Глава 12

С Елизаветой ему было по-прежнему легко и просто.

Сидя за чаем, они обсуждали фильмы и ситуацию в мире, цены на нефть и рождение белых львят в Токийском зоопарке. Обменивались мнением об устройстве детской и необходимости для малышей уроков раннего плаванья.

Роман рассказывал — без особых подробностей — как идут дела с бизнесом. А Лиза — о трудностях и забавных ситуациях студента-медика.

Только темы двойняшек и нового договора они, по молчаливому обоюдному согласию, старались не касаться, отложив нерешённые вопросы на неопределённое время. Лиза не напоминала, что готова забрать одного ребёнка, но Лавров чувствовал, что она не отступилась, просто ждёт, что решит Вероника.

Будущую мать всё ещё мучил токсикоз, правда, уже не так сильно, как в первые месяцы, и Лавров считал, что пока самочувствие женщины не придёт в норму, лучше не доставлять ей дополнительных переживаний. Потом, всё равно обсуждать пока было нечего.

К слову, жена теперь звонила исправно, но дежурно: здоровалась, сообщала, что у неё всё в порядке, работает. После чего, даже недослушав, что он ей говорит, сбрасывала вызов.

Называется — отметилась, а там хоть трава не расти!

Такое поведение Вероники раздражало неимоверно, но скандалить на расстоянии Роман смысла не видел. Тем более что совсем скоро жена должна вернуться. Животик у Лизы медленно, но верно подрастал — всё-таки, два малыша! А регулярно мелькающая в репортажах со съёмок стройная фигура Вероники грозила испортить им всю легенду.

Поэтому последний разговор, который состоялся позавчера, Роман начал с ультиматума — супруга должна вернуться в Москву к ближайшим выходным.

Ника раскричалась, психанула, бросила трубку. Но через полчаса перезвонила и сухим голосом сообщила, что забронировала билеты.

— Из-за своих амбиций ты готов пустить под откос всё, что мне дорого! — горько заявила женщина.

— Но вы же успели доснять все сцены с твоим участием? Ты сама говорила, что режиссёр подстроил съёмочный процесс, чтобы ты смогла «сходить в декрет», а потом безболезненно вернуться, — возразил мужчина. — В конце концов, моя карьера нужна не только мне или ты думаешь, что сможешь воплощать в жизнь все свои хотелки на один лишь гонорар за участие в сериале? А дети — это радость, и нам давно пора было стать полноценной семьёй!

— Радость… А ещё крики, бессонные ночи, испачканные подгузники и полное отсутствие личной жизни!

— Наймём няню. Двух.

— Это даже не обсуждается! Но напоминаю, что я приму только своего родного ребёнка! И пока не увижу результат теста — даже близко к нему не подойду.

Вот и поговорили…

Ника постоянно напоминала о тесте, это наводило на размышления. Роман даже поднял брачный договор и едва не с лупой его изучил, но ответа там не нашёл.

В случае развода по инициативе жены ей полагались небольшие отступные и квартира. Если инициатором расставания оказывался Роман, то сумма отступных существенно увеличивалась, и к квартире добавлялся дом в Липках.

Вот и всё.

Но почему тогда Ника так волнуется о родстве с детьми? Неужели… Волошин не солгал?

Верить не хотелось, и он заталкивал эти мысли подальше — вот родятся малыши, сделаю тест, тогда и буду решать, что делать. А пока — главное, чтобы Лиза благополучно доносила. И чтобы Вероника не выдала общественности, что она не беременна.

Выходных и приезда жены он ожидал с нетерпением.

И жалел, что так и не решился на эти несколько недель переехать в Липки, благо, свободная спальня в доме была. Ограничился двумя-тремя визитами в неделю, в остальные вечера мерил шагами особняк или зависал в Интернете.

Слишком надоедать Лизе он не хотел, поэтому старался лишний раз не звонить.

Да и прислуга не спит, наблюдает. Пусть все они проверенные люди и за место держатся обеими руками, но всегда правильнее просто не давать повода для сплетен, чем потом выкорчёвывать ростки и затыкать болтливые рты.

К тому же две недели назад подоспели новости от детектива.

