Глава 18

Лавров взял трубку и приложил к уху, отвернувшись от доктора.

— Ника?

— Зачем ты здесь? — судя по голосу жена явно не испытывала слабости, да и на предсмертное состояние похоже не было.

— Приехал узнать, что случилось, — коротко ответил Роман. — Как ты себя чувствуешь?

— Разве тебя это интересует?

— В противном случае меня здесь не было бы.

— Не верю. Если бы тебя по-настоящему волновало моё самочувствие, ты не бросил бы меня одну в холодном доме.

— Так, Ника, оставим выяснения, кто из нас больше неправ, на другой случай. Я стою у палаты, но мне передали, что ты не хочешь меня видеть.

— А должна хотеть? — ядовито произнесла супруга. — Примчался, чтобы убедиться, как мне плохо? Или добить, раз уж я пока ещё жива?

— Ника…

— Врач сказал, что мне нельзя нервничать, а ты — мой самый сильный раздражитель. Поэтому, Рома, иди туда, куда ты от меня сбежал! Мы с малышом нуждаемся в покое.

— Хорошо, не буду тебя беспокоить. Я оплатил тебе палату, завтра, как сказал главврач, тебя в неё переведут.

Жена молчала, затем сбросила вызов.

Роман вернул трубку Голотову и уточнил:

— Моя супруга сейчас за этими дверьми?

— Да, — врач заметно напрягся и чуть заступил дорогу, словно подозревал, что Лавров пойдёт на абордаж. — Напоминаю, что ей требуется полный покой!

Но Роман не собирался ломиться силой, он поступил проще — извлёк собственный сотовый и нажал на вызов. Пару секунд ничего не происходило, но потом издалека, словно из-под толщи воды, полилась мелодия.

— Не звони мне! — в руке голосом Вероники взвизгнул телефон, и тут же отключился.

— Спасибо! — Роман сунул трубку в карман. — В какое время мне завтра заехать?

— Не знаю, — замялся Голотов. — Вообще у нас посещение ВИП-палат не лимитированное, туда даже отдельный вход есть, чтобы посетители не пересекались с другими пациентами и не мешали работе клиники. Но ваша супруга ясно дала понять, что не желает с вами разговаривать. А в её положении…

— Я помню — никаких волнений, — кивнул Лавров. — Но с вами или лечащим врачом можно будет пообщаться? Согласитесь, как будущий отец я имею право знать, что происходит и в каком направлении движется.

— Это да, это пожалуйста, — с явным облегчением согласился главврач. — Во избежание накладок — я могу быть на операции или ещё где-нибудь, всё-таки тридцать первое! — наберите меня, скажем, в час дня. Согласуем время.

Роман покинул клинику, но уехал не сразу, а ещё долго сидел в машине на парковке, задумчиво глядя на горящие огни больницы.

Жизнь — непредсказуемая штука. Никогда не знаешь, какие сюрпризы могу поджидать за углом. Вроде бы — всё распланировал, подготовил, исключил все неожиданности, и на тебе — рокировка!

В беременность Вероники пока сложно поверить, но если та не выдумка, то, получается, Ника и сама не знала, что беременна? Иначе не бралась бы за мебель.

Но она надеялась, что зачала в ту ночь. Можно сказать, что жена устроила им эту ночь исключительно в надежде получить от него ребёнка. А это значит, что она должна была беречься, а не комоды двигать.

И это опять же, наводит на размышления — а был ли мальчик? Вернее, с Ники станется и сымитировать угрозу выкидыша… Но зачем, ведь такое не получится долго скрывать, беременность не бывает бесконечной!

Голова трещала.

Врач клиники может быть, как говорится, в доле, но Скорую вызывала Оксана Викторовна! Вряд ли у Вероники прикормлены все бригады, это же нереально.

Повернув зажигание, Роман вырулил с парковки и решил, что сегодня в Липки он не вернётся. Во-первых, завтра ему предстоит много дел, а из городской квартиры ближе. Сэкономит время на дороге. Во-вторых, он сейчас не в том настроении, а портить вечер Лизе мрачной физиономией ему совсем не хочется. Надо позвонить ей… Или нет, лучше набрать Викторию Валерьевну, спросить, как у них дела и сообщить, что он приедет завтра во второй половине дня. Ещё этот чёртов Новый год! Как некстати всё!

