Глава 21

Дети родились немного раньше ожидаемого срока, но врачи и сама молодая мама в один голос уверяли бледного от беспокойства начинающего отца, что с двойней это нормально.

— Их же двое, двойная нагрузка на организм, а он не резиновый. Поэтому, когда малыши достигают оптимального размера, природа запускает процесс рождения. По шкале Алгар Кирюша девять баллов, а Кирочка все десять! — объясняла ему супруга. — У нас всё замечательно!

Что такое «шкала Алгар» он читал, но от волнения всё вылетело из головы. Запомнил только, что чем выше цифра, тем лучше показатели у малыша. По всему выходило, двойняшки в полном порядке.

Он хотел присутствовать на родах и готовился к этому, однако дети решили, что март для рождения подходит лучше, чем апрель. И так вышло, что схватки у Лизы начались на две недели раньше, чем они ждали. Как раз тогда, когда он уехал в краткосрочную — на пару дней — командировку.

— Стеснительные малыши, — смеялась потом Лиза. — Не хотели, чтобы папа видел их неумытыми и маму — растрёпку.

Счастлив ли он?

Более чем.

Лиза принесла в его жизнь не только сына и дочь, она дала ему смысл этой самой жизни.

И Роман изо всех сил берёг свой островок счастья в коварном житейском море, где каждая акула так и норовит если не съесть, так хоть надкусить.

Тест он сделал, но не по своей инициативе, а по настоянию Елизаветы.

— Понимаешь, Ром, сейчас ты под влиянием эмоций, — говорила жена, кормя дочь грудью, в то время как уже наевшийся Кирилл сонно жмурился на папиных руках. — Но пройдёт время, начнёшь всматриваться в черты детей и искать сходство. Или кто-нибудь не особенно умный ляпнет что-то, и ты расстроишься. Это я уверена, что они мои дети, ведь я их носила и рожала, а для мужчины всегда могут быть варианты. Давай сделаем тест, он не займёт много времени, и малышам не навредит.

Получив конверты с результатом, Роман весь день не решался их открыть.

Он привязался к детям, и, по большому счёту, ему было всё равно — родные или нет. Он считал их своими. Но одно дело предположения, другое — официальное заключение. Волошин, кстати, уволился и уехал из Москвы. То ли нашёл место получше, то ли ему было что скрывать.

Он так и привёз домой конверты нераспечатанными.

— Ой, Ром, ты как маленький! Поверь мне, будущему медработнику — пластырь надо срывать рывком, так менее больно!

— Ещё можно предварительно его промочить, — буркнул Роман.

— Ну сходи, промочи, — улыбнулась Лиза, открывая первый конверт.

Прочитала, вздёрнула бровь и отложила в сторону. Взяла второй конверт.

Роман не выдержал — рванул к холодильнику, плеснул немного «успокоительного». Вообще-то он не любитель, но в столь нервной обстановке без лекарства не обойтись!

Вернувшись, успел увидеть, как супруга с невозмутимым видом рядом с первым положила второй распечатанный конверт. И вернулась к детям, словно то, что она прочитала, не имело никакого значения.

— Лиза, — жалобно подал голос Лавров. — Что там?

— Официальное заключение, — не моргнув глазом, ответила жена.

— Они… мои?

— Ромашка, — он млел, когда она его так называла. Но сейчас даже ласковое прозвище не помогло успокоиться. — Ты уже большой мальчик! Просто возьми и прочитай. Уверяю тебя, бумага не кусается! — и снова заворковала над детьми.

Роман помялся, с ненавистью глядя на конверты, следом сходил за второй порцией, принял её, не закусывая. А потом, как в омут с головой — впился взглядом в текст.

«Вероятность отцовства = 99,9999 % — отцовство подтверждено».

Выдохнул. Посмотрел на бумагу, потом зачем-то на потолок и улыбнулся, чувствуя, как тает комок в груди.

