Глава 17

В последующие после громкого скандала дни, в доме Лавровых прислуга ходила на цыпочках, стараясь не попадаться хозяевам на глаза. Особенно тщательно наёмные работники избегали Веронику Владимировну, в которую словно чёрт вселился.

Ей и раньше было сложно угодить, но до ссоры с Романом она хотя бы при нём старалась вести себя приветливо, а теперь словно с цепи сорвалась.

В два дня уволились обе горничные, а повар получила выговор и лишилась части зарплаты.

Сам Роман Александрович ходил туча тучей, никто и подумать не смел, чтобы обратиться к нему с жалобой. Видно же, что между супругами даже не кошка пробежала, а целый тигр. Саблезубый… Сунься — ты же крайним и останешься.

Лавров уезжал из дома затемно, а возвращался ближе к двенадцати ночи, когда дом уже спал. И сразу запирался в кабинете, куда приказал перенести один из диванов.

В отличие от мрачного хозяина, Вероника цвела и пахла, но сияющее настроение не мешало женщине третировать прислугу. Словно она решила за неделю наверстать все предыдущие, в течение которых была вынуждена сдерживать капризы и изображать, по её выражению, сладкую идиотку.

Между тем приближался Новый год.

Утром тридцатого Роман Александрович задержался дома до девяти, и, как им было давно заведено, лично поздравил всех работников с наступающими праздниками.

— Сегодня у вас последний рабочий день, — объявил мужчина, раздавая именные конверты с зарплатой, премией и небольшим бонусом — подарком от хозяина каждому служащему. — С завтрашнего дня у вас оплачиваемый отпуск до двенадцатого января. И если кто-то уже выполнил на сегодня свои обязанности, то он может не ждать вечера, а прямо сейчас отправляться домой.

Люди запереглядывались, не решаясь задавать вопросы.

— Как вы уже заметили, — продолжил Лавров, — у нас с Вероникой Владимировной возникли некоторые разногласия, поэтому я принял решение, что нам нужно пожить отдельно друг от друга. Поскольку я временно переезжаю в другое место, то не вижу смысла вынуждать вас все праздники провести в фактически пустом доме. Желаю вам за это время как следует отдохнуть!

Завершив раздачу подарков, Роман поднялся в кабинет, где внимательно пересмотрел содержимое стола, перекладывая часть бумаг в папки и в сейф, часть в свою сумку. Затем запер трейзер и захлопнул дверцу несгораемого шкафа.

— Роман Александрович, — из-за двери подал голос его камердинер. — Ваши вещи.

— Иду, — бросив последний взгляд на комнату, мужчина подхватил сумку и вышел, проследив, чтобы замок сработал. Он максимально обезопасил себя, забирая с собой самые важные и ценные документы. Остальные же отправил в сейф, шифр от которого Веронике не был знаком. Но, судя по настрою и поведению супруги, дополнительная осторожность не помешает.

Вероника явно вышла на тропу войны и пока не собиралась вывешивать белый флаг.

— Роман Александрович, — рядом с камердинером обнаружился не только чемодан, но и мнущаяся домоправительница. — Вы уезжаете, а Вероника Владимировна?

— Полагаю, она остаётся, — Лавров отметил про себя, что главный шпион нашёлся сам.

— Но как же она тут одна, если мы все разъедемся? Приготовить покушать, прибрать…

— Веронике Владимировне не три года, — несколько резче, чем обычно, ответил Лавров. — При наличии полного холодильника и современно оборудованной кухни для взрослой, дееспособной женщины не сложно приготовить себе поесть. То же самое и с уборкой. Тем более что чисто не там, где постоянно трут и моют, а там, где не мусорят. Охранник Денис остаётся, он присмотрит за отоплением, водяным насосом и своевременной расчисткой от снега подъезда к дому и самого двора.

— Но…

— Питаться Денис будет у Ломачёвых, я договорился. Если вы хотите, то, разумеется, можете пожертвовать каникулами и обеспечивать Веронике Владимировне привычный ей комфорт, но в таком случае с этого момента зарплату спрашивайте у моей супруги.

Домоправительница явно опешила, и пока женщина подбирала слова для ответа, Роман добавил:

— У Вероники Владимировны есть собственные средства. Я не стану препятствовать, если она решит столоваться где-нибудь в городе или за свой счёт нанять на эти две недели и горничную, и повара, и водителя. У вас ко мне ещё какие-то вопросы?