Оказывается, их с Лизой «сдала» приходящая домработница городской квартиры. Именно она доложила Веронике, что «жиличка» кого-то водит. А потом, видимо, по указанию Ники, пообщалась с консьержкой и та, ничтоже сумняшеся, поделилась записями с камеры.

Стали понятны претензии жены и её злость. Напрямую не обвиняла, нет. Не хотела выглядеть в его глазах ревнивицей, которая следит за мужем. Но посыл был озвучен предельно ясно — она не доверяет супругу и подозревает его в неверности.

Это плохо.

Потому что его самолюбие молчало — выходит, ему всё равно, что жена его ревнует? А в первые годы, когда они только начали встречаться, а потом поженились, он раздувался от гордости, когда Вероника проявляла собственнические замашки и негодовала, если какая-нибудь девушка задерживала на нём взгляд дольше доли секунды.

Роман не мог сказать, что у него остались к Нике прежние пылкие чувства, но и просто так выбросить пять лет брака было бы неправильно.

Она — его супруга. Обещал беречь, любить, в болезни и здравии. Так что — взялся за гуж — тяни. А то, что женился на одной девушке, а та за пять лет значительно изменилась и внешне, и по поведению — это уже несущественно. Сам её выбрал, никто насильно не заставлял. «Мы в ответе за тех, кого приручили»…

К сожалению, проблема была не только в изменившейся Нике, но и в том, что Лиза ему нравилась не только, как интересный, цельный, искренний человек. Она привлекала его, как женщина, чего уж скрывать?

Хрупкая красота девушки, не приукрашенная косметикой, спокойная манера общения, без попытки выглядеть лучше, чем она есть, без ужимок и закатывания глаз, без беспокойства, как она выглядит в профиль слева? А как — справа? Нет, нет, не нужно меня снимать с этой стороны, я гораздо фотогеничнее с другого ракурса!

Вспомнил ужимки жены и расстроился.

Когда Ника успела стать настолько фальшивой? Ведь такая девочка была!

Амбициозная, да. И о внешности думала порой больше, чем ему хотелось, но к мужу была ласкова и не стеснялась пролетарского происхождения. Ни своего, ни Романа.

А потом — откуда что взялось?

Больше всего его возмутило, когда жена, не посоветовавшись с ним, легла под нож хирурга. Он до сих пор не очень привык к её изменившейся внешности — высоким скулам, пухлым, словно их пчёлы покусали, губам и идеально натянутой — аж звенит! — коже на лице.

Зачем, спрашивается, ведь ей всего двадцать пять!?

Благодаря пластике жена растеряла всю свою индивидуальность, став похожей на большинство кинодив.

Но зато после этого на Веронику, наконец, обратили внимание, и пригласили на одну из крупных ролей в широко разрекламированном сериале.

Нет, разводиться Лавров не собирался. По крайней мере, пока.

Ника, конечно, тоже хороша, но кто знает, что её сподвигло на подлог? Не ревность ли? В таком случае, в её проступке есть и его вина. Можно сказать, он сам толкнул женщину на преступление, показав, что заинтересовался другой.

Вероника защищала свой брак — как сумела.

Что ж, если репродуктолог не обманул, и дети ему родные, то он поговорит с женой напрямую. И предложит два варианта.

Первый — они забирают детей, прощают друг другу не совсем корректное поведение, и живут семьёй. Растят малышей, налаживают отношения и забывают о том, что чуть было не произошло. Второй вариант — если они не находят общих знаменателей, то год изображают примерную семью, а потом он даёт Веронике развод и хорошие отступные. Дети, понятное дело, остаются с ним.

А Лиза?

Что ему делать с Лизой, особенно, если она на самом окажется деле родной матерью детям?

Додумать Роман не успел — резко прозвучавший звонок телефона вернул его в реальность.

Со стороны стола, где лежал сотовый, неслась мелодия «Деспозито» — её он поставил только на Веронику.

До самолёта ещё два дня, что случилось, почему Ника звонит?

И мужчина бросился к телефону.

***

Отсняли последнюю сцену, где она была задействована, и Вероника осталась не у дел.

По наивности женщина мечтала, что как только освободится, они с Игорем станут больше времени проводить вместе. Думала, что вечерами будут вдвоём сидеть на балконе его номера и потягивать вкусное итальянское вино, заедая его швейцарским сыром и бельгийским шоколадом.

Или вино шоколадом не заедают?