Вспомнив, что так и не поужинал, Роман заехал в первый попавшийся магазин, купил замороженную пиццу и что-то по мелочам, после чего отправился в квартиру на проспекте.

Пицца оказалась малосъедобной, но он угрюмо жевал, лишь бы заполнить сосущую пустоту внутри. Или это не желудок, это что-то другое? Может быть, боль от разрушенных надежд?

В любом случае, сначала нужно всё выяснить, потом уже решать, как лучше поступить.

Узнать, какая бригада ответила вчера на вызов в элитный посёлок, оказалось делом несложным. К сожалению, медики сегодня отдыхали, но Роман проявил всё своё обаяние, подкрепив его энным количеством денежных знаков, и получил адреса и номера телефонов.

Запасшись дежурными наборами — бутылка хорошего вина, конфеты, фрукты — Роман по очереди навестил бригаду Скорой. Нельзя сказать, чтобы незваного гостя принимали с распростёртыми объятиями, но продуктовый набор, а также крупная купюра неизменно меняли настроение.

Потратив четыре часа Роман выяснил, что когда врачи прибыли по вызову, у женщины на самом деле обнаружилось кровотечение. И поскольку пациентка заявила, что была беременна, ей вкололи несколько положенных в таком случае препаратов, поставили капельницу и, стараясь не трясти, спешно отвезли в клинику.

На вопрос — почему на Волоскова? — ответили просто — клиника на Волоскова оказалась ближе всех, там хорошие врачи по части гинекологии и всегда есть места. Тем более женщина заверила в своей платежеспособности и требовала только самую лучшую лечебницу, назвав именно эту больницу.

Следом Лавров связался с Волошиным. Нельзя сказать, чтобы репродуктолог обрадовался звонку, но проконсультировать не отказался.

— Во-первых, с наступающими, Николай Сергеевич!

— Взаимно, — буркнул Волошин. — Так мыслю, вы не ради поздравления звоните?

— Угадали, — ответил Роман. — Поздравление было во-первых, а, во-вторых, мне нужно кое-что уточнить по вашей профессиональной части. Поможете?

— Спрашивайте.

— Скажите, возможен ли выкидыш на третьей неделе беременности? И вдогонку — обратим ли начавшийся процесс?

— Да, возможен, — без раздумий ответил врач. — Больше скажу, на этом сроке самопроизвольное абортирование происходит у каждой шестой женщины, у которой имеется подтверждённая беременность. Но по факту это случается чаще, потому что далеко не каждая женщина на этом сроке знает, что ожидает ребёнка. Будущие мамочки продолжают заниматься спортом, не отказываются от вредных привычек и поднимают тяжести. В три недели прерывание беременности выглядит, как внезапно начавшиеся и более обильные, чем обычно, месячные, так что многие женщины даже не догадываются, что были беременны. Насчёт обратимости — всё зависит от стадии. В начальной вполне возможно остановить процесс, и женщина нормально доносит и родит здорового малыша.

— Если была угроза, и её удалось ликвидировать, как долго женщина должна соблюдать осторожность? Можно ли её перевозить в другую клинику или забирать домой?

— В каждом отдельном случае нужно смотреть индивидуально, — обтекаемо ответил Волошин. — Одна будущая мамочка встает с койки через неделю и до родов скачет козликом, а другая, чтобы сохранить плод, вынуждена все оставшиеся месяцы провести в лежачем положении. То же самое и с перемещениями. Если пара дорожит ребёнком, то будет во всём слушаться своего врача, и не пренебрегать предписаниями.

— Я вас понял. Спасибо!

После проведённых бесед его надежда на инсценировку поугасла — кровотечение было на самом деле, Вероника может быть беременна. И это многое меняло.

Нервировать будущую мать ему хотелось меньше всего, и раз так вышло, что у них с Никой, возможно, будет общий ребёнок, надо было как-то налаживать отношения и договариваться. Поэтому Лавров решил на время отложить разговор про развод, скупил половину кондитерского отдела — медперсоналу, набор для главврача — элитный коньяк и швейцарский шоколад, и подарок на Новый год для Вероники — изящное колье. После чего, предварительно уточнив время у Голотова, отправился наводить мосты.