Домоправительница отрицательно помотала головой и отступила на шаг назад, освобождая проход.

Уже сидя в машине, Роман подумал, что, стоило ему уехать, и она наверняка тут же побежала докладывать Нике. Главное, когда Вероника третировала служащих, Оксана Викторовна даже не подумала заступиться за подчинённых. А тут, смотри-ка, как переживает за хозяйку!

Решение разъехаться он принял ещё три дня назад. Слишком тягостной стала атмосфера в доме, слишком взрывоопасной. Словно кто-то забыл выключить газ: чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух.

Вероника вела себя, как победитель, ни мало не переживая, что они больше совсем не общались. Вернее, это он ей не отвечал, а Ника-то не раз пыталась вести себя, словно ничего не случилось. Он терпел, ожидая, когда пройдут условные три недели, чтобы свозить жену в Центр и выяснить, беременна она или нет. Но скоро понял, что столько в одном доме с торжествующей супругой просто не выдержит, однажды просто прихлопнет, как надоедливую муху, и его посадят.

Вероника каждый вечер нарывалась, устраивая ему скандал, требуя особого отношения и заливая особняк слезами. Он терпел, напоминая себе, что сам распустил, сам дал повод для ревности и что жена, возможно, беременна. Но когда она от слёз перешла к обвинениям Елизаветы, мол, не раз ту видели в компании мужчин — ещё до ЭКО, в то время, когда она жила одна в доме на проспекте — его терпение лопнуло.

— А ты думал, она святая? Да к ней каждый день мужики шастали, весь дом это видел, один ты слепой! Так что тест не прихоть, а необходимость. Конечно, если ты не боишься растить чужих детей. Кто знает, какая там наследственность? Со шлюхой ни один нормальный мужик в кровать не ляжет.

— С тобой же ложились, — не выдержал Роман, имея в виду себя.

Но увидев, как резко замолчала и побледнела Вероника, криво усмехнулся — неужели она ему изменяла? Поэтому и подозревала его — по себе судит…

— Или Михайлов, которым ты мне все уши прожужжала — ненормальный? — закинул пробный шар и по реакции жены понял — угадал.

Вероника резко выдохнула, потом вскинула голову.

— Ты его мизинца не стоишь!

— Не буду спорить, по части определения стоимости тебе нет равных! Пятнадцатого января я записал тебя на приём, будь готова к семи утра.

— Ку-куда? Зачем? — от резкого перехода Вероника не сразу сообразила, о чём идёт речь.

— Проверять, принесла ли плоды та ночь.

— Ты! Ты… чудовище! — жена сорвалась с места, глотая слёзы, пронеслась по лестнице и с громким звуком захлопнула дверь спальни.

Действительно, артистка! Говорят, посредственная. Но что ей удаётся на пять с плюсом, так это закатывать на ровном месте скандалы и изображать оскорблённую невинность.

Именно после этого разговора он решил, что две недели в тишине и одиночестве пойдут Веронике на пользу. Да и ему тоже будет намного легче без сомнительного счастья каждый день лицезреть эту приму погорелого театра.

Сначала Роман хотел переехать в двушку на проспекте, но потом вспомнил, что впереди праздники. Все люди кругом будут веселиться, отмечать, пускать салюты и поздравлять друг друга, радуясь смене года и предвкушая счастливое будущее.

Ему же предстоит провести эти дни в одиночестве. Улететь куда-нибудь он не имеет права, потому что нельзя бросать Лизу, да и Веронику тоже, совсем без присмотра. Отправиться встречать Новый год в какой-нибудь клуб или ресторан тоже не получится — без спутницы там нечего делать.

Если он не хочет, чтобы к нему тут же прилипли девицы разной степени свежести, то отправляться в такие места лучше со своей дамой. Где он её возьмёт за сутки до праздника? Да и не любит он шум и вопли. Новый год — семейный праздник, его положено встречать в уютном доме, с самыми дорогими людьми. А вот после двенадцати можно и пошуметь — выйти на улицу, запустить фейерверки…

И тут ему в голову пришла простая мысль — Липки!

