ГЛАВА 12

Багровые всполохи скользили по черным выступам скал, окрашивая их в цвета боли и крови. Если бы Варг не видел в нескольких десятках эртов от себя лица тысяч дроу, взирающих на него с каким-то подчеркнуто-мрачным воодушевлением, то подумал бы, что попал в Сардарр. Хотя, возможно, это и был его личный Сардарр — снова видеть перед собой лица тех, кто одним своим присутствием пробуждал в нем жгучую ярость.

Какого вонючего огра им от него еще надо? Почему он до сих пор жив? Куда его приволокли эти безумные дроу и где Туман?

Боль, как злое напоминание, прострелила раненное плечо и спину, вынудив Варга закусить губу, чтобы не застонать на радость темным эльфам. Пошевелившись, мужчина, к своему удивлению, понял, что его почему-то не связали. Перевернувшись на живот, он уперся руками в землю, заставляя плохо слушающееся тело снова служить его неугомонному хозяину.

Мерцающий полумрак вокруг стал приобретать четкость, как только глаза Нарварга привыкли к странной красноватой темноте. В рассеявшейся мгле взгляд поймал в фокус цельную картину окружающей его обстановки и ошеломленно замер.

Нарварг стоял на краю узкой площадки, острым клином нависающей над жаркой бездной, а впереди, возвышаясь над ней каменными колоссами, в царственном величии застыли гигантские змеи, из открытых ртов которых алыми водопадами в пропасть лилась раскаленная лава. Там, внизу, она ползла тягучими реками, словно огненная кровь земли, вытекшая из распоротой раны, и было что-то одновременно притягивающее и жуткое в этом фантасмагорическом пейзаже единства черных камней и красного огня. Как будто ты попал в необъятную каменную утробу подземного божества.

Варг чувствовал себя в этом пространстве лишним, нарушающим его смертельную гармонию и мрачное совершенство. Что он здесь делает?..

Медленно развернувшись, мужчина поймал на себе фанатичные взгляды дроу — и все понял без слов, достаточно было увидеть лицо их темной королевы, направляющей на него свой светящийся жезл.

Так что она там говорила о своих богах?.. Останутся довольны новой жертвой?

Чокнутые дроу…

Похоже, тех пленников, кого миновала участь быть сожранным дикими зверями, ждала "великая честь" утопления в огненной реке, или как у них это место называется? А впрочем, какая теперь разница? Варг понимал, что это конец, последняя черта, та самая белая полоса, условно разграничивающая берега жизни и смерти.

Страшно ли ему было в этот миг? Удивительно, но нет. Стоя у границы вечности, орк чувствовал себя свободным. Свободным от страха и боли, от рабства и цепей, от гнева и ненависти. Здесь и сейчас сын Урхурта Игвальда был именно таким, каким всегда мечтал видеть его отец.

Круглый набалдашник на магическом посохе Повелительницы дроу налился синевой, и Нарварг не стал ждать, пока волна магии позорно сбросит его вниз.

Насмешливо растянув губы, мужчина резко оттолкнулся от каменного уступа и, широко раскинув руки, взлетел над огненной бездной — как в детстве, когда, прыгая с отвесной скалы в реку, он зависал в воздухе ласточкой, прежде чем уйти под воду.

Непостижимо, каким непомерно-длинным становится короткое мгновенье, когда перед мысленным взором проносится вся твоя жизнь. Мечты, стремления, борьба и любовь… Каждая пройденная веха, как насечка на сердце, мелькающий со скоростью света калейдоскоп: улыбки, жесты, слова, яркие картинки счастливых дней. И ты помнишь лица всех, кто был тебе бесконечно дорог и мил. Помнишь морщинки в углах губ отца, нежность голоса матери, крепкое рукопожатие друзей и… чистый свет, льющийся из глаз маленькой отважной девочки. Этого не отнимет даже смерть.

Смерть…

Варгу казалось, что она должна быть мгновенной: жгучая боль от падения в раскаленную жижу, а дальше — тишина и неизвестность. Но время шло, а боль почему-то все не приходила, и Нарварг открыл глаза.

Первой мыслью было, что он умер, и все то, что он сейчас видит — лишь коварная игра Эреба с его воображением. Иначе как можно было объяснить горизонтальное положение собственного тела, свободно парящего над багрово-красной стремниной и тянущиеся от нее к рукам и ногам Нарварга огненные канаты?