Не важно! Главное — вместе, и тогда…

Но хрустальные девичьи мечты разбились о гранит суровой реальности.

Она-то освободилась, да режиссёр по-прежнему целыми днями, а иногда, когда снимали вечерние сцены, то и до самой ночи, пропадал на съёмочной площадке!

В довершение, ей рассказали, что в первый же день, когда Ника не поехала со всеми на съёмку, и Игорь Алексеевич остался без присмотра, вокруг него принялась нарезать круги Ветрова! Повезло дурочке, что её типаж подошёл под образ главной героини, но кроме смазливенькой мордочки у неё больше ничего и нет! А как она играет? По сорок дублей снимать приходится, операторы рыдают. Бездарность! А туда же рвётся, известности хочет. Ещё и глаз положила на чужого мужчину!

Ну и что, что для неё Михайлов тоже пока не свой, но она первая на него положила — и глаз, и руки. Ноги тоже, но об этом лучше не распространяться, потому что как мужчина Игорь… м-да.

Столько сил ушло, пока приручила, пока стала необходима — и отдавать какой-то профурсетке? Дудки! Михайлов — её путёвка в мир кино. Ясен пень, что в следующих картинах главную роль режиссёр отдаст жене, а не какой-то там… Ветровой! Осталось-то совсем ничего — убедить, чтобы он развёлся со своей старухой. Причём, до этой идеи Игорёк должен дойти сам, потому что начни она намекать и подталкивать — только его и видели. Мужики, как огня, боятся серьёзных отношений. И бегут, роняя тапки, если женщина даёт понять, что ей пора замуж. А уж если надо сначала развестись, а потом заново жениться… Нет, столько телодвижений мужчина способен сделать только в одном случае — если не захочет потерять любовницу.

Уж она постарается, чтоб его хорошенько припекло!

И Вероника всю неделю торчала на площадке, технично отжав подальше и Ветрову и остальных, кто посматривал на Игоря масляными глазами.

Игорь её заботу — принести попить, переставить зонт от солнца и тому подобные действия — принимал весьма благосклонно. Но как-то предложение делать не спешил.

И Ника задумалась, что она делает не так?

Как на грех, пришло время дежурного звонка мужу. И надо же было ему наброситься на неё с упрёками? Она и так на грани нервного срыва…

Сорвалась, накричала на супруга, в сердцах отшвырнула телефон и вышла на балкон.

— Да, дорогая! — голос Игоря привлёк внимание.

Ника прислушалась — похоже, у него тоже время дежурного звонка благоверной.

— Тамара, ты, как всегда! Нет бы спросить, как я тут — сразу начинаешь с упрёков! Устаю безмерно, по вечерам буквально с ног падаю. Да. Нет. Нет, не нужно! Не… Тамара!!! Чёрт знает что!!!

Ника слушала, как Михайлов ругается. Потом новый звук и стон боли — похоже, в сердцах режиссёр пнул мебель и не рассчитал её крепость. Или крепость своей ноги.

— А-а… М-м…

— Игорь Алексеевич! — решилась она подать голос. — Что-то случилось? Вам плохо? Врача?

— Вероника, — простонал страдалец. — Зайди ко мне, помоги!

Помчалась, сломя голову.

Режиссёр сидел на стуле и баюкал босую ногу.

— Что случилось! — всплеснула она руками. — Боже, ты сломал пальцы?

— Нет, только ушиб. Надеюсь, — жалобно простонал мужчина. — Мизинчиком задел за ножку стула… С размаху! Знаешь, как больно!?

— Как же это? Ты не заметил стул? — участливо поинтересовалась Вероника.

— Если бы! Позвонила жена, и вывела меня из себя. Она прилетает завтра! Я пытался отговорить, но она и слушать не стала! У неё, видите ли, отпуск! — противным голосом, явно передразнивая супругу, выпалил Игорь. — Ты представляешь, в какой ад я попаду на целый месяц? Ещё и ты уезжаешь.

— Я не уез, — начала она, а потом вспомнила, что да — ей надо возвращаться в Москву.

И Вероника поняла, что приезд постылой старой жены Михайлова — это тот самый катализатор, который поможет Игорю сделать правильный выбор! И поторопит с ним.

