5. Обряд

— А еще варианты будут? — прохрипела, откашливаясь.

Кит кинул на меня морозный взгляд и перестал улыбаться. Похоже, его мой вопрос задел.

— У меня нет, — в приглушенном голосе сквозила издевка, — Но, если тебя это утешит, Лесси, я тоже от подобной перспективы не в восторге.

И демонстративно уткнулся носом в свою тарелку.

Настала моя очередь обиженно сопеть. Это почему собственно? Он же только утром сам предлагал, так что изменилось? Восхитительные суровые лица охотниц заставили передумать? Или он врал?

— В Элии буквально сегодня ты говорил иначе, — ответила холодно, — Как ты быстро меняешь свое мнение.

Кит замер, не донеся вилку до рта, и медленно повернулся ко мне. Я напряглась, чуть отшатнувшись. Каждый раз, когда он выглядел слишком серьезным, меня это немного пугало, так как случалось очень редко. Его ледяной взгляд медленно заскользил по моему лицу и остановился на глазах.

— Хорошо, я объясню, — и тон, каким наверно смертные приговоры выносят, — Утром я просил быть со мной ради меня самого, но ты не хочешь. А я вот против, чтобы за меня замуж выходили ради каких-то выгод. Хочется верить, что я не настолько плох, чтобы себе жену покупать. Извини.

— Киит, — я растерянно смотрела, как он встает из-за стола и уходит, так и не поев.

Ну вот что он опять. Уставилась в свою тарелку, кусая губы. Мерзкое чувство разливалось внутри, нос защипало. Я совсем не это имела ввиду. Черт. Подняла глаза на присутствующих. Какая-то женщина осуждающе покачала головой. Мне стало смешно. Для нее Кит, хоть и выглядел неподобающе, все равно был тем нежным существом, которое нельзя обижать. Кинула извиняющийся взгляд на Веду, и пошла на поиски Кота.

Стоило сделать несколько шагов от центральной площади, как темнота обступила меня, не давая видеть. Звуки леса приглушили разговоры, доносящиеся все тише по мере того, как я шла. Шелест деревьев над головой все громче, шорохи в траве. И ночь: ароматная, наполненная запахом обсыпающейся увядающей листвы, плотная, почти осязаемая.

Справа мелькнул огонек, вспыхнул чуть ярче и опустился, тускнея. Кит.

Я подошла к нему, пытаясь разглядеть лицо во тьме. Но конечно у меня не получилось ничего. Лишь очертания. Обвила талию руками, положив голову на грудь. Не знала, что сказать. В последнее время у нас как-то совсем не ладилось с разговорами. Будто комом стояло что-то в горле, что я не в силах была произнести. Но и не заметить, обойти этот ком было нельзя. Слишком большой, жгучий, давящий.

Кит тоже молчал. Выкинул сигарету и зарылся пятерней мне в волосы, рассеянно поглаживая. Я слышала, как мерно стучит его сердце в груди.

— Ты узнал, как отсюда выбраться? — тихо спросила. Во тьме голос прозвучал чужим и лишним, разрушающим что-то.

— Да, — Кит отстранился сразу, облокачиваясь на крыльцо чьего-то дома, — Завтра Веда едет в ближайший город на базар. И подкинет нас туда. У меня кое-что есть с собой. Можно попробовать выручить за это деньги у ростовщика. Нам нужна машина, чтобы добраться до Рамии до полнолуния, которое наступит через три дня. Рамия- местная столица. Там находятся главный храм и верховная ведьма Алтии. В полнолуние она может совершить обряд перемещения. Без обряда никак. Мир закрытый. Наподобие Земли.

— Машина? Тут есть машины? — я удивленно взглянула на Кита. Судя по общине, в которой мы находились, мне показалось, что здесь тоже царит средневековье.

— Да, — Кит улыбнулся, во тьме сверкнули белые зубы, — По земным меркам здесь примерно конец девятнадцатого века — начало двадцатого. Технологии примитивные совсем, но есть. Конвейера еще нет, насколько я понял. Но уже присутствуют летательные аппараты. Скорее, как игрушки пока, но сам факт!