Расплавленная река ожила, извергая в воздух похожие на гадюк длинные шевелящиеся щупальца, которые неспешно опутывали Нарварга, бережно поднимая со дна пропасти все выше и выше. Словно завороженный, он смотрел на закручивающиеся вокруг его талии, груди, рук и ног жидкие пылающие жгуты, окончательно отказываясь понимать, что происходит.

Тяжелый раскаленный воздух плыл перед глазами Варга мягкими волнами, шевелил его длинные волосы своим горячим дыханием, и алые руки расплавленной лавы, сильно и нежно удерживающие мужчину в своих ладонях, теперь превращались в огненный трон, выгибающийся и подстраивающийся под мощное тело орка.

Гибкие багряно-золотые лианы струились снизу-вверх, свиваясь в косы и вензеля, разукрашивая жидкую конструкцию, удерживающую Нарварга изменчивым ажуром. Осторожно, словно мать, отпускающая свое дитя сделать первый в его жизни шаг, они поставили мужчину на каменный выступ, с которого он сиганул в бездну, а затем разлились у его ног широкой лужей.

В черно-красном безмолвии каменных стен, окружающих Варга со всех сторон, обращенные к нему фанатично-восторженные взгляды дроу казались циничной насмешкой, как и откровенной фальшью виделись струящиеся по щекам их Повелительницы слезы.

— Ултрин, — протянув к Варгу дрожащие руки, что так не свойственно было надменной королеве, она сделала шаг, похожий на унизительную просьбу: — И придет в долину Падших к берегам огненной реки сын звезд и земли… — бормотала женщина, и эхо ее слов расслаивающимся шепотом плыло в кровавом сумраке. — Царь-раб, говорящий на языке ветра и зверей… Тот, в чьих жилах течет священный Гилгалад… И смешается кровь земли — Яр-хардро — с живой водой — Еллар-нен. Раскрошатся камни, расцветут на них розы, и преданный всеми, обреченный на муки народ звезд получит свободу. Ултрин. Освободитель. Как же долго мы тебя ждали…

Неосознанно попятившись от женщины, в чьих глазах видел странную одержимость и жар безумия, Варг, оглянувшись назад, сглотнул, проталкивая по пересохшему горлу тугой ком оторопи и неверия. Сквозь кроваво-черную темноту, перестав изрыгать из своих ртов расплавленную лаву, ярко сияя алыми провалами огромных глазниц, на него смотрели каменные колоссы-змеи. Пристально, внимательно, будто пытались проникнуть своими леденящими взглядами Нарваргу в самую душу. По коже волной холодной дрожи победным маршем прошагало жуткое ощущение неотвратимости. Словно крышка ловушки захлопнулась, не оставив ему и тени выбора.

На расстоянии вытянутой руки, как степной ковыль на ветру, колыхались живые потоки раскаленной лавы, поднятые со дна ущелья неведомой силой. Протяни ладонь — и можно причесать их пальцами, словно высокую траву. Почему-то именно такое желание и возникло у Нарварга, но как только руки мужчины коснулись пылающей субстанции, она ласково обвилась вокруг запястий орка, ложась в его ладони длинными огненными плетьми.

Ни боли, ни ожога… только ощущение безграничной силы, сплошным потоком льющееся сквозь каждую мышцу.

Чудеса…

Какой-то мальчишеский восторг, когда в нешуточной потасовке вдруг получаешь неоспоримое преимущество и понимаешь, что удача сегодня твоя верная подруга.

Сжав огненные кнутовища, Варг звонко щелкнул плетьми, почти задыхаясь от нахлынувших лавиной воспоминаний. Так послушно лежало в его руках лассо, когда молодой хасс-эшарн усмирял пойманного в степи скакуна. Тело помнило каждое движение, мускулы рельефно перекатывались под покрывшейся влагой кожей, а руки, почувствовав мощь попавшего в них оружия, нетерпеливо дрожали, желая проложить своему хозяину путь вперед. Один верный удар — и раскаленные кнуты превратят живую стену дроу в свалку изувеченных тел.