Иван Вадимович встретил его в холле, словно заранее наблюдал в окно, когда тот подъедет.

— Вот это персоналу — с наступающим!

— Ох, зачем же столько! После такого количества шоколадных наборов нашим медсестричкам понадобятся услуги стоматолога и диетолога, — притворно ахнул мужчина, заглянув в пакеты. — Поверьте, мы и так относимся к пациентам, как к любимым родственникам!

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — заверил Роман, подумав, что за те деньги, которые платят пациенты, можно им ноги мыть и воду пить. — Это просто поздравление с Новым годом, не больше. Где мы с вами можем поговорить?

— Идёмте ко мне в кабинет!

Оказавшись в уже знакомом помещении, Лавров первым делом вручил презент, и вежливо остановив поток благодарностей и «да не надо было!», приступил к делу.

— Как у моей супруги обстоят дела? Я хочу знать всю правду, какая бы она ни была.

— Всё более-менее хорошо, — осторожно ответил Голотов. — Процесс отторжения мы смогли остановить ещё вчера, кровотечение прекратилось, но вашей супруге прописан строжайший постельный режим, медикаментозная поддержка и круглосуточное наблюдение.

— Скажите, а имеет смысл сохранять то, чего ещё, по сути, нет? Не подумайте ничего такого, ребёнку я рад и хотел бы, чтобы он родился. Но очень желательно здоровым, поэтому и интересуюсь целесообразностью проводимых мероприятий. В конце концов, только третья неделя после зачатия…

— Конечно, имеет смысл! — всплеснул руками врач. — На третьей неделе происходит закладка всех органов, зародыш весьма уязвим, но это не значит, что он априори нежизнеспособен или урод. Ваша супруга мужественно переносит все процедуры, она борется за малыша. И ей так нужна ваша поддержка! Если вы хотите, чтобы мы умыли руки и позволили женщине потерять ребёнка, то…

— Нет, что вы! Вы меня не так поняли — я хотел лишь уточнить, не будет ли последствий для здоровья ребёнка. Второй вопрос — мне нужно увидеть жену. Я не собираюсь портить ей настроение или ещё что-то подобное. Наоборот, я бы хотел успокоить Веронику и порадовать её.

— Не могу обещать, — протянул врач, — но я попробую поговорить с Вероникой Владимировной.

— Сейчас.

— Сейчас?? Не знаю… Хорошо, подождёте у палаты?

— Да, конечно.

Они молча дошли до места, Роман отметил, что выход в ту часть корпуса, с ВИП-палатами, отделялся тамбуром, по обе стороны которого сидело по медсестре.

Видимо, чтобы привилегированных пациенток никто не беспокоил.

— Входите, но сиделка останется, — сообщил вернувшийся Голотов. — Она сядет во второй комнате, и глаза вам мозолить не будет. Но Вероника Владимировна отказалась встречаться с вами совсем наедине.

— Ничего страшного, сиделка нам не помешает — заверил Лавров.

— Минут десять, не больше, — напомнил врач. — Помните, что ей нельзя нервничать.

Роман кивнул и потянул на себя ручку двери.

Шагнул через порог и огляделся.

Палата? Пожалуй, двухкомнатная квартира. Или нет, кухня тут вряд ли есть, значит, номер-люкс в хорошем отеле.

Из дальней комнаты выскользнула женщина и, кивнув Роману, показала на ближайший дверной проём.

Лавров приблизился к нему, заглянул внутрь, сразу наткнувшись взглядом на кровать и полусидящую в ней Веронику.

Жена смотрела мрачно. Можно сказать, с некоторой долей презрительности.

— Как ты?

— Не дождёшься. Ты зачем пришёл?

— С Новым годом поздравить, — Роман приподнял пакет, который держал в руках, и извлёк из него традиционный, за исключением спиртного, подарочный набор — шоколад, фрукты, сок в стеклянной бутылке, деликатесы, которые любила Вероника. Из второго пакета мужчина достал ноутбук. Все это он разложил на столе.

— Я не знаю, что тебе можно, поэтому просто взял то, что ты любишь. А ноут — чтобы не было скучно. Конечно, у тебя тут и телевизор, и телефон, но на ноутбуке удобнее смотреть фильмы, ролики, и вообще…

Вероника молча смотрела на супруга.

