2. Ночь

Я лежала в темноте, уставившись в потолок и прислушиваясь к едва уловимому звуку чужого дыхания. Все более размеренного. Не прошло и пяти минут, как Кит совершенно точно крепко уснул. Он сам называл это солдатской привычкой: способность быстро засыпать в любых позах и при любых обстоятельствах. Просто потому, что так решил. Кот, смеясь, говорил, что если пару раз пропустишь возможность поспать, а потом не сможешь лечь часов тридцать, то тоже этому сразу научишься.

Да, мне бы сейчас такой навык тоже не помешал. Тысячи мыслей роились в голове с такой скоростью, что, казалось, я не успевала додумать до конца ни одну из них. Чего я хочу? Я прашивала себя об этом снова и снова, и не находила точного ответа. Я уверена, что не хочу становиться орудием мести. Но… Поразмыслив, я поняла, что, если хочу жить на Земле, а я хочу, то кровожадность Конугов мне только на руку, так что Кит был прав. Даже не просто на руку, это был мой единственный шанс на нормальную спокойную жизнь потом. После того, как Руд продержал меня в заточении полтора месяца, иллюзий не осталось. Он никогда не оставит меня в покое. Если только не упокоится сам. Мне это претило, но с другой стороны… Ведь это уже личная месть Конугов, верно? И уже есть я или нет, не важно. Они ее все равно совершат. А значит мне уже ничего не изменить. А раз я не могу ничего изменить, то и думать об этом не стоит, тем более сейчас, когда много и других вопросов.

Сделав такие выводы, я невольно выдохнула с облегчением. С этим разобрались, уже проще. Пусть мстят, что хотят делают. Только желательно без меня.

Без меня. Я покосилась на мирно сопящего на полу Кита.

И как это устроить? Нужно попасть к отцу, укрыться у него, переждать, пока Конуги разберутся со Шварцвальдами, а потом… А потом Китен сам придет ко мне. Снова. Я не знаю, почему я вдруг была настолько в этом уверена. Может уловила что-то такое в его взгляде сегодня, может из-за магии вокруг у меня обострилось ведьминское чутье. Но одно я знала точно. Куда бы я не пошла теперь, где бы ни была, он все равно меня найдет и будет рядом. И кот может сколько угодно ругаться, возмущаться и фыркать, вот только не уйдет больше по своей воле никогда. Это неожиданное осознание пьянило, кружа голову. Я так долго сомневалась в нем, мучила себя всякими домыслами. Что и его тоже хотелось помучить. Хоть чуть-чуть. Хотя похоже, Китен со своим нервным взрывным характером и без меня отлично с этим справлялся.

Опять невольно покосилась на кота. Длинные ресницы чуть дрожали, видно было, как под прикрытыми веками перемещается зрачок. Ему снится что-то. Он чуть дернул головой, губы расползлись в дерзкой чувственной улыбке. По моему телу пробежала непрошенная дрожь. Я помнила это его выражение лица. Если бы он не спал, у него бы сейчас был взгляд с поволокой, ноздри чуть дрожали, жадно втягивая воздух. Голос бы стал ниже, немного хрипя, царапая кожу, отравляя обещанием, что с ним будет хорошо…Так хорошо…Мне ни с кем никогда так хорошо не было.

Завтра утром, если я не передумаю, он перенесет меня в храм. Как Конуг говорил? Нужно просто представить место, в котором ты уже бывал? И чем сильнее твоя магия, тем результат лучше… А что, если я тоже представлю и буду сильнее его? Без ошейника вполне возможно. Китен часто говорил, что он не маг, у него нет никаких способностей кроме родовых. А я все-таки ведьма. Но вот с блокатором…

Взгляд вернулся к растянувшемуся на шкурах коту. Он ведь может до краев меня магией наполнить, мелькнула в мозгу шальная мысль. Так, что даже и ошейник их чертов откажет. Мне-то нужна всего секунда. Маленькая яростная вспышка во время завтрашнего перехода, чтобы хватило сил изменить направление и вместо монастыря попасть обратно на Землю. Я знаю, что смогу если…

Внутри все затрепетало в предвкушении, по коже побежали мурашки. Эй, Лес, это для дела, одернула сама себя, медленно поднимаясь с кровати.

