Глава 14

— Скажи, почему ты поехала к Елизавете без меня? — спросил Роман, когда посёлок скрылся за поворотом.

— Ты не говорил, что мы можем ездить туда только вместе, — спокойно ответила Ника.

— Могла мне позвонить. Для начала.

— Ну… Да, наверное, — не стала спорить женщина. — Но ты тоже не спешил интересоваться, как я провела ночь, и вообще, чем планирую заниматься. Более того, ты вчера ушёл работать, оставив меня, хотя мы не виделись много недель. А утром ни свет ни заря сбежал на работу. Я и подумала, что в компании очередной аврал, поэтому тебе не до меня. И не стала беспокоить. А что могло произойти, что ты примчался с таким видом, словно за тобой волки гнались? И зачем утащил меня, может быть, я хотела ещё немного посидеть? Эта Лиза такая прелесть! Жаль, что во время её токсикоза я была далеко, ей не помешала бы поддержка.

Роман мрачно слушал завуалированные упрёки жены и её пространные рассуждения. И думал, что вчера на самом деле свалял дурака.

Но откуда он мог знать, что увидев полуобнажённую, чертовски соблазнительно выглядевшую супругу, испытает диаметрально противоречивые чувства?

С одной стороны, зрелище произвело впечатление и вызвало чисто мужской интерес. А с другой стороны, он с изумлением осознал, что ему почему-то не хочется целовать и ласкать жену.

Тело отреагировало, но это физиология, инстинкты. А эмоционально Вероника его больше не привлекает. Словно вдруг отрезало.

Красивая. Ухоженная. Соблазнительная. Жена. То есть, бери и пользуйся.

А в голове молоточком — не хочу!

Сможет ли он забыть о том, как Вероника хотела поступить с Елизаветой? А ведь Лиза не сделала ей ничего плохого!

И как перестать прокручивать в голове варианты, предполагая, что выкинет жена, когда узнает, что Волошин поступил по-своему?

Получится ли у него понять, зачем ей вообще было нужно так подставить и Лизу, и собственного мужа? Неужели виной всему женская ревность?

Где взять силы, чтобы полностью простить Нику и начать жизнь с новой страницы? Или поступки жены, её ложь и пренебрежительное поведение, которое она демонстрирует ему с начала этого года, всегда будут стоять между ними?

А ещё, пусть экспертизы ещё не было, но он на девяносто девять процентов уверен, что это его дети. Его и… Лизы. И с этим тоже надо будет что-то делать!

Вчера, когда Ника предстала перед ним в откровенном виде, он растерялся. И не нашёл ничего лучше, как отговориться неотложными делами и уйти в кабинет. За час размышлений ничего путного не придумалось, возвращаться в спальню он откровенно боялся — а ну как Ника ещё не спит и продолжит его соблазнять? И тогда Роман решил лечь в гостевой, а утром, как правильно сказала жена, сбежал на работу.

Лавров не знал, что ей говорить, как объяснить, почему у них не будет секса. В ближайшее время уж точно, а там… Далеко загадывать не стоит: всё-таки она его жена.

В последний год между ними пробежала кошка, а до этого он в течение нескольких лет очень её любил, и был уверен, что это взаимно.

Любил…

И любит до сих пор — в душе, в памяти, в снах. Поэтому и не сразу поверил Волошину, хоть факты утверждали, что репродуктолог не обманывал. Может быть, в деталях немного и приукрасил, но не в главном.

И всё равно окончательно вину Ники он признает только, если она сама подтвердит: да, виновата. Слишком много в последний год между ними было недопониманий и ссор, слишком сильно они оба изменились…

Сегодня в офисе, занимаясь текущими делами, он никак не мог отделаться от мысли, что зря обидел жену. Вероника сейчас вела себя не так, как в последние месяцы. Вчера ему даже на мгновение показалось, что вернулась та Ника, которая когда-то вскружила ему голову. А он уехал, бросив её одну!

Не выдержав, Лавров позвонил жене.