Уже более уверенно подцепил пальцами второй документ, заглянул.

«Вероятность отцовства = 99,9999 % — отцовство подтверждено».

И рассмеялся.

— Лиза, ты изверг! Могла сразу сказать, едва до Кондратия не довела.

— Со страхами нужно бороться, глядя им в лицо, — ответила жена. — Доволен?

— Да я и так не сомневался! Только время, нервы и деньги зря потратили.

И вот история с подменой выплыла.

Ясно, кто мог распустить слух — только Вероника. Волошин уехал, да он и не враг себе, а вот бывшая супруга, как он слышал, вернулась и выставила на продажу особняк в Радужном.

У него даже был порыв самому его купить, всё-таки семья у него подросла, через несколько лет детям понадобятся отдельные комнаты. Но хорошо подумав, Лавров от этой идеи отказался — в том особняке счастье даже не ночевало. Да и приятно ли будет Лизе въезжать в дом, где до неё хозяйкой была его предыдущая жена? Нет уж, лучше он купит хороший участок и за два-три года построит новое семейное гнездо. Уже с учётом пожеланий Елизаветы и запросов подрастающих наследников.

Фильм, на съёмки которого Вероника умчалась едва ли не из больничной палаты, ещё находился в процессе, а на ТВ и в Интернете уже принялись его пиарить всеми способами, или, как говорится, анонсировать выход новой картины. Судя по мелькающим кадрам будущего шедевра, в роли главной героини Михайлова вместо Ники красовалась совсем другая актриса.

Значит, у бывшей что-то случилось — поругались, выставили, отказали? Кто знает? Но то, что Вероника зла и раздосадована — это к гадалке не ходи!

Роман вспомнил, как неожиданно для себя познакомился с отчимом Лизы. Тот ещё «фрукт»…

Елизавета не хотела пышного торжества, он, в общем-то, тоже. Так и получилось, что в ЗАГС они приехали на двух машинах: жених с невестой на одной, свидетели — Виктория Валерьевна и Сергей — на второй.

Роман был уверен, что никому до их свадьбы дела нет, тем более будний день. Оказалось, ошибался — возле учреждения их поджидали репортёры. Всего одна группа, но её хватило, чтобы уже на следующий день все знакомые и не только знакомые могли полюбоваться на фото молодожёнов, обсудить размер живота невесты и цену её кольца. И посудачить — кто кого бросил: Вероника Лаврова или он её ради новой пассии?

А через три дня в офис явился отчим Лизы. Секретарша мужественно пыталась преградить дорогу, но мужчина просто отодвинул хрупкую девушку в сторону и ввалился в кабинет, словно к себе домой.

— Здрасти!

Роман оторвался от монитора и слегка вскинул бровь.

— Сожалею, но не припомню вашего имени — вам назначено? — просунувшееся в дверь расстроенное лицо секретаря красноречиво объясняло — гость незваный и беспардонный.

— Роман Александрович, я пыталась…

— Ничего, идите, работайте, я сам разберусь.

— Так я уже вызвала Мощина.

— Хорошо. Встретьте их в приёмной, пусть подождут там. Попробую выяснить, что нашего гостя сподвигло на столь срочный визит, — и переключился на бесцеремонно развалившегося в кресле мужика. — Итак, повторю вопрос — кто вы и что тут делаете?

— Родня мы! — небрежным жестом он бросил на стол паспорт. — Вона, погляди — законный супруг ейной матери. И родный отец ейных братьев! А Лизка, поганка, даже не потрудилась представить нам с матерью своего хах… жениха. Смотрю, богато живёте, а чтобы матери помочь, отцу и братьям от неё не дождешься!

— Отцу?

— Отчим я, — охотно пояснил мужчина. — Ростил, как свою. Кормил, поил, а она, чуть восемнадцать исполнилось, из дома сбежала. Канешна, зачем ей на родню тратиться? Вырастили, и забыла, как звали.

