Глава 11

Доехал почти на автопилоте.

Ворота отошли, пропуская машину во двор. Роман затормозил у гаража и сразу вышел, оставив ключ в зажигании.

— Добрый вечер, Роман Александрович! — поздоровался охранник. — Поставить в гараж или развернуть к выходу?

Лавров на пару секунд задумался — уложится ли непростой разговор в час или два? А может быть убеждать Лизу придётся дольше?

— Загоните, я сегодня никуда больше не поеду, — ответил и направился к дому.

Лиза услышала шум мотора подъезжающей машины и выглянула в окно.

Неужели приехал Роман?

Сердце почему-то заколотилось, к щекам прилил жар. Молодая женщина бросилась к зеркалу, потом к шкафу с одеждой… И остановилась — что она делает? Зачем?

«Он женат. Женат! И ты, дура стоеросовая, не имеешь права смотреть на него иначе, как на отца близнецов, которых ты вынашиваешь для него и его жены», — мысленная оплеуха помогла, Лиза почти успокоилась.

Переодеваться и прихорашиваться не имеет никакого смысла. Более того — подозрительно: она в доме одна, вечер — ради чего она бы вдруг начепурилась?

Роман не идиот, быстро сложит два и два.

Неужели она настолько потеряла берега, что позволила себе втюриться в женатого? Ведь зарекалась, более того, поначалу Роман Александрович никаких тёплых чувств не вызывал — очередной богатенький «хочуха». Но их вечера, и его забота…

О ней ни один мужчина до этого так не заботился! Да что там — «так»? Вообще никак ни один не заботился.

И как-то незаметно Лиза привыкла, привязалась. Как ничейная дворняжка, которую погладил мимоходом прохожий. Погладил, сказал доброе слово, может быть, даже кинул кусок колбасы — и ушёл. А она бежит следом, в отчаянной надежде, что он позовёт её с собой — насовсем.

Ох, ну и сравнение она выбрала!

Бросив взгляд в окно, девушка увидела, как машина въезжает во двор.

Интересно, что Романа привело?

И сама себе ответила — двойня!

Договор Лиза читала, и пункт о редукции лишних плодов мимо её внимания не прошёл. Просто раньше об этом не вспоминала, всё казалось таким далёким, таким призрачным… Но сейчас, когда она уже почти три месяца носит в себе новую жизнь, когда мысленно разговаривает с детьми — сначала — в единственном числе, а когда узнала о двойне, то с обоими, убить кого-то одного кажется ей кощунством. Да, не её родные дети, но вынашивает-то их, сроднившись с ними кровью, она! Неужели её мнение совсем не будет приниматься во внимание?

Она много думала, что делать, если родители детей потребуют убрать лишнего малыша, и решила, что попросит Лавровых позволить ей выносить обоих, а потом отдать ненужного ребёнка ей.

Хлопнула дверь, и Елизавета поспешила навстречу хозяину — она не спит, значит должна его встретить и поздороваться.

— Роман Александрович, добрый вечер!

— Здравствуй, Лиза! — мужчина охватил всю фигурку сурмамы одним жадным взглядом, на пару секунд задержав его в области живота.

С визита на УЗИ он помнил, что тот немного увеличился, но сейчас на девушке было свободное домашнее платье, которое скрывало фигуру.

— Как ты?

— Всё хорошо.

— Я приехал, потому что нам надо поговорить.

— Да, конечно, — Лиза опустила голову. — Где?

Роман прикинул, что в доме, кроме них двоих, ещё есть горничная и повар. Пусть они не отсвечивают, но все женщины любопытны, а разговор непростой…

— Мы можем поговорить в какой-нибудь из спален?

Лиза округлила глаза, и Роман торопливо добавил.

— Не хочу, чтобы содержание нашей беседы стало известно третьим лицам, а спальни — здесь единственные полностью изолированные комнаты, не считая подсобных помещений. Но вести разговор, сидя, к примеру, в чулане, будет неудобно.

— Хорошо, — ответила Елизавета и пошла впереди.

«К себе поведёт?» — гадал Роман.

Почему-то ему хотелось зайти в комнату, где Елизавета проводит большую часть времени.

Но молодая женщина направилась в ближайшую из свободных комнат, зашла, оставив дверь открытой, и присела на оттоманку у окна.

В принципе, логично — если есть пустующие комнаты, зачем бы ей вести его в свою спальню? Но внутри, где-то глубоко внутри, кольнуло лёгкое разочарование.

— Я слушаю, — Лиза положила руки на колени, выпрямилась — этакая примерная ученица.

Лавров вошёл следом и плотно притворил дверь.