Стянула через голову платье, нижнее белье полетело на пол вслед за ним. Одежда мне сейчас не понадобится. Жар растекался по всему телу помимо моей воли, покрывая бледную кожу розовыми пятнами. Я чувствовала себя жалким наркоманом, который, не мигая, смотрит, как плавится, шипит порошок на ложке. Между ног моментально стало мокро так, что я почувствовала влажность на внутренней стороне бедер.

Кит нахмурился во сне, глубоко втянув воздух. Словно почувствовал запах возбуждения, шедший от меня. Мне самой он, казалось, забивал ноздри, заставляя до конца испить свою слабость, порочность сейчас. Ведь если это просто ради магии, то почему же так трясет, почему губы сами собой раскрываются, выпуская дыхание рваными толчками, а сердце шумит где-то в ушах. Не важно.

Подумаю об этом после. Или никогда.

Одна рука Конуга была свободно откинута. Ладонь, повернутая внутренней стороной, лежала на полу передо мной. Я медленно, выдохнув сквозь зубы, опустилась на нее, сладостно замирая от порочного прикосновения чуть согнутых грубых пальцев к набухшим складочкам. Кит забормотал неразборчиво, еще не просыпаясь, но уже чувствуя, что что-то происходит. Чуть дернул рукой подо мной. По телу моментально пробежал электрический разряд, на лице сама собой заиграла улыбка предвкушения.

Склонилась к его лицу и провела языком по приоткрытым губам. Этот вкус: терпкий, солоноватый, до боли знакомый. Кровь стремительно побежала по венам, разливая жар в каждой клеточке. Кит потянулся за мной, еще во сне, неосознанно, не целуя, а просто прижимаясь губами ближе. Я улыбнулась.

И правда, словно кот за ласковой рукой. Обвила его шею руками, язык скользнул внутрь сквозь разомкнутые зубы. Дыхание смешалось. Выгнулась, на его руке, потираясь о нее. Нервная дрожь нетерпения прошивала меня.

Кот глубоко выдохнул и резко открыл глаза. Зрачки его расширились от удивления, он отстранился сразу, хмуря брови вразлет. Дернул рукой, на которой я сидела, и тут же замер. Изумление его стало еще очевидней. Он чуть приподнялся и выразительно посмотрел на свою ладонь, исчезающую под моими бедрами. Поднял на меня вопросительный взгляд, изогнув бровь, и легонько пошевелил пальцами, погладив влажные складки. Я тихо охнула, не сдержавшись, и улыбнулась ему.

— Объяснишь? — синие глаза сощурились, смотря с подозрением.

— Я соскучилась, — звучало очень правдиво, наверно потому что так и было. Наклонилась снова к нему, целуя в упрямо поджатые губы. Ну же! Я чувствую твое возбуждение, словно кокон, обволакивающее нас. Слышу, как бешено бьется твое сердце в груди. Как пальцы непроизвольно легко поглаживают меня внизу, подрагивают, лаская. Расширенные зрачки, уже почти полностью поглотившие синюю радужку, впиваются в меня, пытаясь заглянуть в самую душу.

— Соскучилась, — эхом повторяет Кит, криво улыбнувшись, — Так соскучилась, что меня на пол спать отправила.

— Мне нужно было прийти в себя, — шепчу ему на ухо, целуя мочку, раз уж в губы не дает, — Ты никогда не даешь мне времени осознать хоть что-то. Я не могу так.

— И что же ты сейчас осознала? — пальцы подо мной вдруг осмелели, и едва заметные легкие прикосновения переросли в ритмичное поглаживание. В ушах зашумело тут же. Моя ладонь заскользила по его животу, все ниже. Кот что-то спросил?

— Соскучилась, — повторила еле слышно. Моя рука протиснулась в плотно облегающие бедра штаны и сжала напряженный член. Такой горячий, — Ты, похоже, тоже.

— А может просто подкормиться решила, а, Лесси? — фыркнул Кит хрипло, — Зачем тебе это?

— Помолчи, — я снова поцеловала его, и в этот раз Кот уже не стал уворачиваться, сдаваясь. Его жесткая ладонь впилась в мой затылок, притягивая к себе, язык поймал мой, сцепляясь. Бедра дернулись, двигая член в моей руке. Пальцы скользнули в лоно, растягивая, чуть грубовато, настойчиво. Черт, его так много сразу. Весь мир сузился до этой комнаты, в которой только мы вдвоем.