Площадка под ногами Нарварга пошла кривыми трещинами, с монолитных стен посыпалась каменная крошка, и землю тряхнуло, как взбиваемую перину.

Чудовищная сила плескалась в теле Нарварага, ища выход, клокотала в груди темной яростью. Жилы на шее и руках орка вздулись тугими канатами, мышцы болели от дикого напряжения, а огненные плети отказывались убивать дроу — наливаясь багровой темнотой, они лежали на земле скрутившимися змеями, не понимая, почему в бессильной злобе так грозно рычит их господин.

Каменную долину трясло и шатало, и вязкая лава за спиной Нарварга, поднимаясь со дна пропасти, фонтанировала расплавленными струями, окрашивая душную темноту феерией алого.

Упав Нарваргу под ноги, Повелительница дроу оплела их руками и, подняв к орку свое мокрое от слез лицо, стала повторять, как сумасшедшая:

— Падшие отдали тебе всю силу и любовь наших предков. Ты не можешь… Ты не можешь причинить вреда своим, Ултрин.

От ее слов Варга покоробило.

— Своим? — раскатисто прогрохотал он, тяжело дыша от рвущего его изнутри негодования. — Нарварг Игвальд, сын Урхурта Игвальда никогда не будет своим для мерзавцев и трусов.

— Это все ложь. Ты ничего о нас не знаешь, Ултрин, — Налина репейником вцепилась в колени Нарварга, не давая ему сделать шаг.

— Ложь??? Я не знаю? — Варг зловеще расхохотался, а затем наклонился к Повелительнице так низко, что почти касался носом ее лба. — Посмотри на мое лицо, руки и спину: шрамы на них — это немые свидетели щедрости вашей души и благородства. Мне ли не знать, что вы из себя представляете? Жалкие черви, живущие за чужой счет. Вы такие же мерзкие, как ваши пауки.

— Мы выжили под землей благодаря им, — отчаянно выкрикнула Налина. — И ты должен был пройти через испытания, чтобы стать тем, кем стал. Так было начертано Падшими на огненных скрижалях.

Много тысяч лет назад перворожденные прилетели на эту землю из далекого мира Невар. Серебряными звездами они падали на безжизненную почву, словно капли дождя, превращаясь в удивительно красивых существ, с глазами чистыми, словно озера, волосами, сотканными из лунного света и телами цвета ночного и утреннего неба. Они принесли с собой Етил — душу мира, тонкую зеленую лозу, растущую со скоростью ветра. Но эта земля была мертвой, и лоза стала медленно умирать, а вместе с ней и прекрасный звездный народ. И тогда тысячи первородных отдали свою силу и жизни, создав из них Гилгалад — эфир, чистую энергию звезд. Он поднялся высоко в небо, а потом упал среди высоких гор, пробив каменную твердь и достав до самого сердца земли. Огненная кровь — Яр-хардро — потекла из расколотой раны раскаленной рекой. Она выплескивалась на поверхность, сплеталась с магией эфира и превращалась в живую воду — Еллар-нен, подарившую жизнь этому миру.

Это темные эльфы создали Гилгалад. Темные эльфы пожертвовали собой, чтобы этот мир мог жить, а в благодарность за это — их предали. Светлые эльфы, сговорившись с гномами, орками и драконами, украли ключи от Храма Жизни и заточили дроу под землей, надеясь, что они не выживут и погибнут. Но те, кто создали эфир, все видели наперед. Это место, — королева выразительно обвела взглядом пространство, — священная долина Падших перворожденных. Именно в это место упал Гилгалад. Часть его всегда хранилась здесь, потому что Падшие знали, что однажды сюда придет Ултрин — тот, в ком возродится их сила, и кто, воспользовавшись ей, поведет за собой звездный народ к свету и даст ему свободу…

— Свободу? Вам? — прорычал Варг. — Вы не звездный народ. Вы стали похожи на своих пауков, которые в борьбе за выживание убивают собственным ядом и своих, и чужих. Научитесь ценить жизнь и свободу других, может, тогда ваши боги и сжалятся над вами. А мне вас не жаль. Я не ваш Ултрин. Меня зовут Нарварг Игвальд, и я не собираюсь вести за собой озлобленную толпу чудовищ, живущую лишь ненавистью и желанием отомстить за собственную несостоятельность другим. Здесь вам самое место. Я не верю в твои сказки, Повелительница, и слезам твоим тоже не верю.