— А это — подарок, — и протянул жене коробку.

Глаза Ники заблестели — конечно же, она узнала фирменную упаковку известного бренда. Потянулась, схватила, жадно открыла и тихо выдохнула.

Да, он старался.

— Боюсь предположить, с чего такие перемены? Помнится, вчера ты собирался подавать на развод. Или это моё «выходное пособие»? — жена небрежно отбросила коробку на кровать и сузила глаза, собираясь выдать очередную претензию. — Мило, но я…

— Ника, я не хочу ругаться, — оборвал начавшуюся тираду Роман. — Тебе нельзя нервничать, думай о возможных последствиях. Давай поговорим по-хорошему.

Вероника откинулась обратно на подушку и чуть вздёрнула совершенную бровь.

— Послушаю.

— Если ты помнишь, то вся затея с суррогатной матерью была с твоей подачи и по твоей инициативе. То есть ты готова была на что угодно, только не рожать, у тебя же съёмки, фигура и всё такое. Я пошёл навстречу, потратил дохрениллиард средств и нервов. А теперь ты забеременела сама.

— И что? — по мере того, как муж говорил, лицо Вероники принимало всё более враждебное выражение. — Да, не хотела, а теперь вот передумала. Раз он уже есть, значит, останется. И ты не заставишь меня сделать аборт! Я никуда с тобой не поеду, даже не надейся!

— Стоп, не нервничай, тебе нельзя! — вскинул руки Роман. — Никто не говорит об аборте, я тоже считаю, что малыш должен появиться на свет. Речь идёт о другом.

— О чём же тогда?

— Ты доносишь, родишь, а что дальше, Ника?

— А что дальше?

— Бросишь профессию, перестанешь сниматься, сядешь дома с младенцем? Года на три минимум, а то и лет на десять — пока подрастёт, потом детские болезни, первый класс…

— Какие десять лет, ты что? — Вероника невольно подалась вперёд, потом опомнилась и снова откинулась на подушки. — Я ни дня сверх необходимого не собираюсь терять! Есть няни, так что постоянное присутствие матери не обязательно. Три года! Если перестану мелькать на экране, то не пройдёт шести месяцев, как зрители меня забудут! А коллеги и того раньше. Мне все завидуют и только порадуются, если я перестану сниматься.

— Вот я и говорю — ребёнок тебе не особенно-то и нужен. Конечно, ты его родишь, и я во всём помогу, но дальше-то что? Как ты собираешься его растить, обеспечивать? Дети часто болеют, няни не всегда не справляются с обязанностями…

Вероника вытаращила глаза и замерла, понимая, что муж подобрался к главному.

— Мы не разведёмся…

Жена выдохнула с явным облегчением, но Роман ещё не договорил.

— Пока ребёнку не исполнится год. А потом я подам на расторжение брака и отсужу у тебя сына или дочь. Будем смотреть правде в глаза — младенец тебе не нужен. А мне не нужна жена, которая мне изменяет.

— Да ты! — вскинулась Вероника. — Пошёл вон!

— Нет, ты выслушаешь меня, — спокойно отреагировал Роман, — если не хочешь, чтобы откровения твоих кинематографических подруг о нюансах съёмок в Италии попали на ТВ. Журналисты будут счастливы, а у меня появится законный повод подать на развод прямо сейчас. И заметь, никто меня за это не осудит!

— Я потеряю ребёнка! — прошипела Ника.

— Что ж, постараюсь это пережить, — Лавров говорил уверенно, но в душе скреблись кошки.

Только представить, что внутри Ники сейчас маленькая капелька жизни. Висит на волоске… Чёрт! Но с этой женщиной иначе нельзя, в противном случае у него ничего не выйдет.

— Что ты хочешь? — если бы взглядом можно было убить, он бы уже не дышал. — Кто тебе на меня наговорил? Таранова? Так она сама на Михайлова вешалась. И Горюнова. Да там на каждой пробы негде ставить!

— Я хочу договориться. Ты вынашиваешь, рожаешь и отказываешься от ребёнка.

Вероника дёрнулась, но Роман остановил её жестом.

