я останавливаюсь. И оглядываюсь на Вита. Бледный, он снова без сознания, но это к лучшему, споры нам сейчас не нужны.
Маки… Маки… Одни только алые цветы под ногами. Я тону в них, глаза устают от обилия всполохов красного.
А впереди – чернота. Разваливающийся замок, окруженный на редкость хорошо сохранившейся стеной. Что ждет нас там? Спасение или гибель?
Ветер доносит крики. С трудом вспоминаю заклинание, усиливающее остроту зрения. Ох, как и говорил Вит – погоня! И я ускоряю шаг, почти бегу, не забывая управлять воздушными носилками – не хватает еще потерять моего главного в жизни пациента.
Полоса из маков обрывается и начинается черная, будто выжженная земля. Мертвая земля. Мертвоземье…
От некогда пышных кустарников – один низенький остов. Босыми ногами больно ступать, но страх попасть в руки старшего Сирского гонит вперед. Со странным, глухим звуком веточки цвета сажи легко ломаются под ступней. Давным-давно отгремели бои с последователями убитых магов Круга Двенадцати, а чернота сохранилась, словно землю жгли вчера. Магия и ее проявления порой так непредсказуемы и непонятны…
Чтобы не пораниться, смотрю под ноги – и ров с крепостной стеной вырастают неожиданной преградой. Но это только так кажется сперва. Ров давно пересох, да и чудом не рассыпавшиеся в труху ворота никогда не поднимаются. Переходим по ним – и мы в первом дворе замка.
Я в растерянности застываю.
То, что издали кажется развалинами, на самом деле вторая крепостная стена, а за ней стоит целехонький замок. Неужели его столетия прикрывает иллюзия ветхости?.. Значит, бродячие сказители не врут, говоря, что замок темного уцелел и ждет, когда из небытия вернется хозяин?..
Мне становится страшно. Одно дело видимые ужасы и совсем другое – скрытые чары…
А позади – крики. И усиливать остроту зрения больше нет необходимости – преследователи близко. Непозволительно близко!
Бегу вдоль неприступной стены в поиске ворот. А их все нет! Ощущения, как в кошмаре, когда не можешь убежать от чудовища, и оно уже дышит в спину, а ты не в силах проснуться... Когда паника захлестывает, нахожу проход, завешанный плетями дикого винограда.
Сказители говорят, замок темного мага живой, имеет душу и потому не переносит незваных гостей. Теперь мне сложно отмахнуться от их слов. Древние родовые артефакты точно присваивают себе отпечатки личностей своих владельцев, тем самым приобретая характер. Почему бы так не сделать и замку?! Ну и что, что он огромный?!
И я, чувствуя себя глупо, все же смиренно прошу:
– Пожалуйста, позвольте нам скрыться от преследователей и переждать здесь опасность! Мы не воры и не охотники за амулетами, всего лишь беглецы. Поверьте, нам не нужны ваши сокровища!
Как и ожидала, никто не отвечает. Я беспрепятственно пробираюсь сквозь переплетения из темно-зеленых ветвей винограда, а вот воздушные носилки с Витаром протискиваются следом с огромным трудом. Выбитые ворота обнаруживаются на земле, сразу у входа, наполовину скрытые вьюнком и гигантскими лопухами.
Озираюсь – и от увиденного перехватывает дыхание. Не верю своим глазам! Замок прекрасен! И цел!
Я окончательно убеждаюсь, что руины – иллюзия, которая рассеивается, как только оказываешься ближе. Но как же так? Кто наложил обманное заклинание? И зачем? Вопросов и предположений столько, что кругом идет голова.
Снова окидываю взглядом просторный двор. В первую очередь в глаза бросаются, конечно, маки. Красные островки разбавляют высокую траву, разросшуюся поверх плит двора. Затем только замечаю разбитые и уцелевшие скульптуры, заваленные мусором недействующие фонтаны, фигурно не стриженный пару веков кустарник, и оттого разросшийся, как ему хотелось.
Сам замок из серого камня до сих пор величественен и грандиозен. Четыре высокие дозорные башни и столько же для чародейских дел сложно построить без помощи магии. Стекла в окнах неразбиты и блестят, словно их вчера помыли. Такое ощущение, что запустение коснулось лишь внешнего и внутреннего дворов.
Сердце в груди бьется тревожно. В детстве мы играли в охотников за артефактами, пробравшихся в замок темного мага, – и вот сейчас я здесь, в мертвоземье.