Кит неожиданно оживился, голос искрился неподдельным интересом.

— Веда показала их грузовик. Это удивительно. Представляешь, вместо горючего он работает от заряженной магией воды. Это очень интересно. Я пока не понял сам механизм, физика все равно должна присутствовать. Возможно они как-то расщепляют водород. К сожалению, Веда не может объяснить, она сама никогда этим не интересовалась, но… Я думаю мы еще встретим более осведомленного человека.

Я фыркнула, вновь обнимая его за талию. Мальчишки такие мальчишки все-таки. Мы черт знает где и не понятно еще выберемся или нет, а его заботит, как машинка устроена.

— А если не выручим деньги? — спросила о том, что волновало меня.

— Украдем, — Кит беспечно передернул плечами. Я кинула на него скептический взгляд. Может он и ощущал себя Клайдом, но Бонни из меня точно была убогая.

— Не хотелось бы, — пробормотала вслух.

— Не переживай, Лесси. Все будет хорошо.

Мы снова замолчали. Кит крепче прижал меня к себе и уткнулся носом в макушку. Я чувствовала, как глубоко он вдыхает, как пальцы впиваются мне в спину все сильнее. Медленно, но неотвратимо характер объятий менялся, распространяя томный жар по телу. Я ощущала, как мое собственное дыхание становится частым и поверхностным. По коже прокатился озноб предвкушения.

— Лес, — его жаркое дыхание около моего виска, хриплый шепот, едва уловимый, — Я должен сказать…Дальше будет не так безопасно.

Я подняла на него затуманенный взгляд. Мысли бы уже совсем о другом.

— Здесь рождаются иногда такие как мы. Их убивают в младенчестве. Или продают в другие страны, даже отправляют в иные миры через обряд. Большинство людей будет просто удивляться, завидев нас с тобой, но… Может быть всякое, понимаешь? И на самом деле ты права. Тебе нужно понимать, что происходит вокруг. Это может стоит тебе жизни.

Он слабо улыбнулся, приподнимая мое лицо за подбородок и заглядывая в глаза.

— И я дам тебе защиту рода. Ты не просто станешь понимать речь. Ты будешь чувствовать опасность, взгляды, направленные на тебя. Станешь сильнее, быстрее, выносливей. Любая рана заживет за считанные дни. Просто мне немного обидно, что так…Но это все глупости.

Я смотрела на него, лихорадочно соображая. Мне почему-то тоже стало обидно, что так. Что никто не встал на колено, не подарил кольцо, не сказал, что любит. Не знаю. Кит даже выразился так туманно: «дам тебе защиту рода». Будто зонтик в дождь предложил. Но с другой стороны… Ведь для него это тоже непростой шаг. Но он его делает. Ради меня.

— И как же мы тут это устроим? — хрипло спросила. Язык не поворачивался произнести слово «свадьба», — Нужен же какой-то особенный обряд наверно? Служитель вашей религии, нет?

Глаза Кита сверкнули синим в темноте, пальцы непроизвольно крепко сжались на моем затылке.

— Никто нам не нужен, Лес. Только мы. Вдвоем.

***

— Это ведь не изменить потом? — еле слышно спросила. Мне столько всего хотелось еще спросить, но связные мысли вылетели из головы, а те сумбурные обрывки, что кружились на языке, могли опять все испортить.

— Не изменить, — эхом повторил Кот, — Навсегда.

Навсегда. Что это значит, черт возьми? Для него? Для меня? Для нас? Но я боялась выяснять. Он и так уверен, что я все равно уйду. Просто потому что ведьма. А я вот сама не представляла, как такое возможно. Не представляла, что в один прекрасный момент проснусь и не почувствую ничего к Коту. Меня так захлестывало эмоциями сейчас, что и на сотню жизней хватит.

— Хорошо, — губы одеревенели и еле шевелились. Надеюсь, я не пожалею.

— Хорошо? — Кит будто поверить не мог. Даже пригнулся, чтобы глаза наши были на одном уровне.

— Да, — я улыбнулась ему, провела легонько рукой по чуть заросшей щеке.