— Лиза, ты внимательно читала договор? — он выбрал место напротив девушки, подтащил на середину комнаты стул и сел на него верхом, облокотившись на спинку руками.

— Конечно. Кажется, я понимаю, о чём вы… ты… хочешь поговорить — о двойне, верно?

— Никто не ожидал, что детей будет двое, — произнёс мужчина. — И в договоре есть пункт…

— О редукции. Да, я его помню, — Лиза выглядела спокойной.

— Соглашаясь выносить чужого ребёнка, ты не рассчитывала на увеличение нагрузки, и я осознаю, что не имею права заставлять тебя тянуть двойную ношу, — говорить было трудно, словно он клещами вытаскивает из себя каждое слово.

Лиза молчала, внимательно слушая.

— Уже в самом начале токсикоз был намного сильнее, чем при одноплодной беременности. И неизвестно, как пойдёт дело дальше, поэтому…

— Роман… Александрович, — перебила его Лиза, — я понимаю, к чему вы клоните. Выслушайте меня, пожалуйста!

Лавров замолчал, выжидательно глядя на молодую женщину.

— Я — будущий медик и прекрасно осознаю все риски — как связанные с вынашиванием двух плодов, так и связанные с редукцией. Понимаю, что вы рассчитывали на одного малыша, и второй просто не вписывается в ваши планы, но редукцию лучше делать до возраста зародыша в девять недель, а у меня уже больше. Потом, это общий наркоз, это риск повредить и второй эмбрион, риск занести инфекцию в матку… И тогда я никого не доношу, понимаете?

— Понимаю, но…

— Подождите, дайте мне договорить, — заметно было, что Лиза очень волнуется. — Наиболее благоразумным будет оставить всё, как есть. То есть, выносить и родить двоих. А потом…

— Я удвою сумму гонорара, — Роман.

— Я заберу себе лишнего малыша, — Лиза.

Выпалили одновременно и замерли, переваривая услышанное.

— То есть, как это заберёшь? — первым отмер Лавров. — Куда? Зачем???

— Ты обещал, что купишь мне квартиру — в неё и заберу, — ответила Лиза. — Я уже всё продумала — переведусь на заочное, буду работать и учиться, найму няню. Выкручусь! Не переживай, я напишу расписку или новый договор — что ваш юрист посоветует — что ты не имеешь никакого отношения к малышу, что нам с ним ничего от тебя не нужно.

— Господи, что ты несёшь? — сказать, что он потрясён, это ничего не сказать. — Зачем тебе связывать себе руки… чужим ребёнком??

«Как раз не чужим, если репродуктолог не солгал, но ведь девочка об этом не знает!! Что это — совпадение или материнская интуиция?» — мелькнуло в голове Лаврова.

— Он не чужой!

И Роман похолодел — неужели она знает? Но как? Откуда??

— Как он может быть чужим, если мы с ним связаны общей кровеносной системой? — продолжала Лиза. — Я… Наверное, это звучит глупо, но я его… их… уже люблю. Умом понимаю, что генетически они не мои, а сердце твердит обратное. И то, что деток двое — это же замечательно! У каждого будет то, что он хочет.

«Всё-таки материнская интуиция!»

— Но… Нет, не понимаю! С какой стати я должен отдать тебе своего сына или дочь???

— Я его буду очень-очень любить, Рома, умоляюще произнесла Елизавета. — Ты не понимаешь, как меня угнетала мысль, что я войду в роддом с животом, а выйду и без него, и без малыша. Он мне снился! Она — это девочка!

— Ты так молода, у тебя ещё будут свои дети, — Роман был настолько потрясён, что с трудом находил слова.

— Эти тоже мои! Ну, не совсем, если обратиться к ДНК, но организм это не понимает — он растит их. Я ращу их — как своих собственных. Для меня они — моя кровь, пусть и не плоть. Я их уже люблю…

— Нет, Лиза, я не могу допустить, чтобы один из моих детей рос где-то… Где-то…

— Я буду ему хорошей матерью, — девушка сжала кулачки. — У ребёнка будет всё необходимое!

— Так, — Роман взъерошил волосы — Лиза в очередной раз его удивила, — давай отложим разговор о разделении близнецов на попозже. Слишком много всего, я не успеваю привыкнуть к одной информации, как добавляется новая, не менее сногсшибательная.

— Рома, я…

— Редукции не будет, если ты об этом. Я ехал к тебе с предложением увеличить гонорар вдвое, чтобы ты согласилась доносить и родить обоих детей. Я не хочу рисковать вами, и кого-то терять. Дополнительная плата за второго — на твой выбор — деньги или квартира-студия. Подумай, что ты хочешь больше, что тебе удобнее, и мы заключим новый договор.