Почему он должен сидеть один в пустой двушке, когда у него есть ещё один хороший дом, причём всего в двадцати пяти километрах? Дом, в котором живёт дорогой ему человек. Дорогие для него люди…

Оставив в особняке верного Дениса и неверную жену, Лавров забросил в автомобиль чемодан, рядом положил сумку с документами, и вырулил в сторону Липок. На заднем сиденье машины, в коробке, на поворотах и редких неровностях дороги подпрыгивали конверты с зарплатой и подарками для работников.

Первым делом Лавров заглянул к Лизе — поздороваться.

— Лиза, добрый день! Как вы?

— Всё хорошо, — молодая женщина улыбнулась и встала ему навстречу.

Беременность очень ей шла — вопреки расхожему мнению, она не подурнела, а наоборот, похорошела ещё больше. Кожа, казалось, сияла, или это выразительные глаза Лизы излучали свет? Уже хорошо заметный животик придавал фигуре какое-то очарование, а появившаяся плавность движений буквально завораживала. Лиза не шла — скользила, будто бы не касаясь ногами пола. Каждая её улыбка — выстрел в сердце. Взмах ресниц — и он забывает, как дышать.

— Лиза, — Лавров волновался и отчаянно трусил, переживая, что она ему откажет. — Ты не будешь против, если я… если мы… Встретим Новый год вместе?

Глаза Елизаветы на секунду вспыхнули радостью, но тут же погасли.

— Вероника Владимировна…

— Она останется дома. Я отпущу прислугу, у них тоже должен быть праздник, — Роман набрался храбрости, — и мы встретим Новый год вдвоём. Точнее, вчетвером, — взгляд на живот Лизы. — Конечно, если ты не против.

— Вдвоём? — сердце трепыхнулось, отказываясь верить. А потом поскакало вприпрыжку. — Но, что скажет…

— Ничего такого, просто я хочу быть в этот праздник с теми, кто мне дорог. Еду я закажу, тебе не нужно будет стоять у плиты.

— Вероника…

— Лиза, я собираюсь разводиться, — выпалил и замер, считывая реакцию женщины.

Глаза Елизаветы расширились.

— Почему? А как же… дети?

— Детей я ни за что не оставлю. Можно сказать, из-за них… ради них я и принял решение расстаться с Вероникой Владимировной. Ей они не нужны. Ну как? Ты согласна?

И кто бы на её месте смог отказаться??

Выслушав ответ, Роман просиял и бросился вниз, где в холле уже должны были собраться служащие.

— Спасибо за добросовестную службу! С сегодняшнего вечера и до двенадцатого числа вы в отпуске. Здесь зарплата за декабрь, компенсация за две праздничных недели и подарок к Новому году!

Как мало людям нужно для счастья! Доброе слово, признание заслуг, деньги и две недели отдыха — и вот уже дом полон улыбок и сдерживаемого ликования. Впрочем, в этом доме улыбки и хорошее настроение и до этого не переводились.

— И мне в отпуск? — поинтересовалась Виктория Валерьевна. — Я, разумеется, рада, но как же Елизавета Максимовна? Всё-таки уже почти шесть месяцев.

— Я сам присмотрю за нашей беременной, — улыбнулся Роман. — У меня тоже выходные.

— Простите, но кто будет помогать Елизавете принимать душ и одеваться? Живот уже довольно большой, ей неудобно нагибаться, чтобы надеть носки или застегнуть сапожки, — поинтересовалась компаньонка. — А если вам придётся срочно уехать, Лиза останется одна в доме?

— Да, об этом я как-то не подумал, — пробормотал Роман. — Что вы предлагаете?

— Я предлагаю вернуться, допустим, утром второго января. Дом большой, если вы пожелаете, в то время, когда Елизавете Максимовне не понадобятся мои услуги, вы меня даже не увидите. Как и я — вас. Зато, если что, я всегда буду рядом, стоит только позвонить на сотовый.

— Спасибо.

Компаньонка кивнула, признавая, что принимает благодарность от работодателя. И, чуть помявшись, добавила.

— Не оставляйте Елизавету один на один с Вероникой Владимировной. Ваша супруга — уж вы простите, что лезу не в своё дело, но она ненавидит Лизу. Как бы чего не совершила.

— Вероника Владимировна здесь не появится, — Роман немного растерялся, но быстро взял себя в руки. — Вы что-то замечали? Слышали? Что именно? Почему не рассказали сразу?