— Хорошо, — улыбка задорная мальчишеская мелькнула во тьме. Он перехватил мою кисть, едва ощутимо поцеловал внутреннюю сторону ладони и буквально потащил за собой в сторону главной площади.

— Ты же сказал, нам никто не нужен? — мне стало вдруг так легко и спокойно, будто я маленький листик, подхваченный ураганным ветром, или ракушка, смываемая громадной волной. И просто смиряюсь, не в силах противостоять стихии.

— Да, никто, — только и сказал Кит.

— А как это делается?

— Сейчас узнаешь.

Я фыркнула возмущенно, но больше вопросов не задавала. Под ложечкой засосало от тревожного предвкушения.

Кит подвел меня к Веде и о чем-то заговорил с ней, так и не выпустив мою руку из своей. Охотница ответила ему, косясь на меня. Потом жестом велела идти за ней. Мы прошли пару улочек и остановились у небольшого домика с перекошенным крыльцом и соломенной крышей. Веда достала связку ключей, повертела ее в руках, ища нужный, и распахнула перед нами жалобно заскрипевшую дверь. Сказала что-то Киту и ушла, кинув на меня еще один любопытный взгляд.

— Сейчас она белье принесет, — пояснил Кот, заходя в дом и заводя меня за собой. Нашел какую-то лампу на столе, похожую на нашу керосиновую. Покрутил ее в руках, разбираясь. Нажал, встряхнул, и комната озарилась подрагивающим красным светом.

Я с любопытством заозиралась по сторонам. Весь дом состоял из крохотных сеней и одной большой квадратной комнаты. Дровяная печь в углу, крепкий стол с лавками по бокам, умывальник у окна, шкаф с посудой и кровать, большая, железная, прикрытая пологом. Вот и все убранство. Но везде чисто, и пахло свежо. Вот только холодно.

Кит подошел к печи и закинул дрова. Он делал все так быстро, что я оглянуться не успела, как послышался теплый уютный треск сгораемых поленьев, и по дому пополз согретый воздух.

— Мне нужно к ведьме. Я сейчас, — Кот уже стоял передо мной, сверля лихорадочным взглядом. Я только брови приподняла удивленно. Он же только что у печи был. Магию что ли использует, чтобы двигаться быстрее? Ну, точно, глаза так и искрятся синим. Смешной.

— Не торопись, — схватила за руку, улыбаясь. И почувствовала, как подрагивают едва заметно его пальцы, — Я тут. Жду.

— Жди, — он кивнул и как-то сразу расслабился. Уж было вышел, но вернулся и быстро поцеловал в губы. И исчез.

Я бы так и простояла наверно посередине комнаты в ожидании его возвращения, но зашла Веда с чистым постельным бельем, улыбнулась, спросила что-то, подождала ответа, потом махнула рукой на меня и тоже ушла. А я начала стелить.

Пальцы с каждой секундой все больше дрожали, ноги подкашивались, а сердце трепыхалось уже где-то в области горла. Я не понимала, что именно должно сейчас произойти. Стелила хрустящие белые простыни и не могла думать ни о чем, кроме того, что я стану его женой. На них.

Дверь открылась, и в спину ударил прохладный осенний воздух. Я замерла с наволочкой в руках, почему-то не в силах обернуться. Едва уловимые шаги, я скорее ощущала их, чем слышала. Ощущала тепло его тела, все больше окутывающее меня. Совсем близко подошел, грубая ладонь коснулась затылка, обхватила шею. Дыхание прервалось, в висках застучало. Я не понимала, почему меня так трясет, но ничего не могла с собой поделать. Жаркое дыхание, опаляющее щеку.

— Пойдем, — его голос был ниже, чем обычно. Урчащие нотки прорывались в звуках, царапая кожу. Я оглянулась наконец и застыла, заворожено смотря на него. Кит и не Кит. Вроде бы тот же. Но этот взгляд. Ровное синее свечение радужки, а не просто всполохи магии. И никакого выражения в глазах, будто он в трансе. Может так и есть? Это же обряд.

— Что с тобой? — спросила, вглядываясь в его отрешенное лицо.