Нетерпеливо потянула вниз его штаны, чувствуя на себе пронзительный взгляд. Кот и не думал помогать, лишь наблюдал за мной, стараясь дышать ровнее. Еще злился за ссылку на пол похоже, и подчеркивал из вредности, что это моя идея. А мне даже нравилось. Он всегда налетал как ураган, сминая меня, не давая вздохнуть. А тут лежит, замирая, и делай с ним что хочешь.

Какой же он красивый. Я с восхищением оглядела его, посмотрела в глаза. Подрагивающие от нетерпения пальцы пробежались по голой ноге вверх, огладили бедро, снова сжали напряженный член. Провели вверх-вниз, оголяя головку. Кит невольно чуть подался навстречу этим простым движениям, по щекам прокатились желваки. Меня пьянила его реакция, я ведь почти ничего не делала. Большой палец сделал круг по шелковистой головке, размазывая смазку. Дыхание Кита чуть сбивалось, с шумом выходя из легких. Немигающие взгляд прожигал меня насквозь. Будто хищник в первый раз перед дрессировщиком. Улыбнувшись, наклонилась и слизала еще одну выступившую солоноватую каплю. Втянула головку в себя, посасывая, ощущая мелкую дрожь твердой плоти. Облизала напряженный ствол по всей длине, оглаживая набухшие венки. Кит неожиданно дернул меня за волосы, оттягивая от себя.

— Не сейчас. В тебя хочу, — отрывисто, хрипло, словно приказ.

— Очень? — я наклонилась к нему, целуя в губы, перебросила ногу через бедро, усаживаясь сверху.

— До одури, Лесси, — Кит улыбается криво, отвечая. Приподнимает за бедра и входит в меня, смотря в глаза. Так медленно, миллиметр за миллиметр. Я задерживаю дыхание, кусая губы. Так хорошо. Ни с чем несравнимое чувство интимного единения накрывает меня с головой.

— Сама, — шепотом резко, когда я полностью опускаюсь на него, вобрав в себя. Лишь жесткие пальцы до боли впиваются в ягодицы, сминая. Я и начинаю двигаться. Сначала медленно, наслаждаясь сладким ощущением растяжения, ища нужный угол. Плавно скольжу по нему вверх-вниз, чуть в сторону, оперевшись руками на грудь. Откровенный взгляд Кита блуждает по мне, заставляя краснеть. Скользит по лицу, задерживается на колышущейся груди, живот, бедра. Кот немного приподнимается, следя за тем, как член исчезает во мне и снова появляется. И снова в глаза, откинув голову, чуть щурясь. Я тону в этом взгляде, мне жарко, и стыдно почему-то, и сладко. Все одновременно. Я опускаю голову к его груди, прикрывшись волосами, но он снова садит меня прямо.

— Ты такая красивая, Лесси. Дай посмотреть на тебя.

И я снова выгибаюсь перед ним, млея от жадного взгляда. Глажу себя перед ним, чувствуя, как мужские пальцы все сильнее впиваются в бедра, направляя. Тихие стоны вырываются как продолжение дыхания, глаза прикрываются сами собой. Так близко уже, но мне не хватает его напора, его силы. Внутри, одновременно с истомой, копится раздражение от неудовлетворенности.

— Хочу сильнее, Кит, — опускаюсь снова к нему, прикусываю нижнюю губу, — Хочу, чтобы ты…

— Если я, это будет каких-нибудь десять секунд, веснушка, — хрипит он в мне в ухо, поглаживая спину. Пальцы проходятся меж ягодиц, чуть надавливая на тугое колечко, — Я и так сейчас о завтрашнем заседании собора думаю, чтоб не кончить.

Я засмеялась хрипло, целуя его улыбающееся лицо.

— Ну так давай. Давай сейчас, — сжала его внутренними мышцами, одновременно двинув бедрами. Кит дернулся навстречу непроизвольно, глубже входя.

— А ты?

— А больше что ли не будем? — я не могла удержаться, всё целовала его между слов, скользя языком по приоткрытым губам, проникая в рот. Его солоноватый терпкий вкус. Я бы такую приправу делала.

Кит как-то странно посмотрел на меня, притянул к себе, углубляя поцелуй. Пальцы зарылись в мои волосы.

— Думал, в твои планы больше не входит, — пробормотал еле слышно в губы.

— А я думала, мы до утра, — лукаво улыбнулась, чуть оттягивая его за волосы и заглядывая в глаза. Глупый, он что, действительно решил, что я только из-за магии?