— И что вы от меня хотите? Лизы тут нет, она дома.

— Да знаю я, — огорчённо взмахнул рукой отчим. — Я, как о свадьбе услышал, сразу стал искать адрес, чтоб, значит, с дочерью повидаться. Напомнить ей, кому она по гроб жизни обязана. Да разве туда попадёшь?

Мужчина возмущённо посмотрел на Романа.

— Не посёлок, а зона: заборы, шлагбаумы, пропуск или приглашение надо, иначе не пройти. Ясен пень, Лизка и не думала нас с матерью звать, зачем мы ей теперь, вон, как высоко взлетела! Те, с въезда, звонили ей, приёмной дочери моей, но она отказалась встречаться, ну меня тут же от ворот поворот. Пришлось искать другие пути. Попасть сюда получилось проще — сказал внизу, что тесть Лаврова, пропустили без звука.

Роман сделал в уме заметку — уволить этого охранника и поставить на вид Мощину. Что это за охрана, если по первому слову пускают, кого ни попадя?

— Да… Богато, — мужик поковырял пальцем кресло. — Кожа? Непрактично такой светлый цвет, быстро износится, некрасиво будет.

— И зачем вы так настойчиво искали со мной встречи? — Роман проигнорировал замечание по интерьеру кабинета.

— Как это? Говорю ж — родня мы теперь!

— Это решать Лизе — родня или нет. Если моя жена не хочет с вами общаться, я не собираюсь её неволить.

— Кормил, ростил, — забормотал отчим, — неблагодарная! А мы с хлеба на квас перебиваемся… Я так думаю, мужик мужика всегда поймёт. Мы тут между собой обсудим, решим, а Лизке и знать не обязательно.

— Вы удочерили Елизавету? Сколько ей было, когда вы женились на её матери?

— Ещё чего — удочерять! — возмутился мужчина. — И так жилы тянул, от своих детей четыре года кусок отрывал! Так что, мы договоримся, по-родственному?

— Насчёт чего?

— Как это? Компенсации! Я ж говорю — ростил, от родных детей кусок отрывал. А теперь Лизка богатая, так надобно долги отдавать! Мать с малыми ломается, каждая копейка на счету. А неблагодарная дочь сначала из дома ушла, теперь вот совсем нас знать не желает. А мать плачет!

— Да, если мама плачет, это надо как-то решать, — пробормотал Роман себе под нос, но «тесть» услышал и обрадовался.

— Я ж и говорю — мужик мужика…

— Так, я вас услышал. Поговорю с женой, и как она скажет, так и будет, — Лавров заглянул в паспорт отчима. — Вячеслав Иванович, больше вас не задерживаю. У меня работа, так что до свидания.

— А как же? А компенсация??

— Я передам жене ваши претензии, — и нажал на селектор. — Марина, где там Мощин?

«Тестя» под белы руки, но бережно, препроводили на выход.

Вечером у молодожёнов состоялся разговор.

Лиза поплакала — маму жалко, но та вцепилась в Вячеслава обеими руками, и что с этим делать, дочь не знала.

— Понимаешь, она старого воспитания. Говорит, не важно, что лодырь и зарабатывает копейки, а гонору на тысячи. Главное, мужик в доме. Она не оставит мужа, ещё же и близнецы. Как же — мальчишек без папы оставить? Пусть плохой, но отец! Но общаться с дядей Славой я не хочу, и не буду. Если бы было можно помогать маме и братьям, чтобы только им, я бы помогала, но отчим всю её зарплату забирает себе. А потом выдаёт маме, сколько посчитает нужным. На себе же ни дня не экономил, я поэтому и перестала давать маме деньги.

— Ты с тех копеек, что зарабатывала, ещё и матери что-то выделять умудрялась? — пробормотал Лавров и притянул расстроенную супругу к себе. — Я что-нибудь придумаю.

И придумал.