— Ничего особенного, из-за чего стоило бы вас дёргать, — ответила женщина. — Взгляды, тон, слова, когда никого другого нет рядом — к делу, как говорится, не пришьёшь. Но женская интуиция криком кричит, понимаете?

— Да. Спасибо.

Женщина ещё раз кивнула.

— С вашего позволения.

Лавров проводил её взглядом, подивившись про себя, как причудливо устроена жизнь — на каждого ловкача и негодяя обязательно приходятся два-три хороших человека. Жаль только, что негодяи, как правило, весьма громогласны и так и лезут на глаза, поэтому часто кажется, что их в мире больше.

С Викторией Валерьевной ему, определённо, повезло. А вот с Оксаной Викторовной — нет, но об этом пусть переживает Вероника.

— Роман Александрович! — на этот раз его нашла повариха, Светлана Игоревна. — Как же Лиза тут одна, без горячего? Может быть, я числа второго приеду? Пойдёмте, покажу — я там уже наготовила — на три дня точно хватит. Или лучше первого выйти?

— Не переживайте, Лиза не пропадёт с голоду. На крайний случай всегда можно воспользоваться доставкой. И она не остаётся одна.

— Да? Ну, как скажете. Но если что — звоните, меня зять тут же привезёт.

Когда следом появилась переживающая за Елизавету горничная, потом — охранник, он же дворник, а потом и водитель, Роман уже не знал, плакать или смеяться.

Как интересно получается — добрая, открытая, честная Лиза — и служащие беспокоятся о ней, словно о родственнице. Готовы прервать свой отдых, чтобы облегчить ей жизнь.

И Ника — лживая, мелочная, мстительная — и из всей прислуги только одна домоправительница подумала, как избалованная хозяйка справится с готовкой и уборкой. Правда, Оксана Викторовна давно служит для Ники наушницей, может быть, поэтому и находится на её стороне? Недаром говорят, что подобное притягивает подобное.

Короткий декабрьский день подходил к концу, когда Роман закончил обустраиваться.

Предвкушая, как они с Лизой сейчас поужинают, а потом проведут вместе остаток вечера, и это будет самый лучший вечер за последние недели, Лавров переоделся в домашнюю одежду и только собрался выйти из комнаты, как на столе, словно ждал именно этого момента, пронзительно зазвонил телефон.

— Алло!

— Роман Александрович Лавров? — незнакомый мужской голос.

— Да, это я.

— Я главврач клиники на Волоскова,* Иван Вадимович Голотов. Ваша супруга, Вероника Владимировна Лаврова, только что госпитализирована в гинекологическое отделение моей больницы. Вам нужно срочно подъехать и оплатить отдельную палату.

— Что случилось?

— Подъезжайте, подробности я расскажу при личной встрече.

— Почему в эту клинику? Моя жена наблюдалась в Центре РиГ.

— Её к нам доставила Скорая, мы не могли не принять женщину с кровотечением, — отрезал мужчина. — В течение пары часов я ещё буду в клинике. Если сегодня не успеете, ваша жена останется в общей палате.

И сбросил вызов.

Пару секунд Роман просто стоял, ничего не делая. Потом торопливо нажал на вызов.

Оксана Викторовна ответила на пятом или шестом гудке.

— Роман Александрович! — и пронзительный всхлип, едва не повредивший ему барабанные перепонки.

Лавров отодвинул сотовый от подальше уха.

— Что случилось с Вероникой Владимировной?

— Роман Александрович! — повторила всхлип-вскрик домоправительница. — Вашу жену увезли на Скорой! Я была вынуждена её вызвать! Столько крови!

— Рассказывайте, — приказал Лавров.

— Когда вы уехали… Остальные тоже разъехались за десять минут, — прерывая рассказ стонами и хлюпаньем, продолжила Оксана Викторовна, — и мы в доме остались совсем одни — только я и ваша супруга. Вероника Владимировна заперлась в спальне. Я переживала за неё, ходила возле двери, слушала, как она рыдала. Через полчаса начала всерьёз беспокоиться — вредно столько плакать. И решила постучать, но Вероника Владимировна не отозвалась. Тогда я попробовала с ней поговорить через дверь, и она приказала мне ехать домой. Но я не ушла. Творческие люди такие ранимые, у них тонкая душевная организация, поэтому с ними нужно обходиться особенно бережно, не как с обычными людьми. А вы поссорились…

И домоправительница звучно хлюпнула.