«А когда они родятся, и если тест покажет, что это наши общие дети, то… То я расскажу тебе правду!» — но вслух этого он не произнёс.

— Хорошо, — Лиза заметно расслабилась. — Но выбор уже сделан — я заберу малыша. Всё равно он вам не нужен, да и по договору — сегодня внимательно перечитала свой экземпляр — я обязана отдать вам только одного ребёнка, поэтому никаких нарушений не будет. Ни с вашей стороны, ни с моей.

Роман вздохнул, призывая всё своё самообладание — вот же, дурочка! Ну зачем ей, скажите на милость, такая обуза? Сама еле концы с концами сводит, как дотянула пять курсов, работая по ночам — неизвестно. Здоровье-то не железное!

Или всё проще и сложнее одновременно?

— Лиза, — как можно мягче произнёс мужчина, — тебе сейчас не стоит ни о чём таком думать! Просто радуйся жизни, проси, даже требуй всё, чего хочется поесть, посмотреть, посетить. Разумеется, выбирай то, что не причинит вред твоему положению. Через несколько недель мои юристы подготовят новый контракт — с учётом увеличения количества детей. Ты посмотришь, внесёшь свои условия, мы их с тобой обсудим, а потом подпишем.

— Договорились, — с видимым облегчением ответила Елизавета. — Я рада, что здравый смысл победил, и вы с женой решили оставить обоих. Малыши не виноваты, что прижились все оплодотворённые яйцеклетки. Они уже есть, Роман, понимаешь? И чувствуют, как мы к ним относимся. Кто знает, не скажутся ли такие разговоры на психике детей?

— Не думаю, что зародыши способны воспринимать речь и понимать её смысл.

— Интонации, Роман! Интонации и эмоциональный посыл! Одно дело, когда их купают в любви и радости, другое, когда злятся и решают, каким способом от ребёнка избавиться! Можешь считать это глупым, но я верю, что как только у плода заработало сердце, он уже способен многое ощущать на инстинктивном уровне!

— Не буду вступать в спор, в этом вопросе ты гораздо подкованнее меня, — Роман вскинул вверх руки. — Я хотел задать ещё один вопрос.

— Какой?

— Согласись — я мог выбрать и редукцию, — он не собирался нервировать Лизу, просто хотел выяснить для себя, насколько далеко она способна зайти. — Как отец, имею право потребовать этого, а ты, согласно подписанному тобой договору, обязана подчиниться.

— Не хочу думать, что ты настолько бессердечный! Но если бы ты настаивал на редукции, — молодая женщина сжала кулачки и резко выдохнула, — я ни за что не позволила бы превратить моё тело в кладбище. Возможно, мне пришлось бы всё бросить, и сбежать, но убить один плод вы смогли бы только вместе со мной… Не забывай, что я медик, будущий педиатр! Моё призвание — спасать жизни, а не отнимать их!

Роман удивлённо расширил глаза — она готова сбежать в никуда, бросив всё? И это ради спасения гипотетических детей? Ещё и, в чём уверена Лиза, ей не родных ей?

Он думал — после заявления, что вместо денег она готова забрать себе «лишнего» малыша, эта невероятная женщина не сможет поразить его ещё сильнее. Ошибался…

— Да, я пошла бы на это, чтобы спасти оба плода! Ведь ситуация на самом деле для меня запредельная — по сути, мы торгуем детьми! Живыми детьми. Если бы не твой шантаж и моё отчаянное безденежье, я никогда бы не согласилась стать суррогатной матерью! Носить дитя девять месяцев, а потом своими руками отдать его…

— Контракт!!!

— Конечно, я помню, — горько усмехнулась сурмама, — что в случае отказа передать ребёнка, я не только не получу оговорённый гонорар за вынашивание и роды, но и должна буду вернуть совершенно неподъёмную для меня сумму. Разорвав в одностороннем порядке договор, я буду обязана в короткий срок выплатить всё, что ты потратишь на меня за без малого год жизни, включая медицинские исследования, само ЭКО, питание, одежду, проживание. А ещё в договоре оговорен размер неустойки за сорванный по моей инициативе контракт. Мне в жизни столько не собрать, Роман. Я не сумасшедшая, и не собираюсь отнимать ребёнка у родных родителей, если он вам на самом деле нужен. Но если ты или твоя жена не хотите растить двойняшек, то вам не придётся сдавать лишнего младенца в детдом или оставлять его в роддоме! Пусть и неродная, но я тоже в какой-то мере, его мать, и несу за малыша ответственность. Не допущу, чтобы он попал в приют и рос без материнской любви и заботы.