Во-первых, устроил встречу Лизы с мамой и братьями, разумеется, без Вячеслава. Во-вторых, выяснил, в чём особенно нуждались родные Елизаветы, речь о личных нуждах — одежда, лекарства, и организовал покупку и доставку.

Отчим был крайне раздосадован, когда понял — денег ему не видать, а женские платья да мальчишечьи футболки со штанами на монеты не поменяешь. Новоиспечённый зять прямо и в весьма доступной форме объяснил, что ни капли не расстроится, если его тёща овдовеет. С людьми столько всего происходит — ужас! И кирпичи падают, и машины сбивают, и травятся палёным алкоголем. Так что ему, дяде Славе, лучше здоровье поберечь. И не лезть между матерью и дочерью, а так же не разевать роток на чужой кусок. То бишь на подарки Елизаветы, которые она собирается делать своим родным. Настоящим, а не тем, которые в своём воображении её «ростили».

Похоже, с Вероникой придётся поступить аналогично. Но сначала надо собрать некоторые сведения.

Через неделю он был готов к разговору с бывшей женой.

Лавров не стал предварительно звонить, предупреждать, просто сел в машину и приехал по знакомому адресу.

Ника оказалась дома и заметно растерялась, когда Роман открыл своим ключом дверь квартиры, и вошёл, словно они не расставались.

— Рома? — в глазах мелькнула надежда. — Ты… как?

— Извини, я по привычке открыл. Ты замки не сменила, — он солгал — прекрасно помнил, что эта квартира ему больше не принадлежит, просто хотел застать жену врасплох.

Консьержка внизу и не подумала его останавливать или предупреждать хозяйку квартиры о госте. И правильно — кто их, богатых, знает? Сегодня развелись, а завтра опять свелись. Ей тут ещё работать, ссориться с жильцами себе дороже!

— Рома…

Выглядела бывшая, как всегда, прекрасно. Но вот огня во взгляде и уверенности в осанке больше не было.

— Ты пришёл, — и не успел он опомниться, как Ника бросилась ему на шею. — Я так скучала!

— Стоп, ты всё не так поняла, — осторожно, стараясь не причинить боли, но одновременно, решительно, Лавров отвёл руки женщины и отодвинулся, продолжая удерживать её на некотором расстоянии. — Я не собираюсь что-то там возвращать или возрождать. И я не вернулся. Я пришёл поговорить. Сядем?

Вероника рывком освободилась и отступила, открывая проход в комнаты.

— Заходи.

Через несколько секунд, когда бывший муж занял одно из кресел, Вероника нервным голосом произнесла.

— Зачем ты пришёл? Посмеяться надо мной? Да, мне отказали от роли, взяли другую актрису. К сожалению, Михайлов оказался таким же, как все мужики — вам постоянно нужно помоложе и посвежее. Надеюсь, ты счастлив.

— Не суди по себе, меня никогда не радовали чужие неудачи, — парировал Роман. — Я пришёл, чтобы посмотреть тебе в глаза и спросить — зачем ты распространяешь сплетни о моей семье?

— Какие ещё сплетни? — вскинулась Вероника. — А!!! Ты о детях? Да, слышала, что судачат. А я тут причём? У меня своих проблем хватает, не до бывшего мужа.

— Настолько «не до», что ты не поленилась пустить сплетню, — хмыкнул мужчина. — Приём в Доме Литераторов, уж не знаю, каким ветром тебя туда занесло: где ты и где литература? Потом день рождения Ахташевой — такое впечатление, что ты явилась туда с единственной целью — рассказать о происхождении моих детей. Насколько я знаю, приглашения тебе не отправляли… И таких эпизодов только мне известно с добрый десяток — встречи со знакомыми в бутиках, в ресторанах — ты везде успела намусорить. Итак, Ника, я жду объяснений.

— Я не, — начала женщина, но Роман её перебил.

— Повторяю — я не спрашиваю, ты ли пустила сплетни, я ТОЧНО знаю, что это сделала ты. И через кого. Я интересуюсь целью этого демарша.