— Взамен я отправляю откровения заклятых подруг в архив, забываю историю с изменой и помогаю тебе вернуться в профессию. Сама решишь, в какую — в актрисы или в любовницы. К Михайлову сниматься или не только сниматься, или у тебя уже кто-то другой на примете — выбор за тобой, лично мне без разницы. Мы тихо, без шума и огласки, разводимся. Я оставлю тебе дом в Радужном, квартиру на проспекте, хороший счёт.

— Машину с водителем, — быстро произнесла Вероника.

— Мы обсудим это, — не стал упираться Роман.

Женщина задумалась.

Муж оказался намного прозорливее, чем она предполагала. К сожалению, он прав — ребёнок ей на фиг не упал, и задумывался только с целью удержать Лаврова. Если он так и так намерен с ней развестись, то какой смысл отказываться от мирного соглашения? Войну с мужем ей не выиграть, а если дело дойдёт до скандала, то может выплыть не только измена… Это навредит карьере, да и популярность у зрителей упадёт. Почему-то зритель трепетно относится к пресловутым семейным ценностям, и если измену ещё можно оправдать вспыхнувшими чувствами, то махинации с детьми никто не одобрит. Далее — если она упрётся, Ромка сделает всё, чтобы жена после развода осталась с голым задом, а так он предлагает отличные отступные. Правда, есть одно «но», и с ним ей придётся разбираться в одиночку…

Мужчина не торопил, давал возможность подумать.

— Допустим, я согласилась. Как всё будет выглядеть? — произнесла Вероника и крикнула. — Полина, закрой дверь в эту комнату, зайди в другую и подожди там.

Сиделка заглянула, кивнула и, хлопнув дверью, оставила супругов наедине.

— Правильно, — одобрительно произнёс Роман. — Лучше обсудить всё без чужих ушей. Мало ли, произойдёт утечка, замучаемся рты закрывать. Мне-то всё равно, а вот ты человек публичный… Как всё будет выглядеть? Мы подпишем договор, я дам задание юристам, они подготовят. Укажем права и обязанности сторон, размер компенсации, размер неустойки в случае, если одна из сторон решит соскочить.

Нике это предложение понравилось — значит у неё будут гарантии. И пусть она уверена, что Роман её не собирается обманывать, уж больно он честный и порядочный, но иметь на руках документ всегда предпочтительнее устных договорённостей.

— Хорошо. Допустим, я согласилась, мы всё подписали, родился ребёнок, ты его забрал, мы расстались. Как ты собираешься объяснять своему боссу, откуда у тебя трое детей с разницей в возрасте в шесть месяцев?

— Расскажу, что первых родила суррогатная мать, а третьего — моя супруга.

— ???!!!

— Ничего такого в этом нет. Ещё не думал, но как вариант: ты не могла забеременеть, поэтому пришлось прибегнуть к услугам сурмамы. А потом — сюрприз! — и у тебя всё получилось. Или не лгать, а сразу рассказать правду — жена не хотела рожать. Старик поймёт, а не поймёт — не страшно, просто не получу Главного, вот и всё. За последние месяцы я понял, что счастье не в занимаемой должности.

И мысленно договорил: «Счастье, когда дома тебя любят и ждут. Любого — пьяного или трезвого, богатого или нищего. А ещё счастье — это слышать стук сердца своего ребёнка».

Вероника тоже задумалась — Ромка собрался растить бастардов. Правильно, ведь он ещё не знает, что Елизавета вынашивает посторонних Лаврову детей. Может быть, рассказать?

И усмехнулась — нетушки. И про тест она больше напоминать не будет. Раз Лавров выбрасывает её из своей жизни, то это хорошая ему месть. А потом… когда-нибудь, когда дети вырастут… Надо будет подумать, как и где преподнести эту новость, чтобы она произвела эффект разорвавшейся бомбы.

— Я согласна.

Роман выдохнул — получилось! Сам не ожидал, что Ника согласится так быстро.

— Отлично. Подпишем договор, когда ты вернёшься домой. Две недели праздников, потом юристы всё подготовят — как раз тебя выпишут.

— Я не уверена, что хочу возвращаться в наш особняк, — неожиданно твёрдо произнесла Вероника. — Врачи говорят, что мне нужен полный покой, а какой может быть полный покой, если мы постоянно будем пересекаться?

— Я съеду, чтобы тебя не беспокоить, — заверил Лавров.