Игорёк у неё разлакомился, расслабился. Вот пусть прочувствует в контрасте — как ему хорошо с ней, с Вероникой. И каково будет, когда прилетит законная — пока! — супруга.

А чтобы мужика припекло как следует, Нике лучше уехать. Пусть поскучает, потоскует — ему полезно!

— Да, Гарик, — она притворно-огорчённо вздохнула. — Я уезжаю. Ты сам знаешь, что это от меня не зависит — так приказал мой муж. Я рассказывала, какой он тиран? Что я могу против него, слабая женщина? Но я каждый день, каждую минутку буду вспоминать тебя, Италию, наши встречи… И эти воспоминания помогут мне пережить всё, что устроит мне Лавров.

— Боже, и ты меня бросаешь! Ай! — мужчина попытался наступить на ногу и вскрикнул, тут же её поджав.

— Бедный! — Ника наклонилась над пострадавшей конечностью и принялась дуть на палец. — Может быть, врача?

— Не надо, — жалобно простонал Михайлов. — Само пройдёт. Наверное.

— Лёд! — подорвалась Ника. — Нужно приложить лёд! Сейчас!!!

И вернулась в свой номер, где спокойно вызвала горничную, приказав той принести ведёрко льда.

А пока прислуга выполняла указания, Вероника позвонила мужу и сообщила, что забронировала билеты на Москву.

Пусть Рома думает, что жена его послушалась. Пока Игорь не сделал решительный шаг, пока она не стала Михайловой, Лаврова надо держать на коротком поводке. Про запас, а то мало ли — уйдёт от Ромки, а Игорь возьмёт и сорвётся с крючка! Нет, она не собирается рисковать! Ещё бабушка учила не держать все яйца в одной корзине.

Вернётся, приголубит Рому, а то в последний раз у них до того-самого так и не дошло. Надо поощрить мужика, чтоб о других женщинах и думать забыл.

А ещё у неё счёт к этой Лизавете. Ишь ты, не успела жена за порог, так она давай чужого мужика приваживать! Ничего-о, не долго тебе радоваться — уйдёшь с двойней и без денег, или она не знает мужчин! Ромка добрый-добрый, но и его проймёт, если выяснится, что суррогатная мама спала со всеми подряд. И забеременела неизвестно от кого.

Чёрт, даже настроение поднялось, стоило представить, как эта овца останется с байстрюками на улице!

— Signora, ecco il ghiaccio, — вернулась горничная.

Ника забрала у неё лёд, взяла чистое полотенце и отправилась лечить Михайлова.

Игорь стоически терпел «невыносимую боль», и ей приходилось изображать, что она в неё верит.

В свой номер Ника вернулась только под утро — невыспавшаяся, неудовлетворённая, злая на весь мир.

Зато Михайлов спал сном младенца, и думать забыв про ушиб.

Ничего, зато когда она улетит, у него останутся о Лавровой только самые приятные воспоминания.

С билетом не повезло — на прямой рейс мест не было, пришлось взять с пересадкой в Берлине. Заранее сообщать мужу о времени прилёта она не стала, решив, что обойдётся.

Звал? Звал!

Значит, должен ждать каждую минуту!

А то, что она прилетит не к выходным, а раньше на пару дней, так это ей только в плюс — так спешила, что не стала ждать прямого. Всё, Рома, как ты пожелаешь — цени!

Ну и заодно она посмотрит, где муж проводит время, пока жена работает, не жалея здоровья…

Но после приземления в Москве её планы изменились — а с чего это она должна брать такси и ехать одна? Словно у неё тут нет никого, кто мог бы встретить!

— Алло! Что случилось? — голос мужа выдавал неприкрытое беспокойство.

— Пока ничего, но обязательно случится, если ты меня не заберёшь, — жалобно произнесла Вероника. — Очень хочется домой, а ехать в такси… Тут одни нерусские, я им не доверяю!

— Ника, ты где? — судя по интонации, Роман ещё больше напрягся.

— В Шереметьево. Мой самолёт сел полчаса назад.

— А…

— Я сижу в кафе, жду тебя! Поторопись, пожалуйста, я так соскучилась!

Роман только головой покачал — в этом вся Вероника! Ну кто мешал сообщить ему заранее, что она прилетает раньше? Скинула бы номер рейса, он или сам её встретил или поручил водителю. А теперь придётся нестись в аэропорт!