— Да пожалуйста, — Вероника вздёрнула нос. — Я тебе сразу говорила, что твоя сурмама тебя обманывает и почти в открытую живёт с другими мужиками, пока мы прыгаем с ЭКО. Но ты ничего и слышать не хотел! Она спала со всеми подряд и забеременела естественным путём — от кого-то из своих ухажёров. А ты, олень рогатый, не только признал нагулёнышей, но и женился на шлюхе!

Роман еле удержался от дикого желания встряхнуть Веронику, чтоб аж зубы у неё клацнули.

— Никогда. Не смей. Плохо. Отзываться. О моей жене! — с расстановкой произнёс мужчина. — И о моих. Детях!

— Они не твои! Рома, — Ника бросилась к нему, но Лавров вскинул руку, останавливая её порыв, — выгони её! Пусть уходит вместе со своими байстрюками, а я тебе настоящего рожу! Сразу, как только мы опять сойдёмся, брошу пить таблетки. Беременность наступит быстро! Ну её, эту карьеру, я только теперь поняла, что для женщины главное — семья! Увидишь, какой отличной женой и матерью я стану!

— И как же твоё кино? — с интересом спросил бывший муж. — Ради него ты на что угодно была готова. Даже спать с женатым режиссёром!

— Ромочка, бес попутал, — Ника некрасиво искривила рот и зарыдала. — Я же думала, что там — настоящее! Хотела славы, известности, поклонения! А твоя жизнь казалась мне тусклой и пресной — что интересного в биржевых сводках и логистике? Глупая была, прости меня, Рома! Я тебе двоих рожу, не одного, только прости и позволь мне исправить все ошибки!

— А Лизу куда? И детей? Они на меня записаны, — Лавров наблюдал за женщиной с интересом патологоанатома.

— Да какая разница — куда? — изумилась Ника. — Дашь ей денег, и нехай катится подальше! Отцовство отменим по суду — если дети не родные, а жена обманула, то ты не обязан их содержать, давать своё имя. Рома, да я сама ей заплачу, лишь бы скорее отстала.

И внезапно загорелась идеей.

— Отдам ей особняк, пускай подавится! Или нет, особняк, всё-таки, жирно. Вот эту квартиру отдам, и пусть радуется, что легко отделалась.

Роман даже головой покачал, удивляясь, насколько жестока и беспринципна его бывшая.

— Вероника, притормози-ка! Я не собираюсь разводиться с Лизой. И от детей отказываться тоже не собираюсь. Про тебя и говорить нечего — есть такая поговорка — «Нельзя войти в одну реку дважды». Ушёл поезд, понимаешь? Я никогда на тебе не женюсь. Ни-ког-да!

— То есть, как последний лох будешь растить чужих спиногрызов?

— Своих, Вероника. Своих родных. Я сделал тест, о котором ты так переживаешь — это мои дети. Увы, у тебя плохая интуиция. Или недобросовестный информатор.

— Что? И бумага есть?

— Конечно. Всё честь по чести — номера, печати, подписи.

— Покажи!!!

— С какой стати? Ты кто мне или этим малышам? Правильно — посторонний человек.

— Тогда, может быть, — с затаённой надеждой — вдруг Волошин соврал, и эти близнецы родились из её, Вероникиной, яйцеклетки? Забирали же у неё биоматериал? — их мама вовсе не Елизавета, а я?

И подумала, что если это её дети, то она по головам пойдёт, но докажет, что является биологической матерью… Тогда Роману придётся с ней считаться, потому что общественное мнение непременно осудит изменника, который выгнал из дома родную супругу, отняв у неё кровинок, а сам переметнулся под крылышко к суррогатной матери.

— Я хочу сдать на определение родства, — выпалила Ника. — Это могут быть мои дети. Подлая сурмама подкупила врачей, и украла у меня детей и мужа!