— Тебе нельзя говорить, — он чуть нахмурился и повел меня к печи. Только сейчас заметила, что в руках у него какая-то миска с черной тягучей жидкостью, а в ней тонкая металлическая палочка, похожая то ли на огромную иглу, то ли на спицу.

Кит взял стул и поставил его поближе к огню, опустился на него, кинул на пол шкуру перед собой.

— Садись, — и указал на место на полу у его ног, — Спиной ко мне.

Я сделала нетвердый шаг навстречу, еще один, и ноги сами собой подкосились под его тягучим немигающим взглядом. Развернулась спиной и придвинулась ближе. Внутренности скручивало тугим узлом от волнения, но оно стало вдруг сладким, липким как мед, стекающим к низу живота.

Его пальцы в моих волосах, такие легкие касания. Я прикрыла глаза, чтобы сильнее ощутить. Он собрал распущенные локоны в пучок на макушке и перевязал каким-то шнурком, оголив шею. Провел по ней рукой, чуть надавливая, заставляя меня наклонить голову вперед. Я вдруг вспомнила наш разговор в саду у Шварцвальдов. Кит говорил, что набьет мне ворона. По телу пробежала волна дрожи. Вот что он хочет сделать сейчас. Вплести свою магию мне под кожу. Навсегда. Я прикусила губу, чувствуя легкую панику. Да, это не кольцами обменяться. И я ничего не знаю о последствиях. Пальцы судорожно перебирают шкуру, на которой я сижу, беспощадно вырывая ворс. Поздно спрашивать. Его жаркое влажное дыхание на моей коже, губы целуют подставленную шею, язык чертит дорожку до самого ворота платья. И я не могу сдержать тихий стон.

Кит начинает что-то говорить: монотонно, нараспев. Я не понимаю ни слова, но чувствую, как мозг застилает красным туманом и перед глазами все плывет, становясь нереальным. Острый укол, боль в затылке, я вздрагиваю и опять погружаюсь в красный туман. Боль притупляется, становясь постоянной, но почему-то желанной, как расчесывать комариный укус, и тело само выгибается навстречу ей. Хочу еще.

Я закрываю глаза и вижу море. Корабль. И с носа пускают ворона. И вдруг я становлюсь тем вороном, и чую все. Как с надеждой смотрят на меня моряки, уставшие от бескрайней воды, замученные стихией. Как пахнет земля вдалеке. Я лечу туда, где скалы стоят на пути волн, где есть трава и деревья, где есть жизнь, и я знаю, что мои дети пойдут за мной. И они будут жить.

С корабля меня зовет кто-то. Я оборачиваюсь и вижу Кита. Неожиданно так близко, что могу разглядеть голубые крапинки в его радужке.

— Лес, Лесси. Все, — он трясет меня за плечи, и море, бушующее вокруг меня, исчезает. Все явственней проступают очертания комнаты в простом деревянном домике. От печи идет жар. И Кит сидит на шкуре со мной и крепко обнимает.

— Ты как? — в его глазах беспокойство. И еще что-то. Я не могу понять.

— Хорошо, — бормочу, — Наверно…Не знаю. Голова кружится.

— Тебе поспать надо. Утром все пройдет. Обычно пара часов и все.

Он подхватывает меня на руки и относит на кровать. Аккуратно опускает на простыни, устраиваясь рядом. Глаза сами собой смыкаются, я смотрю на него сквозь непроходящий туман. Кит улыбается и убирает выбившуюся прядь у меня со лба.

— Обычно легче переносят. Ты просто прям совсем девочка-девочка, Лесси. А у нас мужская энергия рода, агрессивная, вот тебе и тяжело. Хотя знаешь, разное бывает… Моя мать пыталась убить отца после церемонии, — он вдруг рассмеялся, — Так что лучше спи, а то мало ли.

— Я видела ворона, — пробормотала уже сквозь дрему. Обняла Кита, придвигаясь ближе и утыкаясь носом в плечо, — Он искал землю.

— Нашел?

— Да.

— Это хорошо, — его взгляд, моментально серьезный, изучающий, — Спи.