Грубо оттолкнув от себя женщину, Нарварг сделал шаг, и земля под его ногами задрожала, заставив толпу дроу пасть ниц, закрыв руками головы.

— Не веришь мне, послушай Падших, — выкрикнула Налина, повторяя рабскую позу своих сородичей.

— Нарварг… — от низкого, растянутого голоса со стен посыпались камни. Горячий воздух загудел протяжным стоном.

Варг резко развернулся — и у него перехватило дыхание, когда он увидел, как ожившие каменные змеи, изгибаясь, тянут к нему свои гигантские головы, ослепляя сиянием пылающих огнем глаз.

— С-смотри-и… — прошипела одна из них.

Алый свет затопил все окружающее пространство, и теперь перед глазами Нарварга живыми объемными картинами проплывала тысячелетняя история целого мира. Он видел и смелых благородных пришельцев со звезд, не задумываясь, отдавших свои жизни ради спасения других; и их потомков, волею судьбы наделенных великой силой и властью хранить этот мир; и то, как, возгордившись, они сочли себя выше и совершеннее других, возведя собственную расу в ранг божеств, за что и были заключены остальными жителями мира глубоко под землю.

Без света, тепла и еды тысячи темных эльфов умирали в жестоких муках. Старики, женщины, дети… Чтобы выжить, они ели пауков, а потом, научившись у них приспосабливаться к среде обитания, взяли их к себе на службу. Пауки стали единственными существами, которые помогли отвергнутому народу. Пауки нашли еду и воду, пауки прорыли для них подземные пути, ведущие наверх…

Но за сотни лет жизни под землей дроу привыкли к темноте настолько, что солнечный свет стал губителен для их глаз. И тогда ненависть к тем, кто жил наверху и загнал дроу в каменную темницу, возросла тысячекратно.

По ночам дроу охотились на другие расы как на диких зверей, утаскивая их в свои подземелья, делая рабами и заставляя строить их подземные города.

Годы шли, ненависть росла, и все меньше в душах звездного народа оставалось от их благородных предков, все призрачней становилась надежда, что оставленное на огненных скрижалях пророчество о великом сыне земли и звезд, способном разрушить замкнутый круг, когда-нибудь сбудется…

— Ты можешь все исправить, Нарварг… — каменный рот огромной змеи открылся, и свистящий шепот, словно ветер, огладил лицо орка. — Ты можешь научить свой народ любить и прощать.

— Почему я? — закричал Варг, в бессильной ярости сжав кулаки.

— Ты достойнейший, — змей сверкнул глазами, низко наклонившись к лицу Нарварга. — В тебе сокрыты мудрость и благородство первородных, в твоем сердце живет любовь, а не ненависть. Ненависть разрушает, и только любовь способна созидать. Хочешь вернуть себе свою жизнь и наказать убийцу отца — прими свое предназначение.

— Вы не оставляете мне выбора, — бросил отчаянный упрек каменным истуканам Нарварг.

— Выбор всегда есть, — растянула в улыбке огромный рот змея. — Только тебе решать: равнодушно пройти мимо, или возложить на себя ответственность за целый народ. Тяжелое бремя, — согласно кивнул колосс. — Но так уж вышло, что оно по силам только твоим плечам, сын Элтори и Урхурта…

Варг вскинул голову, долго и пристально всматриваясь в алые глаза каменных божеств. Душу рвало на части. Почему он? За что ему это все? Как понять и принять тех, кого презираешь всем сердцем? Как забыть их жестокость по отношению к другим? Как заставить себя жить рядом со вчерашними мучителями и удержаться от дикого желания их убить? Что произойдет, если он просто развернется и уйдет? Они так и будут до скончания времен унижать и убивать всех, кто будет попадаться в их ловушки? Но что, если он, и правда, способен остановить это безумие?

Выбор… Каким же он был тяжелым и изматывающим.

…— Помни, чей ты сын, — звучали в голове слова матери.

…— Никогда не забывай, что долг превыше всего, — набатом всплывал из памяти наказ отца.

— Прими наш дар, — шептали каменные змеи.