— Можно ближе к делу? — раздражённо поторопил Лавров. — Я просил объяснить мне, что у вас случилось, а не интересовался сравнительной характеристикой психологических портретов разных слоёв населения.

— Так я же и рассказываю! Я не ушла и продолжала взывать к Веронике Владимировне, и тогда она накричала на меня и заявила, что вы её бросили, поэтому ей больше незачем жить.

Оксана Викторовна замерла, ожидая реакции, но Лавров безмолвствовал. И тогда женщина продолжила.

— Я пыталась её уговорить, приводила сотни аргументов. Плакала и умоляла не спешить, ведь вы ещё можете помириться! Вероника Владимировна сначала вяло мне отвечала, было слышно, как она ходит за дверью, двигает мебель… А потом всё стихло.

— Двигает мебель? — Роман не смог удержаться от вопроса. — Что там можно двигать? Стул?

— Комод! — с некоторым торжеством в голосе произнесла домоправительница. — Я сказала, что если она не выйдет, то я открою дверь своим ключом и сама зайду, без её разрешения. Тогда Вероника Владимировна подошла и заблокировала замок. А следом я услышала, как она придвинула к двери что-то тяжёлое.

— Очень «умно», — пробормотал себе под нос Роман, — учитывая, что дверь открывается наружу… И что же дальше?

— А дальше всё стихло. Я очень испугалась и побежала за Денисом. Он взломал дверь, и мы увидели, что вход перегораживает комод. Чтобы было можно войти, пришлось его отодвигать в сторону. Вероника Владимировна лежала возле кровати почти без сознания, а рядом валялись разные таблетки и пустой стакан. Я подумала, что она отравилась, и сильно испугалась. Но Денис сказал, что если срочно вызвать рвоту, то всё может обойтись.

— Рвоту? У человека, который находится без сознания? — чем дольше Роман слушал, тем больше ему казалось, что он попал в театр абсурда, где смотрит третьесортную постановку.

— В таких случаях нельзя ждать! — удивительно ровным голосом, словно не она только что голосила, ответила домоправительница. — Я отправила Дениса на кухню за кипяченой водой и тазом, а сама попробовала повернуть Веронику Владимировну на бок, чтобы она не захлебнулась, если у неё начнётся рвота. И увидела, что на ковре расплывается красное пятно. Вы его тоже можете увидеть, если приедете домой, я не стала замывать.

— Что дальше?

— Дальше я сразу стала звонить в Скорую, конечно, не в обычную, а в платную. Машина приехала очень быстро, Веронику Владимировну осмотрели, поставили ей капельницу и так — с капельницей — погрузили в машину.

— Вы поехали вместе с ней?

— Нет, меня не пустили. Вероника Владимировна после укола почти пришла в себя и приказала мне оставаться дома.

— Хорошо. Пожалуйста, не покидайте до завтра дом, дождитесь меня.

— Роман Александрович! — воскликнула Оксана Викторовна, когда он уже почти нажал на сброс. — Вы звонили в больницу? Как она? С ней будет всё хорошо, она поправится? А ребёночек?

— Какой ещё ребёночек??

— Так кровотечение у женщин только по одной причине бывает! Она так плакала, так убивалась, что из-за нервов начался выки…

— Я ещё не говорил с врачом, но могу и без него сказать, что нервы тут точно ни при чём. Меньше надо было комоды двигать, — ответил мужчина и отключил вызов.

Надежда на спокойный вечер в обществе Лизы канула в небытие.

Первым делом он набрал номер Виктории Валерьевны. К счастью выяснилось, что женщина всё ещё находилась в доме.

— Я зятю позвонила, но у него корпоратив, — виновато произнесла женщина. — Вызвала такси. Жду.

— Отмените такси, пожалуйста! — с облегчением воскликнул Лавров. — Я вас потом сам отвезу, куда скажете! У меня форс-мажор — нужно срочно уехать, возможно, надолго. А Елизавета Максимовна…

— Я всё поняла, сейчас отменю. Вы не переживайте, — голос компаньонки успокаивал, — занимайтесь делами, мы с Лизой прекрасно проведём время.

— Спасибо, — выдохнул Роман.