В запале и от отчаянья, актриса совсем забыла, что сама просила развод, сама не хотела детей. Теперь ей казалось, что это коварная Елизавета отняла у неё всё, что было.

— Так уже, — усмехнулся Роман. — Я предвидел возможные вопросы, поэтому мы сразу сделали два анализа — на определение отца и матери. Не знаю, порадует ли тебя это, но дети мои и Лизины.

Вероника беззвучно разевала рот, хлопая ресницами.

— Ты с ней спал??? — сипло выдавила из себя.

— Ещё раз — по себе не меряй, — Лавров хмыкнул, подумав, что у них с Лизой всё с ног на голову — общие дети уже родились, но их родители до сих пор ещё ни разу не были близки.

Сначала он был женат на другой, потом у Лизы большой срок, а ему хотелось, чтобы их первый раз оказался особенным. Теперь вот ждут, когда после родов организм восстановится… Кому рассказать — не поверят.

— Ты заплатила репродуктологу, чтобы он провёл инсеминацию? Вот он и провёл, только не чужим биоматериалом, как ты требовала, а моим собственным. В этом плане мужик молодец, поэтому и отделался только лёгким испугом. В результате — у меня и Лизы появились двойняшки.

— Не может быть, — пробормотала оглушённая правдой Вероника. — Волошин не мог меня обмануть, я ему заплатила!

— Смог. К его и твоему счастью. Потому что, если бы он провернул то, что ты ему заказала, — Лавров скрипнул зубами. — Мне было бы нечего терять, а так — ради детей и любимой я даю тебе шанс уйти без расплаты. Собственно, я заехал предупредить насчёт слухов и сплетен — больше такого не потерплю! Если ещё раз узнаю, что ты пытаешься сплетничать и говорить гадости о моей семье, то…

— В суд подашь? — Ника поняла, что проиграла, но всё равно старалась держать лицо. — Так не только у тебя могут быть покровители. Вокруг меня сам Прокофьев вьётся. На той неделе была у Романовых, так он мне не только помог за стол сесть, но и бокал с вином подал!

— Да, да! Как это в одной старой комедии: «Запиши — принц посмотрел на меня два раза, вздохнул один раз…». Ника, я законопослушный гражданин, но за детей и жену готов поступиться своими принципами. И поверь, у меня хватит средств, что бы сделать твою жизнь по-настоящему невыносимой.

— А если я…

— А если ты проигнорируешь дружеское предупреждение, я тебя просто уничтожу.

— Роман! — в отчаянье воскликнула Вероника. — Постой! Скажи мне — что в ней есть, чего нет у меня? Почему, Рома? Посмотри, — она провела рукой по изгибу бедра и талии, — фигура, лицо — разве я не красива?

— Красива, — невозмутимо подтвердил мужчина.

— Но тогда почему она? Почему не я??

— Потому что она — не ты, — произнёс Лавров, после чего встал и вышел, оставив Веронику давиться слезами.

«Она не ты» — что он имел в виду?

«Она не ты» — она лучше тебя? Она красивее тебя»?

Почему???

Роман покинул квартиру больше получаса назад, а Вероника так и стояла, переваривая произошедшее. В какой-то момент она опомнилась, почувствовала, насколько затекли ноги, и тихо стекла в ближайшее кресло.

Как же она так просчиталась? Дети его… Репродуктолог её обманул… Гад!

Дёрнувшись, позвонить и выплеснуть злость и разочарование, Вероника смогла остановиться — Роман умел быть убедительным.

Она представила, какая скучная ожидает впереди жизнь — в Москве, похоже, стараниями жены Михайлова и её подружек Вероника становится нежеланной гостьей, почти изгоем. Её больше никуда не приглашают, а там, куда она смогла правдами и неправдами пролезть, ей всё равно не рады. Оказаться в изоляции после всеобщей славы было очень неприятно. Доходит до того, что ей некому позвонить!12727c

Что же делать дальше? В театры её не берут, там свой серпентарий, и киношных не особенно привечают. А ещё и Михайлов отвернулся…

И выходит, что в Москве у неё нет никаких перспектив.