Раз. Ещё раз. Пятый. Двадцатый… Вызов шёл, но трубку никто не брал.

Терзаемый дурными предчувствиями, Роман набрал охранника, и тот сообщил, что Вероника Владимировна больше часа назад уехала с Денисом.

Следующий звонок он сделал водителю. И выслушав отчёт о поездке в магазин, поинтересовался, где они сейчас, рядом ли с Денисом Вероника Владимировна.

А когда тот бодро доложил, что сидит на кухне дома в Липках, хозяйка же поднялась в комнаты, Лавров почувствовал, как под его ногами покачнулась Земля.

Неловко тыкая пальцем, от торопливости промазывая мимо нужного имени, он лишь с третьей попытки смог отправить вызов компаньонке. Виктория Валерьевна спокойным голосом подтвердила — да, Вероника Владимировна здесь. Они с Елизаветой Максимовной пьют чай в угловой диванной.

Сдавленно поблагодарив её, он бросил все дела на помощников и бросился вон из офиса. В этот момент ему было совершенно всё равно, что подумают о нём сотрудники, заметят ли это бегство конкуренты и как преподнесут Главному.

Роман мчался, словно на пожар, нарушая все правила, какие возможно. Чудом умудрился не устроить ни одной аварии, но обеспечил себе энное количество «писем счастья».

Летел, а в голове только одно — если Ника навредила Лизе… Если она расскажет ей про происхождение детей…

К счастью, самые мрачные его опасения не подтвердились.

Ворвавшись в диванную, Лавров одним взглядом окинул открывшуюся ему картину и выдохнул: похоже, женщины хорошо поладили. По крайней мере, Лиза не выглядела испуганной или расстроенной. И на секунду ему даже показалось, что Вероника не играет, а на самом деле была рада познакомиться с Лизой поближе.

Но адреналин всё ещё бушевал в его организме, поэтому он торопливо попрощался и утянул жену на выход. Им действительно надо поговорить, потому что ещё одной такой встряски он просто не выдержит!

— Прости, — прервал он затянувшееся молчание. — У меня и правда много работы. И, наверное, я от тебя частично отвык.

Вероника повернула в сторону мужа голову и красиво выгнула бровь.

— За этот год мы с тобой не то что не жили семьёй, мы виделись только по большим праздникам, — продолжал Роман. — А общение по телефону сводилось к дежурным фразам или ссорам.

— То есть, стоило мне уехать, как ты тут же подобрал мне замену? Могу я узнать, как её зовут? — жена говорила спокойно, но опять на пару секунд оторвав взгляд от дороги, он успел отметить, как побледнело её лицо.

— Никак, — стараясь говорить убедительно, произнёс мужчина. — Я не изменял тебе, если ты об этом. Но согласись — мы не слишком мирно жили этот год, поэтому мне… нам нужно время, чтобы мы снова стали нормально общаться. И доверять друг другу.

— Пожалуй, ты прав. Но почему ты так переполошился?

— Лизу беременна. Беременна двойней, а это дополнительная нагрузка на организм. Поэтому ей противопоказаны любые — я понятно объясняю? — любые волнения. Согласись, в последние месяцы ты вела себя несколько, — он помолчал, подбирая слово, — вызывающе. И не раз говорила, что совершенно не стремишься становиться матерью, совершенно не рада ребёнку. Кричала, что пока не получишь результаты теста, то детей не примешь. А тут вдруг поехала к Елизавете одна. И что я должен был подумать?

— Признаю, что вела себя глупо. Но я всё осознала, Ром! И хочу, чтобы мы стали настоящей семьёй, хочу растить наших с тобой детей. Дай мне шанс исправить все ошибки! А за Лизу не бойся, я не собираюсь её расстраивать, я помню, как важен для твоей карьеры этот ребёнок.