Переодевшись, он постучал к Лизе и в нескольких словах, не объясняя причины, сообщил, что ему нужно срочно уехать, но с ней остаётся компаньонка.

— Прости, что так вышло! К сожалению, от меня ничего не зависело.

— Ничего страшного, — улыбнулась Елизавета. — Я всё понимаю. Не волнуйтесь, мы с Викторией найдём, чем заняться.

В душе кошки скребли — как же ему хотелось бросить всё, забыть о странном звонке врача и рассказе домоправительницы, и остаться дома, с Лизой! Но, чёрт возьми, Ника его жена! Как бы она с ним ни поступила, он не может бросить её в беде. А отложить визит в клинику до утра — он изведётся от неизвестности. Нет, лучше сразу всё выяснить! И оплатить отдельную палату, потому что его жена, пусть и почти бывшая, не будет лежать в общей.

В клинику Лавров ехал, прокручивая в голове рассказ Оксаны Викторовны — вот хоть режьте его, а в желание Ники покончить с собой не верилось, от слова «совсем».

Вероника, конечно, была взбалмошна и капризна, но жизнь любила, а себя — ещё больше. И расставание не являлось для неё концом света, ведь она давно охладела к мужу. Это лишь в последние дни жена стала вести себя иначе, и то надолго её не хватило. А до этого, он недавно это отчётливо понял, больше года супруг её интересовал только в качестве безотказного кошелька. После развода по его инициативе ей перешли бы квартира и дом, а также неплохая сумма денег, то есть Ника знала, что голой и босой не останется. Потом, она молода, красива, известна — вся жизнь впереди! В отличие от его карьеры, на репутацию актрисы развод совершенно не повлияет. Вот и выходит, что Нике не из-за чего так убиваться.

Что-то тут не то!

А кровотечение вкупе со словами врача — госпитализирована в гинекологическое отделение — это серьёзно.

Мужчина подсчитал в уме — с той ночи прошло чуть больше двух недель. Неужели она всё-таки беременна? Выкидыш? На таком маленьком сроке он представляет опасность для жизни женщины?

Клиника располагалась в тихом месте — аккуратное трёхэтажное здание, обнесённое невысоким забором.

Главврач сам спустился к Роману, стоило тому назвать свою фамилию улыбчивой медсестре на «ресепшене».

— Да, да, я сейчас передам! — просияла девушка. — Подождите буквально минутку!

Роман отошёл к удобным диванам, занимавшим дальнюю стену просторного холла, и огляделся. Клиника производила впечатление: само здание, обстановка, персонал, дизайн — всё выглядело солидно. И дорого.

— Роман Александрович? — из коридора вышел плотный моложавый мужчина, навскидку ему можно было дать лет пятьдесят.

— Да, это я.

— Голотов, — мужчины обменялись рукопожатием. — Пройдёмте в мой кабинет. Тоня, халат!

Роман облачился в хрустящий белоснежный халат и потопал следом за главврачом.

— Как моя жена? — терзаемый недобрыми предчувствиями, спросил он.

— Нам удалось стабилизировать её состояние, — обтекаемо ответил врач. — Присаживайтесь.

— Что с ней было? Отравление? Ушиб и его последствия?

— Угроза выкидыша, — невозмутимо сообщил доктор. — Понервничала женщина, вот и… Могу сказать, вашей супруге несказанно повезло, что Скорая привезла её именно к нам — в любой другой больнице никто не смог бы остановить процесс.

— И сейчас?

— Ваша жена и ребёнок в относительном порядке.

«Ребёнок… Господи, неужели правда?»

— И какой срок? — мысли в голове ворочались, словно в желе — медленно и неуклюже.

— Четыре акушерские недели.

— Сколько??

— Не пугайтесь так, — улыбнулся врач. — Две фактические недели и четыре акушерские. Мы, врачи, считаем не со дня зачатия, а с момента последних месячных.

— И… И что это всё значит?

— Это значит, что мы пока сохранили беременность вашей супруги, но опасность ещё не миновала. И если вы не хотите потерять кого-то из них или сразу обоих, вам нужно очень бережно относиться не только к физическому комфорту супруги, но и поддерживать у женщины хорошее настроение. Беременные особенно уязвимы и остро нуждаются в любви и поддержке отца будущего ребёнка.

Роман слушал, раздираемый противоречивыми чувствами.