Закрыв глаза, Нарварг опустил голову, выталкивая из себя вместе со вздохом гнетущее чувство тоски, и, разжав кулак, вытянул вперед ладонь, на которой ярким слепящим светом вспыхнул оставленный матерью знак.

Каменные божества, вернувшись на свои места, застыли в величественно-спящих позах, и из их раскрытых ртов алыми водопадами вновь потекла раскаленная лава. Варг, стоя у края пропасти, смотрел на пугающую своей жутковатой красотой долину, почему-то ощущая себя в этот миг ужасно одиноким и еще более несвободным, чем минуту назад — вечным пленником дроу. А самое страшное, что на этот плен он согласился добровольно.

Резко развернувшись, он прошелся тяжелым взглядом по коленопреклоненным дроу, затолкав поглубже раздражение и злость, рвущиеся наружу.

— Встаньте, — громыхнул он. — Я не нуждаюсь в вашем раболепии. Хотите, чтобы я помог вам обрести свободу? Вам придется доказать мне, что вы ее заслуживаете. Где Туман? — грозно уставившись на онемевшую от восторга Налину, рыкнул Варг.

— Кто? — женщина непонимающе хлопнула глазами, с собачьей преданностью глядя в глаза орка.

— Что вы сделали с моим норвилом? — жестко встряхнул ее Варг. — Так понятно?

— Там… — Повелительница махнула рукой, и поднявшаяся с земли толпа дроу стала расступаться, открывая взору Нарварга лежащего на земле зверя, спутанного синими жгутами магии.

Выплюнув сквозь сжатые зубы злое ругательство, Варг рванул к другу, одним движением руки разорвав оплетающий его магический кокон, словно тонкие нитки.

Мгновенно вскочив на лапы, норвил громко зарычал, закрывая собой Нарварга и распугивая своим грозным видом шарахнувшихся от него во все стороны дроу.

— Туман, — обхватив норвила за шею, Варг уткнулся лицом в его теплую шкуру, упоительно вдыхая почти забытый запах зверя. — Успокойся. Все хорошо. Никто больше тебя не тронет. Ты свободен, — немного отстранившись, орк с осязаемой лаской посмотрел в глаза животного, нежно погладив ладонью наливающуюся бирюзой броню. — Свободен. Понимаешь? Можешь уйти отсюда. Наверх. Домой…

Зверь настороженно потянул носом воздух, щурясь и моргая, словно пытался спросить: "А ты?".

— А я должен остаться здесь, — отвел взгляд мужчина, сглатывая разливающуюся во рту горечь.

Шершавый язык Тумана влажно облизал лицо Варга, и, недоверчиво подняв голову, он рвано глотнул воздух, прочитав в глазах друга: "Я с тобой. Я тебя не оставлю".

— Спасибо, — прошептал Нарварг, прижимаясь щекой к морде зверя.

Туман мерно заурчал, и Варг впервые за все время плена улыбнулся от счастья. Кажется, все не так уж и плохо, как ему виделось несколько минут назад…

Краем глаза заметив какое-то движение сбоку, Варг оглянулся, обнаружив в шаге от себя Налину, смиренно протягивающую ему свой странный жезл.

— Зачем он мне? — сердито поинтересовался мужчина.

— Это символ власти, доставшийся нам от первых дроу, заточенных под землю. На скрижалях написано, что жезл — один из ключей от Храма Жизни, и что им Ултрин соединит берега двух рек и вернет храм на место.

Нарварг поморщился и тяжело вздохнул. Еще одна загадка. Понять бы, что она означает.

— И где эти огненные скрижали? — Варг забрал у женщины палку исключительно из соображений безопасности: по крайней мере, теперь эта чокнутая не будет лупить из нее магией в кого попало.

— Я покажу, — на радостном подъеме воодушевленно заявила Налина, нетерпеливо подозвав к себе рукой двух дроу, удерживающим за поводок ее норвила.

Заметив сбрую, с помощью которой Повелительница управляла гордым существом, Нарварг разозлился не на шутку: металлические шипы при любом неверном движении существа впивались в его тело, причиняя жестокую боль.