В голове мужчины мелькнула неожиданная мысль, что он про карьеру совсем забыл, и радуется будущему отцовству вовсе не из-за должности, а потому что…

Он вспомнил картинки на мониторе УЗИ, вспомнил, как впервые услышал биение сердца ребёнка, и то тёплое чувство, которое охватило его при мысли — что это его сын! А потом потрясение от новости — их двое! И ужас, что он мог не услышать тот разговор, и Лизе вкололи бы лекарство, убившее малышей…

Его дети…

Должность — последнее, о чём он думает, когда речь заходит о беременности Лизы. Да что там — последнее? Если бы Ника сейчас не произнесла это слово — «карьера», он бы и не вспомнил, что изначально решил стать отцом по настоятельной рекомендации Генерального.

— Ради тебя я приложу все силы, чтобы суррогатная мать чувствовала себя комфортно и физически, и психологически. А когда дети родятся, то я стану им самой лучшей мамой, — продолжала Вероника. — И раз ты против, то не буду ездить в Липки без тебя. Пожалуйста, не отталкивай меня! Не отвергай!

***

С момента возвращения Вероники Владимировны Роман больше не приезжал к Лизе в одиночку. Всегда только в сопровождении жены. Или это он её сопровождал?

Лаврова Елизавете не нравилась. Вроде и придраться не к чему — та всегда приветлива, интересуется самочувствием Лизы, громко вещает, как волнуется и ждёт детей, ни разу не приехала с пустыми руками или плохим настроением.

Правда, кроме того, первого визита, когда жена Ромы явилась в Липки одна, всё, что супруги привозили, было самого лучшего качества и из исключительно натуральных продуктов.

Вечером, после памятного чаепития, к Лизе пришла повариха и поинтересовалась, что ей делать с гостинцами?

— Елизавета Максимовна, это же сплошная пальма, — возмущалась женщина. — Виноград пластмассовый, про авокадо даже вспоминать неудобно, а конфеты и торт…

И повариха расстроенно махнула рукой.

— Таким только травиться.

— Роман Александрович рассказывал, что Вероника Владимировна из простых, — попыталась найти объяснение Лиза. — Скорее всего, она привезла то, что ей самой показалось вкусным.

— Ну да, — хмыкнула повариха, — за пять — или сколько там лет она крутится в богатом обществе? — до сих пор не знает, как выглядит бельгийский или швейцарской шоколад, если уж хотела побаловать вас сладким? А давайте отправим всё ей обратно? Пусть Роман Александрович посмотрит, чем его жена собралась угощать беременную женщину!

— Нет, нет, не нужно! — испугалась Лиза.

Не хватало ещё стать камнем преткновения между супругами. Спровоцировать семейную ссору!

— Если это совсем несъедобно, то выбросите. А если причина заключается не в истекших сроках годности или испорченном внешнем виде, то подарите кому-нибудь. Наверняка есть люди, которые такой шоколад могут себе позволить только по большим праздникам.

Повариха недовольно поджала губы — идея с возвратом презента нравилась ей больше, но спорить не стала.

Новую компаньонку для Елизаветы Роман нашёл месяц назад. Она оказалась премилой женщиной — умной, ответственной и ненавязчивой, и хорошо поладила с Лизой.

Лавров больше не переживал, когда Лиза без него выезжала в Москву — по магазинам, развеяться или на приём в Центр репродукции и генетики.

Разумеется, он не собирался держать женщину взаперти, и к её услугам был выделен личный автомобиль с шофёром. Но если ранее Роман Александрович старался сам сопровождать суррогатную мать, то теперь, когда в Россию вернулась его жена, у него почти не осталось свободного времени.

И появление Виктории Валерьевны пришлось как нельзя кстати: срок приблизился к «экватору» — то есть к середине беременности, и выезжать только в сопровождении шофёра Лизе было уже рискованно. Мало ли что может случиться, ведь водитель не всюду следовал за молодой женщиной! Роман хотел, чтобы рядом с будущей матерью всегда находился опытный, доверенный человек, а Виктория Валерьевна подходила по всем параметрам.

После непродолжительных визитов будущих родителей Лиза чувствовала себя… странно. Роман теперь держался подчёркнуто вежливо и отстранённо. В их общении не осталось ни капли той свободы, что была ранее, и, наверное, это к лучшему. Лиза отчаянно скучала по тем вечерам, беседам за чашкой чаю и понимала, что если бы это продолжилось дальше, то самостоятельно отказаться от Романа она бы уже не могла.