— Прости, но я никому в том доме не доверяю. Этот ребёнок тебе не особенно нужен, не хочу рисковать.

— Ты на что это намекаешь? Что я могу навредить тебе? — удивился мужчина. — Ника, как же ты меня плохо знаешь! Разве я давал тебе хоть раз в жизни повод так обо мне думать?

— Считай это моей паранойей. Не хочу каждый раз, когда ем или пью, переживать, не подсыпано ли что-то в мой бокал или тарелку.

— Точно, паранойя. Ладно, если тебе так спокойнее. Удивительно, как ты трясёшься над этой беременностью, а раньше о детях и слышать не хотела.

— Ничего удивительного — врачи мне объяснили, что выкидыш намного опаснее, чем нормальная беременность. Раньше я не хотела рожать, но раз так получилось, то теперь уж доношу. И пока опасность выкидыша не минует, останусь в клинике. А дальше… Дальше будет видно.

— Уважаемые будущие родители, — в дверь постучали, следом она распахнулась, и в проёме возник главврач. — Я говорил, что разрешаю визит на десять минут, а вы беседуете уже полчаса. Веронике Владимировне нужен покой.

— Уже ухожу, — Роман повернулся к жене. — Ещё раз — с наступающим. Мне жаль, что тебе придётся встретить Новый год в этих стенах. Если что — мой номер у тебя есть. Звони, не стесняйся. Иван Вадимович, спасибо, что разрешили нам поговорить.

— Как вы? — доктор наклонился над Вероникой. — Всё в порядке? Ничего не болит? Не тянет?

— Да, все нормально, — изобразила улыбку женщина.

— Отдыхайте, — и Голотов жестом показал Роману направление на выход.

Пока мужчины шли по коридору, главврач сыпал медицинскими терминами, перечисляя, какие препараты дают Веронике, её режим, меню и остальное, что влетало в одно ухо Романа, и тут же вылетало в другое.

— Беспокойная у вас работа, — заметил Лавров. — Даже в праздничный день вы на посту.

— Что поделаешь — такая профессия: болезни не признают ни праздники, ни выходные! — развёл руками Голотов. — Но мы, медики…

— Иван Вадимович, тут к вам, — сбоку раздался женский голос. — Подождите! Не ходите туда, это служебный коридор!!!

Повернувшись на голос, Лавров с изумлением увидел, как по направлению к ним несётся режиссёр Михайлов, а за его руку цепляется, пытаясь остановить, хрупкая девушка из регистратуры.

— Иван Вадимович, — то ли не замечая Романа, то ли игнорируя, Михайлов стряхнул медсестричку, добрался до Голотова и уже сам вцепился в его руку. — Где Вероника… Владимировна? Я только сегодня узнал, что наша прима в опасности.

Главврач с испугом перевёл взгляд на Романа, но тот лишь улыбнулся и, коротко кивнув на прощание, проследовал к выходу из клиники.

На улице уже темнело — декабрьский день короток. Низкое, по-зимнему холодное небо затянули тучи, и уже полетели первые снежники. Снег под Новый год — кажется, это хорошая примета!

Лавров вдохнул полной грудью, постоял пару минут, раскладывая мысли по полочкам, и только потом сел в машину.

Итак, Вероника согласилась и на развод, и отдать ему сына или дочь. Это отлично. Но появление Михайлова навело на ещё одну мысль — и этому ребёнку придётся сделать тест на определение отцовства. Нужно озадачить юристов, поручить им как-нибудь поаккуратнее внести в договор дополнение — он забирает дитя и обеспечивает Веронику только в том случае, если малыш его собственный — чтобы женщина это условие не заметила. Что-то ему подсказывает, в противном случае она просто откажется подписывать. Придётся постараться, впрочем, юристам не занимать опыта, справятся!

Машина плавно вырулила с парковки и повернула направо. Задумавшись, он на автопилоте поехал в Липки, но ведь приготовленные для Елизаветы подарки остались в квартире! Пришлось разворачиваться, и ехать в обратном направлении.

Роман предвкушал, как обрадуется Лиза, как они вместе встретят праздник.

А завтра — да, завтра, потому что сегодня Новый год, сегодня ничто не должно омрачать праздник, ведь как его встретишь, так и проведёшь — у них будет серьёзный разговор…