Он был рад, что жизни Ники ничего не угрожает. И рад, что ребёнка спасли. Но, с другой стороны, ситуация ещё больше усложнилась.

С Вероникой он жить не собирался, развод — дело решённое. Но раз она беременна… Придётся до родов следить, чтобы она не огорчалась, а это значит, что развод откладывается на девять месяцев.

Чёрт побери! Как же всё невовремя!

— Мы подержим будущую мамочку у нас, понаблюдаем, как пойдёт дело. Знаете, третья неделя очень важная. Большинство выкидышей происходят именно на третьей неделе, а у вашей супруги уже был нервный срыв.

— Сколько?

— Денег?

— Нет, деньги потом. Я спрашиваю, сколько времени вы хотите держать Веронику?

— Пару недель точно. Может быть, чуть дольше, если показатели нам не понравятся. Но имейте в виду — в случае сохранения угрозы выкидыша вашей супруге, возможно, придётся провести в больнице не две недели и даже не один месяц, а всю беременность.

Роман устало потёр рукой лицо.

— Я могу увидеть жену?

— Сначала уладим финансовые вопросы, — мурлыкнул доктор. — Я взял на себя риск сразу перевести женщину в отдельную палату, но не в ВИП, а более бюджетный вариант. Понимаете, ваша супруга была в таком состоянии, что общая ей категорически противопоказана. Женщины, знаете ли, иногда не отличаются тактом, а ей нужен полный покой. В том числе эмоциональный и психический.

— Я оплачу ВИП, — буркнул Лавров. — Но я хотел бы перевезти супругу в Центр репродукции и гинекологии. Когда это можно будет осуществить?

— Вы что? — вскинул руки врач. — Её нельзя трогать! Только-только стабилизировали, а вы хотите, чтобы работа врачей пошла прахом?? Потом, такого оборудования и врачей такой квалификации, как в моём учреждении, нет больше нигде в Москве. Я понимаю, что Центр звучит престижнее, но если вы хотите сохранить этого ребёнка, вам придётся выбирать — элитная клиника, но с не самыми лучшими врачами или больница не на слуху, но с огромным практическим опытом и возможностями благополучно довести беременность вашей супруги до родов. Если вы нам настолько не доверяете, то подождите хотя бы пару недель, мы постараемся подготовить организм женщины, чтобы они с малышом перенесли транспортировку.

Роман вздохнул, понимая, что у него не осталось выбора.

— Хорошо, делайте, как считаете нужным. Раз Веронику нельзя трогать, она останется на вашем попечении до тех пор, пока опасность не минует.

— Разумное решение, — просиял главврач. — У нас вашей супруге будет очень удобно. А ВИП-палата, это почти номер в отеле экстра-класса: застеклённый балкон, свой санузел, телевизор, холодильник, интернет, питание по вкусам пациентки — конечно, с учётом её состояния, чтобы не навредить ни будущей мамочке, ни малышу — круглосуточная сиделка, личный врач и две медсестры.

— Прекрасно. Сколько?

— Двенадцать тысяч в сутки.

— Я оплачу за месяц, — Роман извлёк телефон и вопросительно посмотрел на врача. — Номер карты или счёта?

После завершения процедуры оплаты главврач поманил Лаврова за собой.

— Пойдёмте, я провожу вас к супруге. Помните, что ей совершенно нельзя нервничать! Сегодня она, как я уже говорил, лежит в обычной отдельной палате, но уже завтра мы перевезём в ВИП.

— Вы же сказали, что её нельзя перемещать?

— В пределах клиники можно, тем более ВИП-палата находится на этом же этаже, в противоположном конце коридора. Пациентку никто не будет трогать — бережно перевезём вместе с кроватью.

За разговором мужчины поднялись на один этаж выше, и Голотов остановился возле одной из дверей, извлекая сотовый.

— Вот здесь. Подождите, я вызову сиделку.

— Катя? Как наша больная? Не спит? Скажите, что приехал её муж. Что? А… понял, — и повернулся с виноватым видом к Роману. — Мне очень жаль, но Вероника Владимировна не хочет вас видеть.

Лавров прищурился, но не успел ничего произнести, как врач произнёс в трубку:

— Катенька, передайте, пожалуйста, телефон пациентке. — И протянул свой сотовый Роману. — Поговорите с женой.

клиника на Волоскова* — вымышленные клиника и улица