Кит переменился в лице сразу, на губах заиграла хищная улыбка. Зарычал глухо, прижимая к себе, так что ребра жалобно хрустнули. Я засмеялась, не противясь, крепко обнимая его. Мой котяра.

Китен впился в меня жадным поцелуем, распластав на своей груди. Приподнял бедра и начал яростно вколачиваться в меня. Тело затрясло от напора. Словно огромный поршень разрывал надвое. Завыла, пытаясь выгнуться, но он так прижал, что я даже с трудом дышала, куда там дернуться. Задышала часто, со всхлипами, принимая его. Перед глазами поплыло все, кожа покрылась испариной. Одна его рука спустилась по спине ниже, хлестко шлепнув по трясущейся ягодице. Зубы вцепились в нижнюю губу, оттягивая. Палец огладил колечко ануса и проник внутрь, вырывая животный стон из меня. Будто Коту мало было, что я и так словно на вертеле.

Я чувствовала, что меня начинает накрывать вместе с ним в этом диком ритме. Внутри все болезненно сжималось, ускоряя развязку. Но вот глубокий протяжный толчок, более медленный, еще один. И Кот дергается во мне, кончая. Я не могу сдержать стон разочарования, еще чуть-чуть бы. Целую беспорядочно его запрокинутое лицо, чувствуя, как меня захлестывает высвобождающейся магией от его оргазма. Почти так же хорошо, как могло бы быть.

Кит нежно пробегает пальцами по спине, пересчитывая позвонки, зарывается ладонью в волосы на затылке.

— Лееессси, — тянет, лениво улыбаясь. Будто сметаны поел.

Его движения во мне так и не прекращаются, лишь замедляются сильно, становясь вальяжными. Словно отголоски. Но мне болезненно хорошо от них. Я так и застыла на линии экстаза, не в силах ни переступить черту, ни удалиться от нее. И Кит держит меня на этой хрупкой грани похоже специально, чувствуя нервную дрожь, сотрясающую все мое тело.

— Ну что, пустишь теперь на кровать, ведьма? — хитро щурится, проводя большим пальцем по моим приоткрытым губам, чуть оттягивая нижнюю.

Я возмущенно шиплю что-то невразумительное в ответ, но он только смеется. Подхватывает под ягодицы и несет на постель, так и не разъединившись со мной.

Кот опустил меня на постель, ложась сверху. Его руки на моем лице, заставляющие запрокинуть голову. Нежные влажные поцелуи в шею, в губы, в виски. Все так нестерпимо медленно. И толчки внутри, глубокие, неторопливые, и каждую секунду страшно, что вот-вот прекратятся. Он ведь уже не горит, просто играется.

А меня выворачивает всю от сжигающего желания. Так близко. Ногти скребут по широкой влажной спине, оставляя борозды, впиваются в крепкие ягодицы, я выворачиваюсь и кусаю его за плечо сильно. Но Кит словно не замечает.

— Тшшш, — только шипит мне на ухо, улыбаясь. Такой довольный.

Одна его рука проскальзывает между нами и накрывает клитор. Он приподнимается на локте, чтобы было удобней, ловит мой блуждающий взгляд.

— Смотри на меня, Лес, — и начинает круговыми движениями ласкать меня там.

Меня выгибает тут же, но я гляжу в его расширенные зрачки, боясь моргнуть, боясь, что он перестанет, если отвернусь. Внутри все сжимается, плотно обхватывая член, нервы звенят, пальцы на ногах подгибаются сами собой. Он гладит все быстрее, перестав улыбаться, пристально вглядываясь в мое лицо. Мне кажется, оно перекошено судорогой, но сейчас мне плевать.

— Киит…Киит, — его имя мольбой вырывается из груди, я цепляюсь за его плечи словно утопающий, — Ооо…Киит.

Глаза сами собой закрываются, и жгучая медленная волна экстаза окатывает меня. Руки плетьми падают на кровать, ритмичные сокращения лона словно прибой гонят наслаждение по венам. Сквозь марево в мозгу я чувствую, что он продолжает двигаться и гладить мой клитор, но мне уже не нужно, я пытаюсь поймать, остановить его руку, отодвинуть его тело, ставшее вдруг таким тяжелым, но он только снова шепчет мне:

— Тшшш, расслабься, — и продолжает.