Вдруг в памяти всплыл совет одной из заклятых подруг — уехать в какой-нибудь небольшой город, стать примой местного театра.

Вероника помнила, с каким негодованием отвергла этот совет, будучи уверенна, что скоро всё образуется. А теперь… Теперь он уже не казался ей глупым.

Спустя полтора месяца, наконец-то продав особняк, Ника переехала в провинциальный Тарасов. Не настолько маленький город, чтобы тут не было довольно большой культурной прослойки населения, но и не настолько большой, чтобы затеряться среди толпы жаждущих славы.

В местный театр столичную актрису взяли с радостью. Сразу предоставили роли, выделили лучшую гримёрку. Худрук вокруг только что балет не танцевал, провинциальные актрисы в рот смотрели, ловили каждое слово. И за полгода Вероника оттаяла. Купила квартиру, решив обосноваться в городе надолго, и принялась наводить в театре свои порядки. А ещё через несколько месяцев вышла замуж за тарасовскую знаменитость — театрального критика. Муж был не особенно молод и совсем не красив, но зато имел вес, связи и амбиции. Чтобы закрепиться, Вероника надеялась быстро забеременеть, но не тут-то было. Видимо, сказалось прошлое, и стать матерью она так и не смогла. Амбиции нового мужа требовали постоянных вливаний, поэтому не прошло и десяти лет, как все отступные, что выделил ей Лавров, закончились. Ей пришлось продать и московскую квартиру, которую Вероника сначала хотела оставить, деньги ушли, как в песок.

И однажды супруг сообщил, что разводится, потому что жена не только бездарная актриса, но даже ребёнка ему не может родить. И поскольку нашлась другая, которая готова подарить ему сына, собственно, ребёнок на подходе, то они расстаются.

После развода Вероника вернулась в небольшую квартиру, купленную ею до свадьбы. Из прим её попросили, но учли давние заслуги — как раз по ТВ опять начали крутить «Барышню» — и Ника осталась в труппе. Правда, теперь ей доставались самые незаметные роли — прислуги, молчаливой гостьи и тому подобное. Зарплата еле позволяла сводить концы с концами.

Долгими одинокими вечерами женщина полюбила сидеть у окна, и, глядя в пустоту перебирать в памяти тот момент, который стал переломным.

По всему выходило — она крупно просчиталась, когда отказалась родить Лаврову ребёнка, выбрав сериал.

— Гад, — шептала, глотая слёзы. — Гад! Мог же заставить, уговорить, наконец. Нет, пошёл на поводу!

И позволил ей скатиться на самое дно! Не спас, не удержал, не стал за неё бороться!

Обидно было до ужаса!

Она тут одна — в тесной двушке, в маленьком городке, где из всех развлечений местный театр, четыре кинозала, два больших ТЦ и городской парк. А бывший муж и ловкая Елизавета купаются в роскоши!

Она жадно следила за новостями, и хоть Лавровы не стремились афишировать свою жизнь, нет-нет да кое-что попадало в Интернет.

Дети росли, Ромка богател. Его дура-жена дома не сидела, отучилась, это с двумя-то детьми! Впрочем, няни на что? Отучилась, потом пошла работать в НИИ педиатрии им. Вельтищева. А сейчас чем-то там заведует.

И через пять лет после двойняшек родила Ромке ещё одну дочь.

Она жадно рассматривала немногочисленные снимки, попавшие в интернет, с огорчением убеждаясь — Лавровы выглядят счастливыми.

Ещё бы, с такими-то деньгами!

И Ника выла, уткнув лицо в подушку — она заняла моё место! Это я должна быть рядом с Романом, я!

И понимала, что, погнавшись за призрачным журавлём, сама упустила свой шанс.