Когда супруги приезжали, она механически им улыбалась, кивала на бестолковый щебет Вероники Владимировны, автоматически отвечала на вопросы. И старалась долго на Лаврова не смотреть, прилагая все усилия, чтобы пореже встречаться с ним глазами. Но стоило на минуту ослабить контроль, как её взгляд сам по себе притягивался к Роману Александровичу.

Рома… он такой! Такой настоящий! Умный, доброжелательный, справедливый, ответственный и… И вообще — потрясающий мужчина! Вот от таких и нужно рожать детей! Такой генетический материал!!!

Неожиданно на краю сознания мелькнула крамольная мысль — снова обратиться в Центр, ведь у неё будут деньги! — и купить себе инсеминацию спермой Лаврова. Не сейчас, конечно, и не через год, а лет через пять-шесть-семь, когда она доучится и прочно встанет на ноги. Наверняка после ЭКО в Центре остался ещё биоматериал, и если поговорить с Волошиным, заплатить ему, чтобы две-три порции подержали в заморозке, пока она ими не воспользуется…

Интересно, сколько это будет стоить?

Только чтобы никто об этом не узнал — она хочет малыша для себя, а у Лаврова и так уже двое! Ей не нужны неприятности ни с Романом, ни с Вероникой Владимировной.

Если посмотреть — нет ничего такого в том, что она хочет родить для себя малыша от идеального донора. Но семь лет большой срок, так далеко загадывать не стоит. Возможно, за это время она встретит ещё одного Романа Лаврова. В смысле — такого же совершенного внешне и внутренне мужчину, но который будет свободен и ответит ей взаимностью.

В идеале даже лучше, если он окажется простым работягой, потому что в богатом мире, как она успела заметить, настолько честные и открытые люди, как Роман — большая редкость. Можно сказать, что состоятельные мужчины без завышенного самомнения и презрения к тем, кто на социальной лестнице стоит ниже них, встречаются так же часто, как снег в пустыне.

От мысли, что внутри неё растут его дети, на душе становилось тепло. Думать о генетической матери детей Лиза себе запрещала.

Наверное, в Веронике скрыто много хорошего, ведь не мог же Роман полюбить вертихвостку и двуличную женщину? А она замечает в ней только отрицательные черты и вместо дружелюбия видит одну неискренность, потому что ревнует.

Глупо, да…

Инкубатор ревнует к родной матери вынашиваемых детей!

Ревнует… Потому что мечтает оказаться на её месте — матерью и… женой.

Боже, как она низко пала — думать такое о чужом муже! Лизка, ты ведёшь себя недостойно, немедленно приди в себя!

В Центре, куда она наведывалась с периодичностью в полторы-две недели, с Лизой носились, как с писаной торбой. Врачи и медсёстры натурально с неё пылинки сдували и беспокоились о беременности, словно она вынашивала их родных детей.

Видимо, Лавров не скупился на оплату счетов и подарки медперсоналу.

Лиза сбилась со счёта, какие ей уже сделали анализы, а какие ещё только в перспективе. Правда, она не особенно сильна была в ведении беременности при ЭКО. И возможно — даже не возможно, а так и есть — врачи так пристально следили за развитием детей, потому что тех не только двое, но и зачаты они в пробирке, а потом, как комнатное растение, пересажены в чужой «горшок»?

Репродуктолог на её вопросы отшучивался или отвечал пространно. Единственно, что она поняла — врачи переживают, не возникнет ли у одного или обоих детей гемолитическая болезнь.

— Но у меня резус положительный! — удивилась будущий педиатр.

— Это да, это проверили ещё в самом начале, — ответил врач, с озабоченным видом просматривая результаты последних анализов Елизаветы. — Пока всё в пределах нормы. Но вы забыли, что возможна несовместимость матери и плода по группе крови. По системе АВО, слышали, надеюсь?