Я жалобно скулю, это почти больно. Я не могу больше, опустошение в каждой клеточке. Но Кит неумолим. Это жестоко. Я хнычу все тише, выворачиваясь под ним, но проходит минута, две, три и жар с новой силой вспыхивает между ног. Влажные звуки от бьющихся тел усиливаются, мне кажется подо мной уже все мокрое, жалобные всхлипы перерастают в стоны, я снова обвиваю его собой, закидывая ноги на ритмично двигающуюся поясницу, подаюсь вся навстречу, и меня опять накрывает с головой, трясет будто от удара током.

— А ты не хотела, — фыркает хрипло Кот мне в ухо. Я еле слышу его, так шумит в ушах, — Давай еще. Ты так классно кончаешь.

— Я не могу.

Я правда не могу. Я умру сейчас.

— Можешь, Лесси.

И все заново. Сейчас чуть дольше. Мое тело изнурено, все покрыто испариной. Кот тоже мокрый, его глаза горят шальным огнем, воздух с шумом выходит из легких. Я чувствую, как перекатываются мышцы под горячей кожей на руках, спине. Он двигается все так же плавно во мне, глубоко, но уже твердый полностью, значит сорвется скоро на бешеный ритм. Кит всегда срывается.

А пока мужские пальцы продолжают ритмично поглаживать жарко пульсирующий клитор, и меня неминуемо опять накрывает удушающей волной. Я даже стонать уже не могу, хриплю что-то, запрокинув голову. Чувство такое, будто меня утягивает в Мариинскую впадину, перед глазами плывет, внешние раздражители все глуше. Кит что-то делает со мной еще, но я уже плохо соображаю и мне становится все равно. Тело мелко подрагивает, словно после приступа.

Кот садится у меня между ног, гладя грудь, живот, опускаясь все ниже. В его глазах жгучая похоть, он не кончил еще и хочет свое.

Пальцы пробегаются по клитору, на что я болезненно сжимаюсь, проникают в лоно с характерным влажным звуком. Смазка буквально выливается из меня, делая мокрой всю внутреннюю поверхность бедер. Он размазывает ее: половым губам, ниже, очерчивает сжимающееся колечко ануса. Я замираю, поняв, чего он хочет. Неуверенно кусаю губы. Мне не всегда нравится так, но сейчас наверно да. Нервное возбуждение заново прошивает тело. Прикрываю глаза, выжидая. Ощущения во мраке лишь обостряются. Сбивчивое дыхание выдает степень моего волнения, но я знаю, что кота это только еще больше заводит. Когда не совсем за.

Вот он подсовывает под меня подушку, приподнимая бедра, сгибает ноги в коленях, разводя в стороны. Крупная головка прижимается к закрытому входу. Господи, он же такой большой. Я выгибаюсь, жмурясь, и нащупываю прутья кровати у себя над головой, цепляюсь за них как за спасательный круг. Толчок, еще.

— Лееесси, — его хриплый шепот обжигает мне губы, язык грубо проникает в рот, и член одновременно проталкивается внутрь. Я мычу, кусая его. Больно, черт. Но удовольствие, неправильное, острое, запретное, уже разливается по телу. Делаю глубокий вдох, свыкаясь с ощущениями. Он медленно толкается глубже и отступает. Старается аккуратно пока, ждет, когда привыкну. Это какая-то особенная близость, будто сдаешься на милость победителя безраздельно. Меня накрывает ощущением беспомощности перед ним, и слабая боль кажется сладкой. С каждой секундой стоны все громче, движения все быстрее. Кит находит одну мою руку, крепко вцепившуюся в прутья кровати, и переплетает наши пальцы вместе.

Его движения становятся резкими, грубыми, выбивая из меня стоны-крики, которые эхом наверно разносятся по замку. Вторая ладонь ложится на мое лицо, мешая нормально дышать, ощупывает его, словно запоминая, опускается к губам, большой палец проникает в рот. Я начинаю сосать его, представляя на его месте совсем другой орган. Тот, что разрывает меня сейчас, даря жалящее болезненное наслаждение. Кит стонет глухо, не в силах сдержаться. Резкий глубокий толчок, еще, и все внутри обжигает горячее семя. Он падает на меня сразу без сил, тяжело дыша. Я чувствую его звериное острое удовольствие, оно прошивает меня вместе с магией. Глажу его влажные волосы, перебирая кудрявые короткие пряди. Лень говорить, лень думать. Я моргаю, раз, другой. И снова открываю глаза, когда солнечный луч бьет в лицо через плохо затянутую штору.