— Что же вы за народ такой? — проревел Нарварг, сметая дроу в сторону и легко разрывая руками крепления удавки на шее зверя. — Другие расы понятно за что ненавидите, а животных за что? На себя надень, — швырнув в грудь Повелительницы сбрую, рявкнул орк и, положив на морду ощетинившегося животного ладонь, нежно зашептал:

— (Тише, девочка. Тише, моя красавица… Вспомни дом. Вспомни, как шумит дикий лес, как пахнет степная трава, как ночь поет колыбельную ветру…)

Варг все шептал и шептал, ласково поглаживая шкуру существа, а дроу завороженно наблюдали за тем, как самка норвила, глубоко вздохнув, вдруг закрыла глаза, а затем устало опустила на плечо мужчины свою голову.

— Тари, — улыбнулся Нарварг, обнимая ее за шею. — Королева. Можно, я буду тебя так звать?

Существо величественно кивнуло, и Нарварг, повернувшись к Туману, хитро подмигнул другу:

— Познакомься, Туман — это Тари.

Зверь снисходительно фыркнул и легонько стукнул Варга хвостом в знак одобрения.

— Ултрин, говорящий на языке ветра и зверей…

Зачарованный голос Налины тут же снова испортил Нарваргу настроение и, еле сдерживаясь, чтобы не обозвать женщину дурой за то, что столько времени издевалась над несчастным животным, он посмотрел на нее из-под сурово сведенных бровей:

— Где вы держите остальных норвилов?

— В террионе.

— Освободить всех.

Налина, хлопнув глазами, покорно кивнула, и в этот момент в каменную галерею ворвался отряд вооруженных дроу с тревожными криками:

— Повелительница, рабы восстали. У них оружие.

— Боргнир… — раздосадовано выдохнул Нарварг, покачав головой. — Сказал же, чтобы уходили… — сжав в руке изо всей силы жезл, мужчина вдруг обнаружил, что он раскалился в его ладони докрасна, а пол под ногами начинает растрескиваться, выпуская жидкие ручейки лавы.

— Ултрин… — прибежавшие солдаты застыли в оцепенении, заметив возвышающегося над всеми орка, вокруг ног которого красными змеями закручивались огненные лианы.

— Приказывай. Веди нас за собой, Повелитель, — коснулась его руки Налина, лихорадочно сверкая глазами.

— Хоть один волос упадет с головы пленников — и я завалю вашу нору вместе с собой и вами.

Вокруг стало тихо, как на погосте в лунную ночь. Растерянно и удивленно дроу смотрели на спасителя, которого ждали столько лет, не понимая ни его слов, ни поступков.

— Но как же… — попыталась возразить Налина.

Нарварг яростно грохнул жезлом о землю, пещеру тряхнуло, и со стен посыпались камни.

— Я сказал, никого не трогать. Покажи дорогу, — схватив женщину за руку, Нарварг подтолкнул ее к норвилу, а заметив на ее лице страх, зло спросил: — Что, без удавки и жезла не чувствуешь себя ее хозяйкой и всесильной?

— Я не умею подчинять себе зверей без магии, как ты, — обиженно возразила дроу.

— Подчинять? — скривился Нарварг. — Я никого себе не подчиняю. Я предлагаю им свое сердце и дружбу.

— Дружбу? — недоверчиво поглядела на мужчину Налина.

— Ну конечно, откуда тебе знать, что это такое? Вы же только и умеете, что брать, ничего не давая взамен, — протянув руку к Тари, Варг ласково погладил ее и спросил: — Повезешь ее?

Самка сердито зашипела и демонстративно отвернула морду.

— Понятно, — вздохнул Нарварг. — Туман, поможешь? Довези эту, — небрежно кивнул он на Налину. — Мне нужно успеть спасти друзей.

Норвил, недовольно поскрежетав зубами, опустился на землю, и Нарварг, толкнув к нему растерянную дроу, схватил ее руку и прижал к шее животного.

— Чувствуешь пульс? — положил он поверх ладони женщины свою. — Хочешь, чтобы зверь повернул вправо или влево, просто усиливай или ослабляй нажим.

— И все? — не поверила Налина.

— И все, — вскакивая на спину Тари, крепко обнял ее бока ногами Варг. — А вы чего встали? — гаркнул он на молча наблюдающих за ним дроу. — Садитесь на своих пауков и за нами. Вперед, девочка, — нежно почесал за ухом самку Варг, и она, переглянувшись с Туманом, практически одновременно с ним сорвалась с места в прыжке.