— Да, что-то слышала, — пробормотала Елизавета.

Вспоминалось с трудом, и она испытала неловкость, словно на экзамене профессор уличил студентку в незнании предмета. К счастью, репродуктолог не обратил внимания на смущение пациентки.

Про несовместимость по резус-фактору она прекрасно помнила, а вот про несовместимость по группе крови… Кажется, что-то связанное с первой, то есть нулевой группой… Стыдно признаться, но это она как-то умудрилась упустить.

— Развитие гемолитической болезни возможно уже с двадцатой недели, поэтому и следим! — припечатал медик коллегу и оставил беременную на медсестру.

Ей ничего не оставалось, как принять такое объяснение и дать себе мысленный зарок — по возвращении домой обязательно изучить вопрос более предметно, но для этого надо знать, какая группа крови у генетических родителей малышей, свою-то она и так знает.

Лиза напрягла память, но ничего не вспомнила — то ли прослушала, то ли при ней это не озвучивалось. Скорее всего, никто не посчитал нужным ей рассказать.

Что ж, спасение утопающих дело рук самих утопающих! Она будет нервничать, если останется в неведении.

И воспользовавшись предлогом внезапно возникшей жажды, Лиза добилась, что её на пять минут оставили в кабинете одну. В компьютере как раз осталась открытой вкладка с историей её беременности.

Быстро отыскав нужную информацию: у Романа первая группа, как и у неё самой, а вот у Вероники Владимировны четвёртая, Лиза вернула всё на место и успела опуститься на свой стул до того, как медсестра принесла ей воды.

Миссия выполнима!

Вот вам! — мысленно показав неразговорчивому репродуктологу язык, женщина почувствовала, как улучшается настроение.

Пока они находились в Центре, снова пошёл снег. Москва выглядела посвежевшей, и даже неизменные пробки не портили настроение — скоро Новый год! Пока машина ползла по улицам города, Лиза любовалась украшенными витринами и думала, что после Новогодних праздников останется чуть больше трёх месяцев до родов.

Как-то они пройдут? И кто у неё родится? Дети до сих пор прикрывались, не позволяя рассмотреть, какого они пола, но Лиза почему-то была уверена, что носит разнополых малышей.

Лавров позвонил, когда она как раз пообедала и перешла в спальню, собиралась включить компьютер.

— У нас всё штатно, — отчиталась суррогатная мать.

Будущий отец громко порадовался, что всё идёт без проблем, пожелал ей хорошего дня и пообещал, что они с Вероникой Владимировной навестят Елизавету в эту субботу.

Лиза с удовольствием бы обошлась без сомнительного счастья лицезреть Лаврову, но тут её мнения никто не спрашивал.

Родители, они же её наниматели, имеют право приезжать в любое время, чтобы проверить состояние своего «капиталовложения».

Вздохнув — в жизни редко происходит то, что хочется — Елизавета запустила компьютер.

Итак, что тут у нас есть по гемолитической болезни из-за несовместимости по группе крови?

Оказалось, всё довольно просто, даже удивительно, почему она забыла этот материал: иммунологическая несовместимость чаще всего проявляется в том случае, если у матери имеется I (0) группа крови, а у плода II(А) или III (В). Клетки крови плода, содержащие групповые антигены и обладающие соответствующей антигенной активностью, проникают в материнский кровоток. Вследствие этого происходит иммунизация женщины, что сопровождается выработкой в ее организме антител против групповых антигенов. Иными словами, организм беременной начинает воспринимать малыша, как нечто чужеродное и вредное, пытаясь от него избавиться.

Вот так вот.

Ну… Опасения врачей вполне понятны, потому что с такими вводными у Романа и Вероники могут родиться дети только со второй или третьей группой, а у суррогатной матери первая. Но она чувствует себя отлично, УЗИ и анализы показывают, что малыши в полном порядке, поэтому пока никаких предпосылок для паники нет.

Почему-то Елизавета была уверена, что никакая несовместимость им не грозит.

А вечером ей снова позвонил Роман.