Мужчина открыл приложение и бегло оценил состояние дорог.

Чёрт, Ленинградка стоит… Ладно, прорвёмся!

Кавалерийским наскоком промчаться не вышло — к нужному терминалу Роман добрался только через два часа.

Вероника встретила его гримаской.

— Мне пришлось выпить на три чашки кофе больше, чем я хотела. Почему так долго?

— Пробки, — буркнул Роман, не зная, обнять жену или обойдётся и так.

Раньше бы он не думал, просто сгрёб её в охапку, но, то ли долгая разлука и холодность супруги, то ли её поступок с подменой родителей детям, то ли появление в его жизни Лизы… Но что-то не позволяло вести себя с женой так, как раньше.

И эта её новая внешность! Никак он не привыкнет к этим «вареникам»…

— Поехали домой, — женщина капризно оттопырила нижнюю губку. — Я так устала…

— Если бы ты позвонила заранее…

— Прости, — и ресничками хлоп-хлоп!

Лавров едва не споткнулся — что это с ней?

Ему мерещится или она принялась с ним флиртовать? Да ладно? Два года уже ничего такого с её стороны, а тут смотри-ка! Неужели и вправду соскучилась? Или ей стыдно за подлог?

— Смотри — пробка только в сторону аэропорта, — вместо ответа показал он на соседнюю полосу. — Если бы взяла такси, то давно уже могла быть дома.

— Я хотела, чтобы ты меня забрал. Ром… Ну не дуйся! Я соскучилась! Эта работа меня совсем вымотала. Ты был прав — кино, всё-таки, это не моё.

Ему пришлось взять вправо и сбросить скорость, потому что руль запрыгал в руках.

— Вероника??? Я не верю своим ушам! Ты бросишь сниматься?

— Ну-у, не совсем, у меня контракт, если ты не забыл. Но когда срок его действия истечёт, я, наверное, продлевать не стану. И откажусь от всех новых предложений!

— Рад слышать, — осторожно заметил Роман. — А можно мне узнать причину этого виража?

— Я устала. Чужая страна, каторжная работа — то под палящим солнцем, то под дождём. Еда всухомятку. Нет, не моё! Потом, у нас через полгода родятся дети. Стану им матерью, как мы и мечтали.

«Мы»???

— Что ж, я рад, — повторил Лавров, лихорадочно соображая, что случилось?

День назад на его требование вернуться, она устроила истерику, а сегодня рассказывает, что всегда мечтала сама растить детей!

— Завтра же найму дизайнера для оформления детских. Уже известно, какого пола наши малыши? — продолжала щебетать Вероника.

— Ещё нет, они лежат неудобно. Как говорит врач — стыдливые больно — ножками и ручками прикрываются, — вспомнив эту картину, он невольно улыбнулся.

И едва не порезался об острый взгляд жены.

— Ничего, потом узнаем, — Ника быстро отвела глаза и заговорила беспечным голосом.

Если бы не поймал тот взгляд, не поверил бы, что она умеет так смотреть!

Эх, видимо, жена ревнует, и сильно… И как ей объяснить, что он не собирался искать ей замену? Что просто любовался Лизой, как… Как любуются произведением искусства.

И ему придётся хорошенько постараться, чтобы жена перестала ревновать и успокоилась. Потому что обиженная женщина способна на многое, а на что способна Ника, он уже успел убедиться.

К слову, вопрос с подменой тоже надо бы обсудить, потому что спускать это ей с рук он не собирается. Но надо так донести, чтобы жена поняла — он прощает, но только один раз. Чтобы поняла — чужие жизни — не игрушка, и хорошо, что всё так обошлось, а если бы Волошин взял сперму чужого мужика?

Он серьёзно поговорит с Вероникой, но не сейчас, а когда родятся дети.

Автомобиль плавно свернул с трассы, и Вероника встрепенулась.

— Ром, а давай заедем в Липки!

— Зачем? — сказать, что он удивился — ничего не сказать. — Ты же устала, с дороги…

— Ну и что? Ты меня встретил, и у меня открылось второе дыхание! Смотри, мы уже совсем близко! Заедем на часок, а то я с Лизой толком и не знакома! Поворачивай! — и потянулась, перехватывая руль.