— Я тебя услышал, Лиза, — мужчина продолжал говорить тихо и доброжелательно, надеясь, что его мягкий тон сгладит негатив и позволит Лизе чувствовать себя увереннее. — Мы обязательно найдём то решение, которое устроит нас обоих, обещаю!

— Хорошо, — вздохнула девушка. — Только решение должно устраивать не нас обоих, а нас троих: вас с женой и меня. Ты забыл, что у матери тоже есть право на детей? Кстати, как Вероника Владимировна отнеслась к известию о двойняшках?21b4bc

Роман замолчал — не говорить же Лизе, что Вероника в восторг не пришла и прямо заявила, что согласна быть матерью только своему ребёнку. То есть, она самоустраняется до того момента, как дети родятся, и можно будет провести тест на определение родства.

Но тут прячется большая проблема: если Волошин не соврал, и вместо ЭКО он устроил инсеминацию, то ни один из детей не будет Веронике родным.

И что тогда?

Додумать мужчина не успел, потому что Лиза сидела напротив и не сводила с него глаз.

— Так что сказала Вероника Владимировна? — повторила будущая мать.

— Что сказала… Она удивилась. Мы же не предполагали, что можем обзавестись сразу двумя. К этой новости надо привыкнуть.

— То есть, не обрадовалась, — сделала свой вывод Елизавета. — Вашу супругу можно понять — она человек творческий. Съёмки, гастроли, кинофестивали — я не очень хорошо представляю себе околокинематографическую кухню, но полагаю, что свободного времени у Вероники Владимировны не особенно много. А дети требуют круглосуточного внимания, и особенно в первые годы остро нуждаются в матери. С одним-то грудничком первый год жизни мамы не высыпаются, а если детей двое…

Лиза махнула рукой, намекая, что родителям двойни можно только посочувствовать.

— У меня достаточно средств, чтобы нанять няню или двух-трёх. Сколько понадобится, столько и возьмём!

— Да, конечно, это выход, — не стала спорить Елизавета.

Тут же в голову молодой женщины заглянула мысль, что лучше няни, чем она сама, Лавровым не найти.

«Нет, а что? я почти педиатр, имею неоконченное медицинское образование. И уже люблю этих детей, как родных! Что там за няни, ещё неизвестно. В Интернете регулярно мелькают рассказы о недобросовестных бебиситтерах, страшно оставлять малюток на чужих людей! А я бы всё для них делала… Только вот разве Вероника Владимировна согласится? К тому же, академ не резиновый — дети родятся в апреле, а уже в сентябре мне снова на учёбу…»

Но вслух Лиза озвучила совсем другое.

— Роман Александрович, вы ещё о чём-то хотели поговорить, или?

— Всё, что на данный момент важно, мы уже обсудили, — отозвался мужчина. — А теперь я хотел бы пригласить тебя на чай и просмотр хорошего фильма.

Лиза удивилась и одновременно, вспыхнула от удовольствия — как она скучала по вечерним посиделкам с Романом! Только вот…

— Рома…н, конечно, в совместном чаепитии и просмотре фильма нет ничего предосудительного, но вы… ты уверен, что Вероника Владимировна отнесётся к этому если не благосклонно, то хотя бы, нейтрально? Мне не хотелось бы, чтобы у тебя были проблемы: в доме полно народа, кто-нибудь обязательно сообщит супруге!

«По сравнению с уже существующими проблемами, — мелькнуло у Лаврова в голове, — недовольство Ники по поводу чаепитий — просто лёгкий бриз на фоне ураганного ветра. Но мне приятно смотреть на тебя, Лиза. Приятно слышать твой голос, обсуждать фильм или мировые проблемы, спорить о методах закаливания детей первого года жизни, чем раньше никогда не интересовался! А теперь специально штудирую соответствующие темы в Интернете, чтобы иметь возможность беседовать на равных. Ты — мой глоток свежего воздуха в том болоте, в которое, похоже, превратилась моя семейная жизнь… Пожалуйста, не лишай меня своего общества, обещаю, что не претендую на большее!»

Роман вздохнул и ответил так, чтобы успокоить молодую женщину.

— Мы не делаем ничего плохого, и скрывать наши чаепития от жены я не собираюсь. Я читал, что будущему отцу полезно много времени проводить рядом с ещё нерождённым ребёнком. Малыш слышит голос отца, запоминает его, и после рождения воспринимает папу, как нечто родное и безопасное. Днём я работаю, по ночам мы спим порознь, поэтому для общения остаются всего час-два по вечерам, да и то не каждый день! Пожалуйста, не лишай меня вашего общества!

И улыбнулся так, что бедное Лизкино сердечко дрогнуло, а губы сами собой растянулись в улыбке.